Я признаю тебя своей судьбой
Матильда
Едва за Элом захлопнулась дверь, холодный паралич мгновенно отступил, убирая острые иглы печати молчания. Ещё никогда я не была так близка к её смертельной активации.
Раньше печать просто напоминала о себе: слегка одёргивала, иногда неприятно вибрировала. Но стоило мне произнести слово «обет», который, по моей задумке, должен был меня защитить, как тело пронзила резкая, почти невыносимая боль. Элиас оказался куда менее безрассудным, чем могло показаться на первый взгляд.
Отвечать на его вопросы, выдумывая очередную ложь или манипуляцию, было по-настоящему страшно. Поэтому я ушла в глухую оборону. Молчание оставалось единственным вариантом, который точно меня не убьёт. Даже если Эл сам дойдёт до правды, даже если предположит «невозможное» и попадёт в самую точку – я останусь жива.
Я выждала секунд десять, всё ещё надеясь, что он вернётся, потом покосилась на стол. Где-то в этом хаосе, под ворохом скомканных черновиков, лежал белый лист, скромно именуемый «Рапорт».
Сглотнула тугой ком в горле, пытаясь протолкнуть обратно месиво из страха, разочарования и растерянности. Спину обдало холодным сквозняком, напоминая, что за окном уже начала постепенно потихоньку зима. Я медленно опустилась на край кровати, упёрлась локтями в колени и спрятала лицо в ладонях. Пальцы вцепились в волосы и несильно потянули, оттягивая кожу на висках. Обычно эта маленькая боль помогала собраться.
Дверь в комнату снова отворилась.
Всё такой же недовольный Фарн молча прошёл в комнату и тяжело плюхнулся на стул.
— Просто проверил, реально ли ты меня не держишь, — буркнул он, глядя в упор.
— Обет, — напомнила я и сама удивилась, насколько усталым и вымотанным прозвучал мой голос.
— Молчание обо всём, что здесь произошло? — уточнил он, протягивая ладонь.
— И о сделке. Даже если мы её в итоге не заключим, — кивнула я, принимая его руку.
Даже если он снова хлопнет дверью, когда услышит про брачный ритуал, я хотя бы буду уверена, что он не побежит сдавать меня своим блистательным родственникам из службы безопасности.
«Бездна, вот уж с кем связалась…» – пронеслось в голове.
Обет молчания – это облегчённая форма печати. Он не убивает и спустя пять лет развеивается сам, если участники не снимут его раньше. При нарушении на виновного накладывается сильное, но не смертельное проклятие. Уродливое и болезненное. Оно бьёт сразу по трём уровням: физическому, ментальному и магическому, и действует гораздо дольше пяти лет.
Серебряные нити обвили наши сцепленные кисти. Элиас, как и полагается, чётко проговорил основную формулу обета, озвучил условия и закончил положенным вопросом:
Магические нити ярко вспыхнули и просочились под кожу, закрепляя обет внутри нас. Теперь магия будет беспристрастно следить за соблюдением условий, справедливость которой мы оба безмолвно приняли.
Я позволила себе облегчённо выдохнуть, что не укрылось от внимания Элиаса.
— Рассказывай уже, что у тебя там за суперидея.
Я поднялась с кровати и встала прямо напротив него. Из-за этого ему пришлось запрокинуть голову.
Оттягивая момент, я положила ладони ему на плечи и медленно провела ими вверх, к основанию шеи. Элиас прикрыл глаза и блаженно заурчал. Его руки так же неторопливо скользнули по задней стороне моих бёдер, по-хозяйски обхватили ягодицы и крепко сжали.
— Матюша, ну не тяни, — пробормотал он. — Рассказывай.
— Да-да, древний и надёжный, — кивнул он, продолжая довольно мять мой зад, словно антистрессовую игрушку.
Руки Элиаса мгновенно замерли. Глаза удивлённо распахнулись, а брови взлетели так высоко, что, казалось, готовы были покинуть лицо. Я терпеливо ждала, пока он переварит информацию.
— Этот брак, естественно, необычный. Он заключается по древнему драконьему ритуалу. У него несколько уровней, но нам хватит только первого.
Я сделала паузу, внимательно наблюдая за его реакцией. Хлопать дверью второй раз за вечер он, судя по всему, не собирался, поэтому я продолжила:
— После принесения клятвы и заключения брака наша магия перестанет быть опасной друг для друга. Ты больше не будешь бояться спалить меня сырой силой, если резерв сорвётся. Я просто буду воспринимать её как свою.
К концу моего объяснения глаза Элиаса буквально загорелись интересом.
— С разводом тоже проблем не будет, — торопливо добавила я. — Я уже подготовила бумагу с полным отказом от любых притязаний после расторжения брака. На самом деле она даже необязательна. Ритуал носит в первую очередь магический и духовный характер, а не юридический. Но я написала её, чтобы ты не напрягался по этому поводу.
Я кивнула в сторону стола, где среди завала скомканных черновиков лежал тот самый лист.
Элиас даже не взглянул в ту сторону.
— А когда мы разведёмся? — спросил он после недолгого раздумья.
Я слегка замешкалась, подбирая слова. Элиас, заметив это, решил пояснить с лёгкой ухмылкой:
— По своему опыту с гневом могу сказать, что супружеским долгом нам придётся заниматься довольно плотно, — он подтянул меня ближе к себе, да настолько, что пришлось упереться коленом ему в бедро, чтобы не потерять равновесие. — И сразу предупреждаю: карту я смогу отдать только ближе к Новогодию. Она лежит дома, а просить родителей отправить её значит вызвать кучу ненужных вопросов и…
— Лучше им действительно ничего не говорить, — быстро согласилась я. — С учётом обета рисковать не стоит.
Честно говоря, он удивил меня дважды за вечер. Сначала резко психанул из-за обета молчания, а потом отреагировал на известие о браке неожиданно спокойно. Казалось, должно было быть наоборот.
Ожидание карты меня, конечно, не обрадовало. Хотелось получить её как можно скорее. Но вызывать подозрения у его родителей было бы совсем неразумно.
— Тогда давай повторим, — после небольшой паузы деловито заговорил Эл. — Я обязуюсь передать тебе карту на временное пользование. В свою очередь ты становишься моей женой и ответственно выполняешь супружеский долг до моей полной стабилизации?
Нет, ну вы посмотрите на него!
— «Полная стабилизация» звучит слишком расплывчато. А вдруг это займёт гораздо больше времени? Раз уж ты сможешь отдать карту ближе к Новогодию, предлагаю установить срок брака именно до этого момента.
Я не выдержала и прыснула со смеху. Элиас сделал паузу, терпеливо дожидаясь, пока я отсмеюсь.
— Мы, вообще-то, серьёзные вещи обсуждаем, — с притворной строгостью заметил он. — Расхихикалась тут.
В наказание он ловко оттянул резинку моих трусов и щёлкнул ею по коже.
— И ещё одно условие! — шкодливо заулыбался Эл.
— Ты будешь давать мне списывать.
— Ну пожалуйста, как подарок на свадьбу.
— А предложение на колене сделаешь?
— С тобой просто невозможно торговаться! — возмутился он. — Я требую предложения.
Я закатила глаза, но всё-таки решила подыграть.
— Эль Морган, — тут же дополнил он.
— Элиас Фарн эль Морган, — с преувеличенной торжественностью произнесла я, — женишься на мне?
Мы оба рассмеялись. В комнате уже заметно стемнело. Чем ближе зима, тем быстрее солнце пряталось за горизонт. Пока мы шутили и торговались, остатки всё ещё зажжённых свечей перетягивали на себя роль основного источника света.
Шуточный тон постепенно угасал, уступая место чему-то более серьёзному и глубокому. Тема предстоящего ритуала, полумрак и близость наших тел делали происходящее неожиданно волнующим. Смех затих, и в комнате повисла тяжёлая, но приятная тишина, наполненная треском фитилей и тихим дыханием.
— Ладно, я подумал и согласен, — наконец объявил Элиас, тоже уловив это изменение. — Что нужно делать?
Я подробно пересказала ему порядок проведения брачного ритуала и сунула переписанный текст клятвы, велев отрепетировать правильное произношение.
Пока он заучивал фразы на древнем языке, я закрыла форточку и заново зажгла остатки свечей, потухших от сквозняка. Когда всё было готово, на улице уже окончательно стемнело.
Мы встали друг напротив друга, вернув себе серьёзный, почти деловой настрой.
Элиас поднял руки ладонями вверх. Я накрыла их своими. В мягком, дрожащем свете свечей всё стало очень серьёзным и неожиданно интимным.
— Нужно проявить дракона, — тихо напомнила я.
Я первой позволила своей сути проступить наружу: вертикальные зрачки вытянулись, по коже рассыпались мелкие чёрные чешуйки, а пальцы увенчались острыми когтями.
На лице Элиаса тут же вспыхнули алые отблески, моргнули ящеровидные глаза. Его дракон отозвался почти мгновенно.
Я глубоко вдохнула и тихо, но отчётливо произнесла текст клятвы на древнем гортанном языке драконов:
«Перед вечным огнём Вейр’нар я вверяю тебе своё пламя, разделяю с тобой свои крылья и обещаю тебе свою верность. От этого мгновения и до последнего вздоха моё тело, душа и зверь принадлежат тебе. Я признаю тебя своей судьбой, разделяя все грядущие рассветы и закаты. Отныне перед небом мы одно целое.»
С каждым словом я ощущала, как вокруг наших сцепленных рук разгорается живое, тёплое пламя клятвыВейр’нар. Воздух между нами загустел от магии.
Элиас повторил ритуальные слова следом за мной уверенно и без единой ошибки.
Как только в воздухе растворилась последняя фраза, по нашим рукам прошла мощная волна магического всплеска. Она оставила после себя чёткие росчерки брачной метки.
От неё разливалось приятное, живое тепло по всему телу. Казалось, брачная метка мягко примагничивает мои ладони к ладоням Элиаса. Мы оба замерли, прислушиваясь к этим новым, непривычным ощущениям. Пришлось даже приложить усилие, чтобы наконец отстраниться друг от друга.
Мы одновременно опустили взгляды и начали рассматривать узоры на своих руках.
— Хм, я уже видел нечто подобное, но там метка была только на одной руке, — задумчиво проговорил Эл, поворачивая кисть.
— В книге ничего не было сказано про размер. Но их можно скрывать. Управление такое же, как при проявлении дракона, — пояснила я.
Элиас кивнул и уже через мгновение тёмные росчерки исчезли с его кожи, а потом появились снова.
— Нормально, — оценил он. — Вот это был бы попадос, если бы они вели себя как моя родовая печать, — он слегка дёрнул плечом, намекая на татуировку на спине. — Ту вообще не скроешь.
— Кстати, об этом, — спохватилась я и быстро схватила уже остывший флакон с зельем. — Держи.
— То, что не позволит нам размножить наши проблемы.
Элиас посмотрел на меня с искренним недоумением.
— Это противозачаточное, — пояснила я. — Насколько я помню, твоя родовая печать защищает от внебрачных детей, а мы…
— А, да… — протянул он, принимая флакон. — Мама так старалась, когда на меня её цепляла.
— Принимать по одной капле. Тут удобный дозатор. Я тоже буду пить, так надёжнее.
— Просто… у этого брака есть свои особенности. И мне бы не хотелось, чтобы мы под них попали.
— О повышенной ферт… Ай, не бери в голову и просто не пропускай приём.
И вот тут уже повисла неловкая, почти осязаемая пауза. Мы постепенно начали осознавать, что только что произошло.
Да мы же… только что поженились. Твою ж мать!
— Понял, — проговорил Эл с точно таким же обалдевшим выражением лица, какое, наверное, сейчас было и у меня. — Ну, добро пожаловать в семью!
Я нервно усмехнулась. Попытка пошутить была достойной, но нам обоим явно требовалось время, чтобы переварить произошедшее.
— Я тогда пойду… приму перед сном, — сказал он, приподнимая бутылёк. — А там спишемся.
«Спишемся. Потрахаемся.» — я могла поклясться, что именно это он хотел добавить, но в последний момент придержал язык.
— Эл, ты забыл мой отказ для развода, — напомнила я и протянула ему листок, на который убила несколько часов.
Элиас схватил бумагу, пробежал по ней рассеянным взглядом, коротко попрощался и ушёл.
Оставшись одна, я совершенно механически сгребла остатки бардака с центра комнаты к комоду, задула все свечи и забралась под одеяло.
«Подумать об этом можно и завтра. А сейчас спать», — решила я.