Вирус Эбола: Кризис, порождённый империализмом, полуколониализмом и полуфеодализмом.
Эпидемия Эбола в Бундибуджё, опустошающая Демократическую Республику Конго и Уганду, предотвратима, и её распространение отнюдь не случайно и не неконтролируемо — это геноцидное орудие империализма и закономерный результат империалистической эксплуатации Третьего мира.
16 мая Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) объявила эпидемию Эбола в Бундибуджё «чрезвычайной ситуацией в области общественного здравоохранения, имеющей международное значение». По состоянию на 15 мая ВОЗ сообщила о 80 подозреваемых смертях и 246 подозреваемых случаях. В отличие от предыдущих штаммов Эбола, для штамма Бундибуджё нет специфических методов лечения или вакцин. По состоянию на 10 июня конголезские власти сообщили о 676 подтверждённых случаях и 136 подтверждённых смертях. По состоянию на 11 июня в Уганде зарегистрировано 19 подтверждённых случаев и 2 смерти.
Вирус Эбола, как и эпидемические вирусы в целом за последнее столетие, является продуктом бюрократического капитализма, полуколониального и полуфеодального господства, а не просто биологического развития. Эта проблема усугубляется и одновременно способствует сохранению крупного землевладения и других полуфеодальных структур в Конго и за его пределами, служа фактором империалистического господства и борьбы угнетённых наций за освобождение.
В 1930-х годах советский учёный Евгений Павловский утверждал, что некоторые болезни естественным образом существуют в дикой природе и определённых средах. Эти вирусы, бактерии и паразиты могут циркулировать среди животных в течение длительного времени, не затрагивая людей. Люди обычно заражаются только тогда, когда проникают в эти зоны и вступают в контакт с возбудителем. Примером могут служить переносимые комарами болезни, такие как жёлтая лихорадка в Амазонии.
Вирус Эбола когда-то был ограничен циклом между видами млекопитающих во влажных лесах, вызывая геморрагическую лихорадку у хозяина, а затем угасая. Большая подверженность людей диким животным (в данном случае, как считается, виноваты фруктовые летучие мыши) привела к его распространению среди населения.
Изменения во взаимоотношениях человека и природы (вырубка лесов, исчезновение животных и растений, расчистка и occupation огромных новых территорий под монокультурное производство) показывают, как этот процесс может вызвать распространение таких заболеваний, приводя к более широким вспышкам и эпидемиям вместо единичных случаев.
Пример вируса Эбола и его основного переносчика — фруктовой летучей мыши — подчёркивает роль империализма в распространении вируса.
Заражённая Эболой летучая мышь не может так же легко выживать, размножаться и развиваться в высокоурбанизированной среде империалистических стран. В первой зарегистрированной вспышке в Судане британские империалистические монополии расчистили землю и открыли хлопкоперерабатывающее предприятие в ранее безлюдном районе. Летучие мыши, заражённые вирусом Эбола, поселились на новом заводе, где их помёт заразил рабочих, трудившихся в ужасных условиях. Именно полуколониализм и полуфеодализм распространили болезнь там и в более широком Третьем мире. Неудивительно, что Эбола, как и COVID-19, «свиной грипп», вирус Зика и многие другие, приводящие к массовым смертям, впервые появляются в Третьем мире — особенно в Африке и Азии — и лишь затем, если вообще, достигают империалистических стран.
Одна из причин высокой летальности — общая необеспеченность жизни крестьян и рабочих на африканском континенте. В Конго и Уганде правительствами правит компрадорская буржуазия, представляющая различные группы власти, которые служат империалистическим монополиям и часто воюют в гражданских войнах как проявление конкуренции между империалистическими державами за эксплуатацию сырья и рабочей силы. Эти страны обладают одними из крупнейших в мире запасов кобальта, меди, колтана, золота и алмазов. В результате империалистического господства здесь крайне недостаточные и плохо финансируемые системы общественного здравоохранения, неспособные удовлетворить нужды народа.
Поскольку Эбола не считается угрозой для империалистических стран и не приносит большой прибыли из-за глубокой нищеты пострадавших, вакцины и сыворотки против Эбола в значительной степени игнорировались фармацевтическими монополиями как область исследований и производства. Монополии США разработали такие препараты, как ZMapp — экспериментальное лечение на основе антител, которое было предоставлено двум американским миссионерам и нескольким избранным, заразившимся во время прошлой эпидемии, но не было предоставлено местному населению.
Хотя Центр по контролю и профилактике заболеваний (CDC) заявил, что «общий риск для американской общественности и путешественников остаётся низким», администрация Трампа использовала Эболу как предлог для применения Title 42 Закона о службе общественного здравоохранения 1944 года, который даёт федеральным иммиграционным властям право останавливать въезд иммигрантов, когда болезнь за рубежом считается опасной для общественного здоровья.
Как и в случае с COVID-19, империализм использует инфекционные заболевания для укрепления своего господства несколькими способами: осуществление геноцида и контрповстанческой деятельности против «избыточного» населения, представляющего угрозу его правлению; смягчение экономических кризисов путём уничтожения рабочей силы и оправдания ограничительной иммиграционной политики для контроля за потоками труда; реструктуризация государства для дальнейшей централизации власти вокруг исполнительной ветви и ограничения демократических прав.
Ярким примером использования болезни как оружия контрповстанческой борьбы стали Филиппины, где правительство в 1973 году решило прекратить программу контроля за заболеваемостью в районах, затронутых Народной войной под руководством Коммунистической партии Филиппин. В военном отчёте говорилось: «Рано или поздно повстанцы станут слишком слабыми, чтобы сражаться». Однако этого оказалось недостаточно, чтобы подавить восстание. Несмотря на малярию, Народная война на Филиппинах продолжается и по сей день.