Я могу вам помочь?
Вы когда-нибудь проходили курсы первой помощи? Если нет – знайте, что в конце этих курсов есть экзамен. Да не простой, а в формате квеста. Причём, хоррор-квеста.
Я ничего об этом не знал, когда моя девушка пошла на эти курсы. Только подумал: «Вот здорово, теперь ты точно меня спасёшь, если я себе что-нибудь поломаю или отрежу!» Забегая вперёд, скажу, что сильно ошибся.
Когда моя пассия (назовём её Аней) воодушевлённо сказала, что для экзамена не хватает статистов, и предложила поучаствовать, я не заставил себя долго упрашивать. Я представлял, что буду, словно модель, стоять в стерильной аудитории, а на мне будут отрабатывать спасательные приёмы. Подумал, что ничего сложного в этом нет, и согласился. Связался с организаторами, мне указали время и место сбора и внесли в списки.
Немного недоумевая, почему мы собираемся в такую рань у метро, а участники приходят часа через три после нас, я всё-таки продрал глаза в седьмом часу утра и поскакал в подземку. Придрёмывая по пути в вагоне, я видел сны, как мне делают искусственное дыхание симпатичные девочки (упс, или мальчики), просыпался, фыркал, засыпал обратно.
В условленном месте нашёлся человек в красной форме, вокруг которого собралась небольшая толпа. Мы подождали опоздавших и двинулись. Пешком было идти минут тридцать, и я по дороге разговорился с нашим проводником – допустим, Олегом.
– А почему мы собираемся так рано? Вот мы придём, и до экзамена останется ещё два часа.
– О-о, это будут очень насыщенные два часа. Хорошо, если нам их хватит.
– И что мы будем делать?
– Распределять роли. Гримироваться, – добродушное лицо Олега разрезал зловещий оскал. – И учиться СТРАДАТЬ.
Раздались смешки. Я вздохнул и ответил:
– У меня ещё не закрыта половина прошлого семестра по вышмату. Мне не нужно учиться страдать, я это умею в совершенстве.
– Тогда тебе будет проще, – пожал плечами Олег.
Наконец мы прибыли на место. Хотя это и был медицинский колледж, ничего похожего на нарисованную моим воображением стерильную аудиторию я не увидел. Аудитория была, но заваленная куртками, пакетами, статистами и инструкторами – такими же ребятами в красных формах. Посреди этого хаоса Олег стал вводить нас в курс дела.
Ребята, экзамен будет в формате Че-Пэ! Участники будут работать командами по шесть-семь человек. Легенда такая: команда прибывает в госпиталь, находящийся поблизости от зоны боевых действий в локальном военном конфликте, и внезапно здание, в котором они находятся, подвергается артиллерийскому обстрелу! С этого момента их задача – спасти всех от неминуемой смерти!
– Ещё раз уточню. Куча пострадавших. Только что произошёл артобстрел. Всем плохо. Все в панике. Играть надо натурально.
В комнату вошёл человек в полной боевой амуниции с автоматом и помахал нам рукой. Мы помахали в ответ. Человек вышел.
– А это Миша, – пожал плечами Олег. – Но с Мишей познакомятся только те, кто будет на третьем этапе.
– Что значит – на третьем этапе? – спросила какая-то девушка.
– Значит, три разных помещения – три этапа экзамена. На каждом этапе разные пострадавшие и разные условия. Команды по принципу револьвера проходят все этапы. Третий будет самым интересным – он будет в подвале, в кромешной тьме. Миша будет стрелять холостыми, а я буду взрывать петарды. А теперь поехали разбирать роли!
С этого момента я перестал быть человеком с именем, фамилией и прочими паспортными данными. Мы сами выбирали себе новое имя.
– Кто хочет Ожог? – кричал Олег.
– Я! – встал парень в чёрной футболке.
– Всё, ты Ожог. Третий этап, пошёл гримироваться. Дальше – человек, придавленный шкафом!
– Я хочу!
– На второй, пошла! Пневмоторакс!
– Это чё?
– Дырка в лёгких! Пулевая, в данном случае!
– Мне давайте, я хочу!
– На первый! Ранение живота с выпадением кишок!
– Дайте два!..
И так далее. Сорок человек по именам не запомнишь, так что мы получили прозвища согласно нашим травмам. Я всё не мог выбрать себе болячку по вкусу, но когда узнал, что количество травм ограничено, а две трети состава будут играть просто паникующих людей, ухватился за первую попавшуюся роль, хоть и на втором этапе. Так я стал Позвоночником.
– А что мне нужно будет делать? – спросил я у своего инструктора, Игоря.
– А что, по-твоему, обычно делают люди со сломанным позвоночником? – подняв бровь, спросил тот.
– Ну… Лежат.
– Вот именно. Так что расслабься и страдай! – Он ободряюще хлопнул меня по плечу, озадачив вопросом, как можно делать эти две вещи одновременно.
Тем временем началась перекличка:
– Обморок!
– Я!
– Оторванная нога!
– Я!
– Диабет!
– Я!
– Артерия!
– Я!
– Нож Воткнутый и Нож Вынутый!
– Оба здесь!
– Пневмоторакс!
– Я!
– Бабушка!
– Я!.. А это тоже травма?
Всех пересчитали, разделили на три команды массовку-паникёров и отправили на этапы. К этому времени половину страдальцев уже загримировали. Чёрная футболка Ожога была изорвана в клочья, а на всю спину растекалось багрово-сизое с пятнами копоти пятно. Передёргивало натурально. Девушка с торчащим из плеча окровавленным ножом пошла мимо меня в туалет. Эпилептик в конце коридора тренировался пускать пену изо рта. Миша, покачивая автоматом на ремне, пил чай на подоконнике.
Поднявшись небольшой группой на второй этаж, мы увидели наше арт-пространство. В коридор вытащены парты, столы, стулья, на полу валяется огнетушитель и рассыпан мусор, пол и стены перемазаны кровищей. Нам показали наши боевые позиции. Мы перезнакомились. Пока инструктор Игорь учил девочку с несклоняемым именем Подавился, собственно, давиться, я мило беседовал о пустяках с Артерией, Обмороком и Поехавшей Медсестрой. Беседа ненароком прервалась, когда мы залюбовались Кишками.
Обычный чулок телесного цвета, равномерно набитый варёной перловкой и слегка политый сверху искусственной кровью – разве кишка? Не. Но когда заходишь в комнату и видишь лежащую на полу девушку, у которой из дырки в окровавленной майке вываливается вся эта конструкция, ненароком подскакиваешь.
– …А давиться будешь в туалете! – доносился сзади голос Игоря.
– ЧЕМ я буду давиться в туалете?!
– А это уже твои проблемы!
– Да они меня здесь даже не найдут!
– Тем лучше!.. – ехидно ответил инструктор.
А вообще, все визуальные эффекты были рассчитаны именно на первое впечатление. В третьем этапе, например, как мне потом рассказали, на входе в подвал девочка грызла оторванную ступню. Но кое-кто из участников успевал как следует заорать и подпрыгнуть, прежде чем понимал, что ступня – от манекена.
...Но вернёмся к Кишкам. Её уложили, вывалили «кишки» и слегка помазали кровью – чтоб наверняка. С визуалами было покончено. К этому времени Подавился научилась давиться, и Игорь занялся Кишками. Он учил её страдать.
– Ори!
– А-а-а-а-а!
– Плохо. Сильнее ори!
– А-а-а-а-а-а-а!!!
– Тебе живот распороло! У тебя кишки выпали! Ты серьёзно так орёшь? С надрывом надо, чтоб уже после второй команды голос сорвать! Вот так ори: «А-А-А-А-А-А-А!!!!»
– А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!
– Другое дело. Ну, и ещё движения придумай какие-нибудь.
– Можно я буду вот так пальцами пол скрести? – Кишки показала, как. Ну точно кино.
– Нужно! – просиял Игорь. – Так, Позвоночник, ты остался. Пойдём. Медсестра, ты тоже.
Он показал мне угол в конце коридора. Там я должен был лежать максимально неподвижно и страдать.
– Ну, рассказывай, что с тобой случилось?
– Взрыв… – хрипло произнёс я. – Меня отбросило… Ударился… Вспышка боли и… Ничего не чувствую… Н-не понимаю… Что со мной?.. Что случилось?! Я умру?!..
– Стоп, снято, – засмеялся Игорь. – Нормально. Теперь запомни, что с тобой должны сделать. Сначала выбегает Поехавшая Медсестра и наводит панику. Её должны успокоить. Она скажет, где носилки и операционная, куда тебя должны перенести. Лежать в коридоре небезопасно. Ах, да. Переносить должны в идеале вшестером, чтобы ничего не повредить и никак тебя не повернуть. На худой конец, вчетвером, но это уже опасно… Так, а ты всё поняла?
Минут пять Поехавшая Медсестра репетировала свою панику, потом взяла себя в руки и указала носилки и комнату.
– Отлично. Значит, так, Позвоночник, – Игорь присел на корточки передо мной и стал показывать пункты в листке. – Разрешение на осмотр. Первичный осмотр – это в сознании ли ты и дышишь ли. Вторичный осмотр – это всякое там с ощупыванием.
– Ух ты.
– Дальше транспортировка по указанному сценарию и психологическая поддержка. Если тебе не понравится, как они с тобой общаются, снижай баллы. Если не захочешь с ними разговаривать – падай в обморок.
– Да некуда падать, – усмехнулся я.
– Ну… просто глаза закрой и отдыхай. А, и ещё. Если тебя оставляют одного больше чем на три минуты – ты труп.
– Это ещё почему?
Он усмехнулся и кивнул на стоящую рядом Паникёршу:
– А ты думал, эти ребята у нас просто так пасутся?
– Э…
– Вероника, оживи его!
Вероника кинулась ко мне и начала трясти, глядя мне в глаза, разминать мою шею, приподнимать голову, отпускать обратно, поворачивать её в стороны, тянуть за ногу, за руку, пытаться перевернуть – и всё это время причитала: «Друг, ты чего?! Что случилось?! Вставай, всё хорошо! Ты поправишься! Ты будешь жить, ты будешь жить, ТЫ БУДЕШЬ ЖИИИИТЬ!!!»
– Вот видишь? – улыбнулся инструктор, останавливая Паникёршу. – Что бы она там ни говорила, ты уже умер. По моим прикидкам, раз шесть за прошедшие пятнадцать секунд.
Но когда скомандовали старт, растерялись все. Каждый страдал в меру своих сил. Все были научены репетициями, все помнили регламент. И всё-таки грядущие пятнадцать минут (именно столько длился этап) каждый раз пугали неизвестностью. Отовсюду доносились стоны, хрипы и нечеловеческий вой, спасатели бегали и кричали что-то друг другу, натыкались на паникёров, снова по коридору разносился визг, людей на всех пострадавших не хватало, а я ещё и лежал и пытался что-то сказать дежурящему надо мной пареньку.
Что ж, первая же команда сумела угомонить медсестру и транспортировать меня, не сломав. Неплохо сработали. Осмотры провели, диагноз поставили, один парнишка сидел и разговаривал со мной. А я, ошеломлённый тем, что у меня сломан позвоночник, и я не смогу ходить и на всю жизнь останусь инвалидом, стал смотреть на него глазами кота из «Шрэка» (очень хотелось его за грудки схватить, но ведь парализован же!) и кричал, что я теперь паралитик. Он пытался меня успокоить, а я орал, что мне больше незачем жить, просил его убить меня, умолял избавить от мучений. В какой-то момент я действительно поверил, что не могу двигать конечностями и навсегда останусь парализован, и заплакал, глядя ему в глаза. Краем глаза увидел, как отвисла челюсть у Игоря, показывающего мне большой палец. Честно, сам от себя такого не ожидал.
– Стоп, время! – раздалась команда.
И тут как по волшебству все страдальцы рассмеялись, кинулись обниматься. Кишки сладко зевнула и потянулась, Медсестра кинулась извиняться перед спасателем, которого случайно стукнула, отыгрывая панику, я сел на кушетке и протянул руку побледневшему парнишке, слушавшему мои причитания последние пять минут.
– Ну задал ты им жару! – покачал головой Игорь.
Дальше команды полетели одна за другой. Некоторые не могли определить перелом позвоночника и начинали меня переворачивать. Тогда Игорь выскакивал из-за угла и кричал: «Он труп!» Некоторые делали всё правильно, но совершенно не хотели со мной поговорить. На третьей команде я снова расплакался и в глазах девушки, сидевшей со мной, видел неуместное в чрезвычайной ситуации восхищение. Было много интересного, но к некоторым вариациям психологической помощи я оказался совершенно не готов…
– Как вас зовут?
– Вася…
– Вася, хорошее имя. А у вас есть близкие?
– Да, семья, конечно… Друзья… Девушка…
– Ой, а девушку как зовут?
– Аня зовут… Ох-ох-ох…
– С ней всё хорошо, Вася, давайте не будем об этом. Вася, а чем вы занимаетесь?
– Лежу и пытаюсь чем-нибудь пошеве…
– Нет, вы учитесь, работаете?
– Учусь…
– Как это хорошо! А на кого вы учитесь?
– На инженера…
– Это здорово, инженеры нужны стране! А что вы делали здесь, в госпитале?
Я крякнул. Сделал вид, что хватаю ртом воздух, но за выигранные несколько секунд так и не смог придумать, что я тут делаю, и упал в обморок.
Впредь продумывал свою легенду получше.
Стоит заметить, что я лежал на спине, и перед моими глазами были только серые квадратики потолочных плит да две бестеневые лампы. И этап для меня начинался с того, что на фоне этих плит возникало чьё-то лицо и спрашивало:
Вот и в этот раз было так же. На фоне серых квадратиков потолка появилось девичье лицо, светлые волосы слегка растрепались и сияли в свете лампы словно нимб. Знакомый голос спросил:
Привет, Анечка. А я так надеялся, что ты не будешь очередной моей жертвой. Что ж, поехали.
– Я… Ох, не знаю… помогите… пошевелиться…
И понеслась мешанина знакомых уже фраз вроде: «Можно вас осмотреть?», «Пульс, дыхание есть», «Провожу вторичный осмотр!» и вот это роковое:
– Как вас зовут?
– Женя, – почему-то выпалил я.
Её губы дрогнули, словно хотели сказать: «Ты же Вася, а не Женя, чего ты придуриваешься?» Сдержав улыбку, она стала разговаривать со мной, параллельно осматривая голову. Всё бы ничего. Я рассказал, что я студент-медик, проходил в этой больнице практику, как вдруг взрыв, удар, вспышка боли, я лежу и ничего не чувст…
Стоп, солнышко, а почему ты запрокидываешь мне голову?! Ты мстишь мне за то, что я когда-то проспал пару свиданий? Не надо! Я хочу жить! Не убивай меня!
Естественно, все эти мысли пронеслись у меня в голове, и я только надеялся, что она прочтёт их у меня в глазах, округлившихся от ужаса, и поймёт по моему адскому крику, что делает что-то не так. За её спиной уже вылез из-за угла ехидный Игорь. В следующий миг глаза Ани тоже округлились, и она аккуратно вернула голову на место. Я продолжал орать, но уже тише. Игорь спрятался обратно.
– Женя, с вами всё в порядке?
– Я-а-у-а-а-у-ы-ы-ы…
«Я обиделся», – подумал я. И упал в обморок. До конца этапа я отдыхал, а Аня гладила меня по плечу и охраняла от Паникёров. Перенести меня почему-то не дали. Привели вполне резонное соображение, что таскать Позвоночника неспециалистам даже вшестером – дело рискованное. В итоге до «приезда скорой» я дожил. Но только чудом.
Надо было видеть глаза Игоря, когда по окончании этапа я встал, поцеловал Аню и спросил у неё:
Впрочем, он удивил меня не меньше, когда по завершении экзамена целовался в углу с Подавился.
Всё кончилось благополучно. На других этапах Аня всё делала правильно, только со мной, как она призналась, ей «чёрт руку дёрнул». Она получила свой заслуженный сертификат, а я – массу впечатлений.
Я знаю, что моя девушка замечательно перевязывает раны, приводит в чувство после обморока и умеет извлекать из дыхательных путей инородные предметы. Однако я всё равно не доверю ей свой позвоночник, если он когда-нибудь сломается. Всё-таки есть в них, коварных дочерях Евы, какое-то инстинктивное стремление к смертоубийству.