Законы войны и военные преступления с точки зрения авторов Писания
В 20-й главе книги Дварим (Второзаконие) изложены законы войны, регулирующие ведение боевых действий. Как ни странно, эти предписания отличаются гуманностью и стремлением к минимизации разрушений — что выделяет их на фоне военных практик других народов того времени.
Перед началом войны священник должен ободрить войско, напомнив, что Господь Воинств со своей армией поможет одержать победу, поэтому «не трепещите перед ними и не ужасайтесь их».
Несмотря на всеобщую военную повинность, причины освобождения от службы были, между прочим, совершенно иные — чем сейчас.
На «призывном пункте» их объявляли «шотрим» (с аккадского: служители, надсмотрщики):
Построил новый дом, но не успел пожить в нём.
Насадил виноградник, но не собрал с него урожай.
Обручился с женщиной, но не взял её.
Робкие сердцем — пусть идут домой.
В тексте Дварим речь идёт не о больших сражениях в открытом поле, а об осаде городов. Перед осадой предлагается мирный договор — то есть условия сдачи.
Если жители соглашаются, они становятся подданными и обязаны выплачивать дань. В случае сопротивления: «порази всех мужчин остриём меча, а женщин и детей, и скот, и всё, что будет в этом городе, всю добычу его возьми себе…» (Двар. 20:14).
При осаде города нельзя уничтожать плодовые деревья — ведь ты сам можешь воспользоваться плодами; другие деревья, не приносящие плод, разрешается вырубать для строительства осадных сооружений (Двар. 20:20).
Категорически запрещается убивать невинных — тех, кто не оказывает тебе сопротивления. Найденное в поле тело, неизвестно кем убитое, следует похоронить с почестями и провозгласить: «руки наши не пролили крови сей, и глаза наши не видели» (Двар. 21:1–8).
Попытаемся разобраться, откуда такое «милосердие».
Начнём с того, что это правила только для имперских войн: «Так поступай со всеми городами, весьма отдалёнными от тебя…» (Двар. 20:15).
А вот своих непосредственных соседей щадить не рекомендуется: «в городах этих народов, которые Господь Бог даёт тебе в удел, не оставляй в живых ни души. Совершенно истреби их: Хетта, Эморея, Хананея…».
Причина столь жестокого отношения — «дабы они не научили вас своим мерзостям» (Двар. 20:17–18).
Нелишне добавить, что истребления окрестных народов не было и в помине — подобные указания приписаны священниками легендарному Моше (Моисею), с целью отвратить народ Израиля от сближения с язычниками, поклоняющимися другим богам.
В Торе есть прекрасная строка, объясняющая запрет на вырубку плодовых деревьев:
«Человек — дерево полевое, (разве) уйдёт оно от тебя в осаду?» (Двар. 20:19).
Можно предположить, что авторы Дварим вывели это постановление из исторического события, связанного с осадой города.
Войска коалиции, состоящей из израильского, иудейского и эдомского царей, осадили город моавитского царя Меши (Месы), который после смерти могущественного царя Ахава перестал платить дань Израилю (Мел. 2 (4-Цар.) 3:4–5).
Перед нападением, по обычаям древнего мира, требовалось вопросить пророка об успехе предприятия.
Пророк Элиша (Елисей) одобряет войну, обещает, что Господь отдаст Моав в руки царей, которые жестоко накажут бунтовщиков и уничтожат плодовые деревья и источники воды — чтобы вызвать голод в осаждённых городах:
«Он и Моава отдаст в руки ваши, и вы поразите все укреплённые города, и все города главные, и все лучшие деревья свалите…» (Мел. 2 (4-Цар.) 3:19).
Похоже, пророку было неизвестно постановление о запрете вырубки плодоносных деревьев. Скорее всего, закон об охране природных насаждений появился после жизни пророка, или Элиша о нём ничего не знал — пренебрёг им, что вряд ли.
Согласно Писанию, Моав не был захвачен. Книга Царств объясняет это жертвой первенца, которую царь Моава принёс своему богу:
«Тогда взял он сына своего первенца, который должен был царствовать после него, и принёс его в жертву всесожжения на городской стене. И воспылал великий гнев на Израиль, и пришлось им отступить и вернуться в (свою) землю» (Мел. 2 (4-Цар.) 3:27).
В 1856 году эльзасский священник Ф. А. Клайн в Дибане (Иордания) обнаружил монолит с текстом на финикийском — так называемый «Моавитский камень», или «Стела Меши».
Текст повествует о благодарности Меши богу Кемоша за победу. Меша завоевал Атарот, в котором жили «люди Гада» (одно из колен Израиля).
Моавитский царь истребил всё население Атарота, затем поселил жителей Шарона в этот город. Меша также захватил израильский город Нево, принёс всех его жителей в жертву божеству Аштар-Кемошу, а сосуды из местного храма взял в качестве трофея:
«И люди Гада жили в земле Атарот издревле, построил себе царь Исраэля Атарот. Воевал я против города и взял его. Убил я весь народ города — в жертвоприношение для Кемоша и для Моава. Принёс я оттуда жертвенник Даудо (Давида?) и протащил его пред лицом Кемоша в Керийоте. Поселил я в нём (в Атароте) людей (из) Шарона и лю[дей] из Махарат. Сказал мне Кемош: «Иди, возьми Нево у Израиля». Пошёл я ночью и воевал против него от ранней зари до полудня. Захватил я его и убил всех: семь тысяч жителей и пришельцев. А также женщин и пришелиц, и рабынь. Ибо Аштар-Кемошу заклял я его (Нево). Взял оттуда сосуды YHWH (Имя Бога Израиля) и принёс их пред лицом Кемоша…»
Из этого документа можно предположить, что «гнев на Израиль» проявился в ужасающей трагедии жителей — преданных заклятию городов.
Впоследствии иудейские священники, анализируя причины поражения Израиля, связали его с жестоким обращением с невинными деревьями (символами божественного благословения) и ввели запрет уничтожать их даже во время осады.
Приграничные к Израилю города Моава (территория современной Иордании) с большой натяжкой можно отнести к «отдалённым городам», о которых написано в Дварим — поэтому ответ на происхождение «милосердных законов» стоит поискать в другом месте.