16. Жаркие контакты mindele с Африкой

Папа и Мама – это не способ навязать вам спорную роль, а обращение, выражающее пиетет. Ты прилетаешь в джунгли, и вдруг у тебя есть пятьдесят «детей», половина из которых годятся тебе в отцы и матери, и ещё больше отцов и матерей, которые так же отцы и матери друг для друга. А вы говорите, что странно называть мамами свекровей…

Последний этап знакомства с жителями Бекомбо — жаркие полуденные посиделки под навесом вокруг чёрного тлеющего бревна. Высокий, очень тёмный и медлительный старец обращён к струйке дыма, вползающей в его затуманенные глаза. Вождь Папа Модело сидел здесь вечно, и дым знает о нём что-то, чего не знает даже лес, смыкающийся вокруг его деревни.

Я не вытираю пот со лба: в этом нет никакого смысла. Зола из костра пристаёт к липкой коже, но это не бывает неприятно в Африке: чистота для меня здесь означает что-то другое, и важнее всего становится согласие со своим телом и восторг от механизмов его работы. Пройдёт две недели, и пота будет меньше, запах будет иным, а моё существо придёт в гомеостаз с густым, мокрым жаром экваториальных джунглей.

А сейчас мы должны принять посвящение, позволяющее не только безопасно входить в лес Ekongo, но и благославляющее нас (точнее, меня) на успешный поиск и habituation бонобо. Барбара упоминала что-то про гарантированный третий глаз, так что я воодушевлённо готовлюсь внимать. Луиз, Сару, Джейка и меня усаживают полукругом на шатающиеся стульчики под палящим солнцем. Песок жжёт подошву обуви. Мы все делаем серьёзные научные лица и приоткрываем хиленькие европейские чакры.

Перед нами трое мужчин. Они напевают загадочную мелодию и засовывают в рот неизвестные листья; пение становится всё менее различимым с прогрессом жевания. Мы вчетвером щуримся от солнца и владеем собой. За нашими спинами толпится детское население деревни: они держатся за спинки наших стульев, лямки наших рюкзаков и кожу наших тел.

Но в самом деле даже конголезцам не охота перегреться, поэтому очень скоро наступает кульминация обряда: три жвачки, созданные упорной работой мужских челюстей, синхронно выплёвываются нам под ноги с возгласом, от которого третий глаз закрывает первые два.

Со всепланетно присущей юному возрасту тягой подражать, следом за мужчинами и в точности на наши вспотевшие головы все дети деревни Бекомбо одновременно исторгают из себя потоки слюны.