Нормы общественного этикета
Зал гудел голосами, доносящимися с разных частей аудитории, словно взбесившийся пчелиный рой. Причиной этому была внезапная проверка знаний от профессора Присли, которая в конце прошлой пары объявила о предстоящей контрольной.
Даты я попробовал запомнить, но как-то не срослось. Так что пришлось заучить крайние, а с остальными буду импровизировать.
Я покачивался на задних ножках стула, пытаясь найти ту самую точку баланса, и попутно прогонял в голове материал. Межмировые прорывы были мне интересны всегда, и, пожалуй, их даты единственное, что отлетало у меня от зубов в любое время дня и ночи.
Первый межмировой прорыв первого ранга — 163-й миллениум. Второй — через двадцать одно тысячелетие. 184 миллениум. 310-й. Затем появились драконы как раса. И следующий прорыв случился спустя триста пятьдесят миллениумов. Шестой и седьмой…
Я перебирал даты в голове, пока сквозь гул и мой собственный бубнёж не прорвался знакомый голос. Я дёрнулся так, что чуть не полетел спиной назад.
— Значит так, — генеральский тон Матильды я бы не спутал ни с кем, — ты устав академии читал?
Я не читал, но вот если бы она спросила, поклялся бы, что перечитываю его дважды в год. Но вопрос был адресован не мне.
Девушка загнала беднягу Кевина в самый дальний угол аудитории и, судя по её многообещающей стойке, собиралась добиться своего прямо здесь и сейчас.
— Глава девятая, пункт восемнадцатый, — ровно произнесла она. — Нарушение сенсорных норм.
— «Адептам запрещается умышленно или по небрежности нарушать санитарно-артефакторные и сенсорные нормы академии, включая распространение резких, навязчивых или магически активных запахов, способных отвлекать, дестабилизировать концентрацию либо искажать восприятие окружающих», — процитировала Матильда выдержку из академического устава. Да с такой памятью она все предметы на отлично сдаст.
— Ты в курсе, что твой запах может быть алхимически активен? Или мне стоит уточнить у профессора, что именно ты на себя вылил и зачем.
— Этот пункт был введён из-за любовной лихорадки после неконтролируемой варки любовных зелий! А от меня просто… Просто…
О, да тут целая битва прокурора с адвокатом. И, будем честны, адвокат сосёт по всем статьям.
— От тебя несёт, Кев. И это просто невозможно терпеть! Тебе самому-то как вообще? Нормально, что от тебя шарахаются все и всюду.
— А мне нет. Сегодня последняя пара, когда я буду терпеть этот едкий запах. Дальше пойду прямиком к декану. Если потребуется, и до ректора дойду.
— Тебя никто не заставлял садиться рядом со мной, — пробубнил Кевин.
И тут я был с ним солидарен. Между шикарным местом рядом со мной она выбрала то, что выбрала. Ещё и возмущается теперь.
— И что с того? — отрезала Матильда. — Я теперь не могу рассчитывать на нормальные условия? Я всё сказала, и больше это обсуждать не намерена. Всосал?
Я хмыкнул, услышав этот завершающий вопрос, ярко контрастирующий с предварительной менторской лекцией о нормах общественного этикета.
Кевин насупился, но смиренно кивнул. Матильда отступила, словно потеряла к нему всякий интерес, и, развернувшись на каблуках, пошагала обратно к своему месту. Я проводил её взглядом, чувствуя, как уголки губ сами собой ползут вверх.
— Эй, Дроу! — окликнул я её, когда она поравнялась с моей партой.
— Ты сейчас выглядела как инспектор по санитарным нормам, которого вызвали из летнего отпуска, — проговорил я, наклоняясь в её сторону. Нос инстинктивно втянул воздух, пытаясь уловить знакомый, отложившийся в памяти запах.
— Он мешает готовиться, — оценив сравнение, хмыкнула Матильда.
— Ты про домашку помнишь? Ты, я, артефакторика.
— Хотел предложить завтра после пар в малой библиотеке. У тебя как, планы есть?
Матильда на несколько секунд зависла, вспоминая свои планы.
— У меня тренировка до семи. Так что давай к восьми у кабинета Шарм.
— В восемь преподы уже не на работе. Особенно в пятницу. Я заберу коробку с артефактами сама.
— Я сомневаюсь, что она будет тяжёлой настолько, что я её не унесу.
Видимо после того, как Матильда удачно «нагнула» вонючку, она пребывала в отличном настроении. Я кивнул в сторону Кевина и прокомментировал:
— Ты действительно думаешь, жалоба ректору по этому пункту сработает?
— Да ему плевать будет, — фыркнула Матильда.
— Есть, но моя жалоба будет притянута за уши. Да и жаловаться я бы даже не пошла, делать мне больше нечего.
О! Она та ещё врушка-манипуляторша. Это я ей и поспешил озвучить.
— Кто бы говорил, — тут же перевела стрелку Матильда. — Там, где я училась, ты преподавал.
По довольному выражению её лица было ясно: конкуренцию в манипуляциях Дроу могла бы мне составить серьёзную. Матильда, в своём победоносно-приподнятом настроении, медленно пошла к своему месту, слегка покачивая бёдрами. А я, послушно провожая отдаляющуюся фигуру взглядом, обдумывал настигнувший меня в этот момент вопрос: «Под юбкой у неё чулки?»
Сморгнул, пытаясь собраться: контрольная, Присли, межмировые прорывы… и всё же с трудом отвёл взгляд.
Но силуэт обтянутых тонким капроном стройных ног, расположившихся на моих бёдрах, ещё какое-то время оставался перед глазами.
