Без названия
Элиас
На практику по артефакторике нас вывезли целым витком.
Лес Элтенен лежал на самой границе Драконьих и Эльфийских земель и считался одновременно общим и ничейным. Хозяевами его были Древни – малый народ, который в силу своей природы так и не обзавёлся собственной государственностью.
Всё началось с источника. Мощный водный исток, бьющий в самом сердце Элтенена, веками пропитывал эфиром обычные деревья, пока те не обрели сознание. Общая корневая система сделала остальное: коллективный разум развивался быстро, и вскоре лес заселили полноценные разумные существа. Чем старше было древо, тем сильнее проявлялась его личность. Самые долгоживущие Древни, не уснувшие вечным сном, научились двигаться и даже разговаривать с другими расами.
Эльфы и драконы появились куда позже и с незапамятных времён относились к Элтенену с уважением. Лес отвечал им тем же: охотно делился мудростью и магией, но самого источника не показывал почти никому. Исток гостей не жаловал. За тысячелетия его видели считаные единицы.
Те исследователи, которых допускали чуть ближе к сердцу леса, рассказывали, что чем глубже заходишь, тем теплее становится воздух. На окраинах сезоны сменяли друг друга как положено, а в центре царило вечное жаркое лето.
Нас же отправили именно на окраину. Портальная система довела нас до ближайшего посёлка, а оттуда портальщики перебросили к опушке.
— Теорию по извлечению сердцевины Древней мы проходили целый месяц, — голос профессора Шарм разносился над поляной чётко и ровно. — Хороший артефактор должен знать не только то, как артефакты создаются и работают, но и то, из чего они сделаны.
Она стояла перед нами, как генерал перед собственным войском.
— Сердцевина Древня, как мы все знаем, является центральным звеном множества артефактов: боевых, защитных, бытовых. Механика её извлечения для направляющих артефактов одна, для принимающих другая. В конце прошлого урока я распределила механики между вашими парами. Задание на сегодня: добыть сердцевину ушедшего в вечный сон Древня, правильно исполнив назначенную механику.
Весь виток синхронно закивал. Я тоже кивнул, на всякий случай.
— Сейчас каждый должен подойти ко мне на проверку отслеживающего маячка. Затем получаете навигационные компасы и отправляетесь в лес. Напоминаю, что маркировки маршрута необходимо ставить каждые три минуты. Отправляетесь по две пары с разными механиками. На пары можете разделиться по своему усмотрению.
Матильда тут же нашла взглядом свою белобрысую подружку и коротко кивнула ей. А Фелисити в пару достался вонючка, прозвище которого в последнее время как-то потеряло актуальность. Нормально Матильда его тогда придавила.
Проверку мы прошли быстро. Получили компасы, оттарабанили все пункты техники безопасности и шагнули под своды леса.
Здесь зима ещё не наступила. Элтенен переливался осенним золотом, и свет, пробивавшийся сквозь листву, ложился на землю тёплыми пятнами. Тропа истончилась быстро. Мы шли молча, изредка сверяясь с компасом и перебрасываясь короткими репликами о дальнейшем пути.
Матильда двигалась уверенно, словно каждое лето проводила в этом лесу и давно выучила его наизусть. Она ступала по мягкой земле почти бесшумно и вполголоса предупреждала Фелисити о незаметных ямках и корнях, за которые так легко зацепиться носком и упасть. Фелисити же была её полной противоположностью. От компаса она почти не отлипала и настояла на том, чтобы маячки я ставил каждую минуту.
Прошло порядка получаса, когда мы выбрели на широкую поляну. В её центре возвышался массивный спящий Древень.
— Нужно убедиться, что его сон вечный, — взволнованно проговорила Фелисити.
— Вы осматриваете северо-восточную часть корней, а мы юго-западную, — скомандовала Матильда.
Корни спящих Древней не излучают магического поля выше определённого значения. Только так можно отличить вечный сон от обычной дрёмы.
Я перешёл на структурное зрение. Мир подёрнулся тонкой рябью, а потом проступили нити: светящиеся, мерцающие, они струились по стволу, перетекали в корни и уходили глубоко под землю. Это было совсем не похоже на обычное дерево. Если даже спящий Древень выглядит так, то каким должен быть бодрствующий? И сколько этом Древню лет? И…
— Эл, чего застыл? — моя недовольная изволила возмущаться.
— Ты бы только видела, что внутри этой махины.
— А ты своим зрением не можешь определить, спит он или нет?
— Могу, наверное. Но я ни разу не видел ни спящего, ни бодрствующего, так что сравнивать не с чем.
Мы разошлись по периметру, выискивая торчащие из земли корни Древня. Мне искать было проще: зрение позволяло просканировать потоки даже под землёй и сразу понять, где делать замер.
Мы находили очередную выступающую часть, подходили, замеряли и шли к следующей. Нужно было обойти поляну целиком и убедиться, что Древень действительно утратил разум, вернувшись в состояние бездушного дерева. Только тогда можно было переходить к извлечению сердцевины. Ошибиться было нельзя.
Замеры один за другим показывали низкий уровень магического фона.
— По всей видимости, Древень действительно спит, — заключила Матильда, когда мы обошли свою часть поляны. — У тебя тоже?
Неподалёку от нас Кевин заканчивал осмотр своего участка. Он коротко кивнул.
— Да, фон нигде не скакнул. Странно только, что здесь так сильно пахнет полынью. Я всё это время ходил по корням и ни одного куста не заметил.
— Полынью? — переспросила Матильда.
Я принюхался. И правда, в воздухе висела лёгкая горьковатая нота, но я до сих пор не обращал на неё внимания. Кевин, помешанный на зельеварении, такие вещи подмечал куда быстрее нас.
— Ага. Ей тут вообще не место. Она растёт на открытых склонах, а не под таким пологом.
— Полынь… — повторила Матильда.
Она медленно оглядела поляну и застыла, глядя на Фелисити, которая как раз склонилась над очередным корнем с замерным кристаллом.
— Что-то вертится в голове. Связанное с полынью.
— Часто используемый ингредиент для зелий. Добывают в…
И в этот момент запах ударил в нос. Горечь стала густой, я бы сказал вонючей, в ней появилась чужая, неправильная нота, от которой неприятно свело скулы.
— Палёная, — тихо сказала Матильда, и лицо у неё мгновенно изменилось. — Нужно уходить.
Её эмоции отчётливо вклинились внутрь меня: беспокойство, настороженность, желание сию же секунду бежать. Я тоже начал оглядываться, выискивая угрозу, которую пока не мог назвать.
— Фелисити! — громко позвала Матильда. — Бросай замеры, мы должны…
Последующие события пронеслись настолько быстро, что я с огромным усердием потом воссоздавал их в своей памяти.
Сначала всё погрузилось в глухую тишину. Голос Матильды утонул в пространстве, оборвав конец обращённой к Фелисити фразы. Это заняло, пожалуй, целую секунду.
На второй загустел воздух. Измерительные приборы тут же подпрыгнули, выдавая максимальное значение магического фона.
Там, на другом конце поляны, прямо за спиной Фелисити, что всё ещё смотрела на Матильду непонимающим, слегка испуганным, взглядом, с поражающей скоростью начало искажаться пространство.
Фелисити успела только лишь обернуться.
Оглушительный свист. Воздух порвался, и в нескольких шагах от неё начала растягиваться воронка.
— Портал! — рявкнула Матильда и кинулась к подруге.
На четвёртой секунде воронка вдохнула. Трава, листья, мелкие камни, всё, что лежало рядом, потянулось к ней.
Фелисити с визгом рухнула на землю. Тонкие пальцы пытались ухватиться за выступающие корни Древня, но скользили по влажной коре и срывались.
Я бросился за Матильдой, на ходу отшвырнув магией Кевина назад.
— Вызови Шарм! — бросил я ему через плечо.
Чем ближе мы приближались, тем отчётливей чувствовалась бешеная всасывающая сила портала, что утягивала в себя пространство.
Мы не успеем, — чётко осознал я.
— Нет! — взревела Матильда, которая тоже это явно поняла. Она попыталась бросить Фелисити магический канат, но загустевший магией фон расплавил его в одночасье.
И она бежала, бежала дальше, намереваясь схватить подругу собственными руками и тогда…
Фелисити была уже в метре от воронки. Она отчаянно цеплялась за землю, но пальцы ничего не могли противопоставить стихийному порталу.
И тогда я принял самое тяжёлое решение в своей жизни. В тот момент, когда наши ноги подвернулись, а воронка начала затягивать и нас, я обхватил Матильду и проявленной драконьей рукой ухватился в подвернувшийся под лапу корень.
Седьмая секунда? Восьмая? Без понятия.
Я знал только одно: мы не успеем. А если продолжим, то тоже будем затянуты в портал, и, скорее всего, погибнем.
— Отпусти! Отпусти меня! — с яростным визгом требовала и одновременно умоляла Матильда.
А я не мог себе этого позволить. Я бы хотел, очень хотел. Но не мог.
На десятой секунде залитое ужасом лицо Фелисити мелькнуло в искажённом пространстве и пропало.
Матильда взвыла и полоснула острыми когтями мою плоть, но выбраться я ей всё равно не позволил.
А через три удара её сердца всё оборвалось. Портал сузился и с глухим звуком схлопнулся, оставив после себя воронку из втянутой травы, вывороченной земли и пару выплюнутых из чужого мира обломков.