«Золотое время» Ирина Богатырёва (рецензия)

Жизнь, какая бы она ни была, — она наша, Анон. Тяжелая, страшная. Грязная. Глупая. Это наша жизнь. Золотое время.

«Золотое время» Ирины Богатырёвой — новая книга в серии «Другая реальность» Редакции Елены Шубиной. Здесь в трёх мирах живут люди, боги и мёртвые, а молодая камса (шаманка) ищет возможность починить пошатнувшийся миропорядок.

Мир богов здесь — не золотые чертоги с райскими кущами, а современная реальность: многоэтажки, автострады, рекламные баннеры и подвальные бары. Сами боги — обыкновенные люди, которые работают, скандалят, боятся будущего и убегают от прошлого. Супружеские ссоры богов Виры и Вирсы приводят к войне в мире «людей», а сбежавшая из чертога мёртвых камса приносит в мир богов мор. А мамонты — это вовсе не древние шерстистые слоны. Это хели — олени из мира мёртвых; и когда они сбегают, во всех трёх мирах начинается хаос.

С мертвыми просто, главное, помнить одно: нельзя им смотреть в глаза. Запомни это на всякий случай, Волла. В остальном же с ними гораздо проще, чем с живыми. Они приветливее, потому что им уже нечего скрывать. Они гостеприимнее, потому что у них ничего нет. Они душевнее, потому что уже все знают. Про себя. Про тебя. Про то, кто кому каким был братом. У них уже ничего нельзя изменить, поэтому они имеют свободу быть собой. Живые ее не имеют.

Ирина Богатырёва — автор романов «Кадын», «Жити и нежити» и других образчиков этнической прозы. Вдумчивый подход писателя-фольклориста отличает и книгу «Золотое время». Быт и обычаи скифо-сибирского Севера («мир людей» в романе) выписаны так детально и живо, что при чтении мерещится запах травяных отваров и оленьих шкур, а щеки горят от жара кузницы.

Я плохой дочерью оказалась, ленивой. Много по лесу бегала, мало в доме работала. По лесу ходишь, так хоть дичь добывай, так Пырра мне говорили. Я и пыталась, но не охотник я, мне всех жалко. Увижу зайца — жалко зайца. Встречу кабаргу — жалко кабаргу.

Но и мир «богов» прописан не менее детально, люди в нём — те же самые, которых мы видим каждый день вокруг. Детский хирург, няня, лётчик-испытатель, мужики со стройки с уголовными замашками. Одни пытаются забыть старые травмы, другие — искупить грехи юности. Но чёрные страницы прошлого пишут книгу будущего — и не только в этом, но и в другом мире, невидимом глазу, раскинувшимся ниже по течению Сэгэде, реки времени.

Почему ты такая счастливая, Анон? Разве можно быть такой счастливой? Просто Матерь мира и солнечноликий Анарта рядом. Ты видишь их своими глазами, и глаза твои не слепнут от их красоты.

Река времени течёт причудливо, и когда происходит катастрофа, эта река мелеет. И невозможно понять, что произошло раньше: кто-то непрошенный проник в чужой мир и граница истончилась, или же самолёт упал в лесах, над которыми никогда не должен был лететь? Или же это ошибка камсы, которая не подготовила вовремя преемницу?

Ответы прячутся среди переплетений времени, где события будущего приводят к катастрофам в прошлом. И распутывать этот клубок тем интереснее, чем больше мелеет Сэгэде. И пусть смертей не предотвратить, а с потерями не смириться — быть может, все ошибки и грехи предопределены течением, а бедствия — неизбежны?

Живи же, Волла, гляди и ни о чем не думай. Время — река, текущая Вонгу в рот. Он пьет ее, он пьет наши жизни. Вода уходит, Вонг остается. Вода придет, а Вонг будет всегда. Помяни его имя, идя в лес, идя в горы, следуя своему зову. Помяни его имя.

Эпоха перелома — век мора, войн и катастроф — может стать концом мира, а может оказаться началом нового витка времени. Ведь как известно, «что ни век, то век железный»; пугают не катастрофы, а неизвестность, которая за ними кроется. И «Золотое время» через своих персонажей, их встречи или разлуки, вражду или прощение, показывает: да, каждый век — железный, каждый век — последний, но катаклизмы незримых миров рождаются в маленьких судьбах отдельных людей. И каждый обитатель божественных чертогов из бетона, стекла и стали имеет силу починить миропорядок. Каждый владеет силой выправлять судьбу: решимостью ли, или умением прощать, или стремлением создать новую жизнь — у всех героев свой путь, как и у всех жителей «мира богов», которые возьмутся прочитать эту книгу.

Самое страшное вылезает, когда не ждешь. Оно стоит всегда рядом. Оно дышит в затылок. И сколько бы ни отворачиваться, сколько бы ни закрывать глаза, оно вылезет — неожиданно, вдруг. Когда кажется, что уже и не было ничего. Когда уже ничего не гложет. Но оно просто ждет, ждет, когда ты расслабишься, а потом вылезет при любом удобном слове.

В сюжете есть определённые места, которые могут вызвать недоверие и даже отторжение у придирчивого читателя. Например, героев слишком часто ведёт судьба, и многие необходимые встречи и события происходят сами по себе, по удачному стечению обстоятельств и всегда невероятно вовремя и удобно для сюжета. С одной стороны, это подчёркивает мотив предопределённости и промысла высших сил, который пронизывает всё пространство текста; с другой же — наводит на мысли об авторском произволе. Но стоит отдать должное: произвол это или нет – на рельсы общей идеи эти ходы положены гармонично и уместно.

Аналогично выглядит финал — несколько торопливый в некоторых откровениях и стремительном беге к развязке. С одной стороны, можно сравнить его с пущенной из лука стрелой — на протяжении трёх сотен страниц натягивается тетива, и наконец, когда напряжение достигает финальной точки, развязка наступает очень быстро. С другой — невольно посещает мысль о желании автора побыстрее поставить финальную точку, и кажется, что в кульминации точно выверенный баланс несколько пошатывается.

В конечном итоге, восприятие этих моментов зависит от того, готов ли читатель принять правила игры и пойти автору навстречу — или будет относиться к сюжету требовательно, желая быть убеждённым. И здесь каждый в своём праве, но даже если на моментах произвола кто-то споткнётся, определённые трансформации вместе с героями претерпеть придётся всё равно.

Все мы — мысли Вонга (идешь лесом, не забудь его имя). Все живем у него в голове. Первыми он помыслил людей и заселил ими землю. Было людей много, как цветов на поляне весной. Было их много и становилось все больше. Всюду, куда ни пойдешь, были люди. В горах жили люди. На море жили люди. В тундре жили. В конце концов им нечего стало есть, потому что съели всё, оказывается. Люди болели и голодали, но никто не умирал. Потому что не умели люди еще умирать.

Ирина Богатырёва сама признаётся, что почти во всех её книгах встречается тема инициации. В «Золотом времени» инициация становится едва ли не ключевой темой не только для всех героев, но и для целых миров, которые уже никогда не станут прежними. И погружаясь в эти миры, такую же инициацию невольно проходит в какой-то степени и читатель. После прочтения неизбежно останавливаешься подумать о собственных решениях и поступках. Только вот пойти через реку в другой мир за решением не выходит – если ты не кам и не камса.

Да, в нашем мире нет камс, ходящих между мирами (впрочем, так уж ли нет? Может, мы о них просто не знаем), но все катастрофы мира складываются из отдельных решений. И «Золотое время» показывает, как важно слушать не только лес или город, но и себя. И делать то, что правильно. Для этого любое время — золотое время. Река Сэгэде сама принесёт все последствия и вместе с ними – новую эпоху. Время продолжит течь.

А над временем не властны ни боги, ни мертвые, река течет дальше, в пасть Вонга, идешь в лес, помяни его имя.

Рецензент: Александр Сордо