По-старому или по-новому?
Сколько кружков в России – а проку всё нет! Ни одного по-настоящему значимого успеха за 30 лет кружковой деятельности. Каждый считает свою группку самой правильной и пролетарской. При этом на какой кружок ни придёшь – везде одно и то же: либо формалистичная, вгоняющая в сон лекция на манер урока истории в школе, либо изба-читальня, или, точнее сказать, голландский штурвал, где каждый по кругу зачитывает фрагмент из книжки.
Неэффективные, скучные, бесполезные, неоригинальные – разве такие кружки взрастят новый авангард пролетариата? Вот и нашей редакции кажется, что нет. Давайте разбираться, как организовать кружок правильно.
Но чтобы исцелить больного, сначала нужно поставить диагноз. В чём главные пороки типичного российского кружка? Их 10:
1) Зацикленность на готовых произведениях.
Чаще всего проходят именно их – «Манифест», «Государство и революцию» и т. п. Такой подход ограничивает кружок рамками старых проблем. Есть ли известные марксистские вопросы по инфобезу? Нет. Нужно ли их изучать? Да. В результате зацикленности на всём известном и готовеньком кружки нередко выпускают догматиков, а не марксистов. Усугубляется это следующей проблемой.
2) Некритический подход к разбираемым темам.
Он во многом вытекает из зацикленности на готовых работах. При таком подходе чаще всего слова авторов прошлого не реконструируются на современный лад, не критикуются, не дополняются. Часто можно увидеть, как лектор (в худшем случае – сами кружковцы) просто зачитывает вслух Ленина, даже не пытаясь не то что исправить ошибки и осовременить, но даже упростить формулировки. А ведь старые авторы, как и любые нормальные люди, во многом ошибались. Чего стоит только заверение Ленина о недопустимости контрактной армии из «Государства и революции»! В итоге «марксисты» следуют не живому духу науки, а её мёртвой букве и вместо знаний закрепляют ошибки.
3) Нагруженность пустой информацией.
Кроме того, некритический разбор произведений ещё и захламляет мозг бесполезной информацией: либо устаревшими фактическими данными (ссылки на фабричных инспекторов в «Капитале»), либо плеоназмами и «водой», которые не так редки в работах Сталина, Маркса, Мао Цзэдуна, либо просто неактуальными теоретическими вопросами (роль профсоюзов в соцстране). Занятия становятся длиннее, концентрация кружковцев падает, и ценные аспекты пропадают в пучине ненужных слов.
Такая нагруженность бесполезной информацией не оставляет места для важнейшей части занятия – актуализации. Знания преподаются в лучшем случае применительно к условиям 100 и 150-летней давности, в худшем – и вовсе абстрактно, безо всякой попытки объяснить ими реальный мир во всём его многообразии. Идёт, к примеру, занятие по «Что делать?», обсуждают спор Мартынова и Ленина, а какое отношение он имеет к сегодняшнему дню – неясно. Кто «экономисты» сегодня? Что делать нам? Кружок не даёт ответы. Итог предсказуем: знание остаётся мёртвой абстракцией, а кружковец в упор не видит сегодняшних хвостистов, не может объяснить колебания цен, впадает в ступор от вопроса про нужную тактику и методы работы сегодняшних российских коммунистов и т. п.
5) Оторванность теории от практики.
Нет актуализации – нет и почвы для того, чтобы применить знания на практике. Формула «Читать и делать» превращается в «Читать вам не перечитать!». Книга и жизнь неизбежно приходят в антагонизм (ибо книжные знания не корректируются знаниями из практики). Итог тому – либо догматики, отрицающие жизнь в пользу книги, а потому не способные изменить жизнь, либо разочаровавшиеся в марксизме скептики (природу этого явления превосходно описал Э. Ильенков в статье «Школа должна учить мыслить!»).
Некритическое, неактуальное, не пытающееся увязаться с практикой изложение раз написанных произведений в совокупности превращают лекцию в простой пересказ кем-то полученных выводов. Проблема даже не в том, что эти выводы могут быть неверны (а они очень часто будут неверны). Проблема в том, что кружковцы не приобретут самого главного навыка из всех возможных – умения мыслить. Остановимся на этом чуть подробнее.
Мышление тесно связано с затруднением. Затруднение возникает, когда нам не хватает условий для решения задачи. И мышление – это способность выйти за пределы первоначальных условий, преобразовать их и найти решение задачи. Словом, мышление позволяет выводить новые знания. Уже отсюда видна разница между накоплением знаний и обучением мысли. Накопить знания можно и простым зазубриванием, научиться же мыслить можно сугубо решая задачи. Конечно, решение задач мы понимаем в широком смысле слова. Задачей может быть критика ненаучной теории, ответ на научный вопрос или его постановка, исследование какой-то темы, обобщение оторванных знаний, конкретизация абстрактного положение или поиск современных примеров какого-то социального явления. Методов масса. Главное – чтобы кружковец делал это своим умом.
Но трагедия в том, что большинство кружков не даёт ученику поразмыслить самостоятельно! В его мозг запихивают кучу знаний вперемешку с пустыми фактами, не оставляя простора для мысли. Это – худшая учёба из всех, что можно представить. Она превращает людей в ленивых, не привыкших изучать и сомневаться схоластов. Марксистскую науку низводят до идеологии. Вместо пользы такой кружок несёт прямой вред.
Патологическая зажатость мысли усугубляется низким уровнем диалога между лектором и учениками. Слово это понимается двояко. Во-первых, под диалогом (в узком смысле) мы имеем ввиду общение с аудиторией во время лекции. Во-вторых, в широком – близость кружковцев и лектора в целом. Если диалога нет во время лекции, тогда кружковцы так или иначе пассивничают. Они воспринимают лекцию лишь как слушатели, но не полноценные участники. Поэтому и мысль их не может проснуться. К тому же взаимодействие с аудиторией – сильнейший катализатор внимания последней. Не будет диалога – кружковцы будут скучать и отвлекаться.
Размежевание же лектора и учеников приведёт к скованности, робости последних, а значит, не даст им полностью включиться в лекцию.
Закономерно, что кружки без развитой культуры диалога разъедаются пассивностью учеников. Часто хромает дисциплина в целом: кружковцы не читают нужных произведений или и вовсе прогуливают.
Часто пассивность кружковцев сопровождается некомпетентностью и ленью преподавателей. Они не успевают, не могут или не хотят писать завлекательные, живые лекции, которые бы преподносили материал сжато, интересно, полноценно. Они не обладают достаточным ораторским мастерством и навыками организатора.
В результате занятия получаются скучными, самые идейные ходят на них, как на барщину, менее стойкие – вообще не ходят. Кружковая учёба становится аналогом буржуазной школы. Марксисты становятся бессильными догматиками.
Аналогия с буржуазной школой неслучайна. Как и она, описанный нами тип кружка отражает реакционные тенденции в обучении. Учить так – значит учить по-старому. Мы же должны выдвинуть новую, прогрессивную систему кружкового обучения.
Если старый тип обучения строился на двух крайностях: либо на деспотической роли учителя, либо на полном отсутствии его, то новый тип должен отвергнуть оба подхода. При этом отрицание обоих крайностей должно быть диалектическим. Это значит, что новая система не отвергает их полностью, а соединяет в новое качество, отрицая вместе с тем ненаучные стороны обоих подходов.
Главный принцип новой системы обучения состоит в том, что преподаватель играет не роль книги, просто сообщающей знания ученикам, а роль организатора учебного процесса. Задача учителя нового типа – не подавать истины на блюдце с голубой каймой, а объяснять лишь предпосылки, ведущие к истинам, оставляя выводы мышлению учеников. На кружке разбирают, к примеру, трудовую теорию стоимости. Глупо и антипедагогично просто предложить кружковцам на веру то положение, что стоимость создаётся трудом. Положение это надо объяснить. Но даже объясненная лектором, трудовая теория стоимости так и останется привнесённой извне Моисеевой скрижалью. Она не пройдёт через мысль учеников. А так и понять её будет значительно труднее, и запомнится она кратно хуже, и мышлению не научит.
Действительно соответствовать педагогике будет такой подход, при котором лектор рассказал бы логические предпосылки трудовой теории стоимости: общественную природу обмена и двойственную природу товара; а невозможность объяснить меновые пропорции через потребительную стоимость и, следовательно, неизбежность формирования стоимости лишь трудом – эти выводы остались бы задачей ученика. Но учитель не пассивно созерцает мыслительный процесс. Мышлению надо учить. Поэтому педагог должен наводящими вопросами помогать ученику сделать верный вывод.
Как итог формой занятия новой системы выступает лекция-диалог. Ведущая роль остаётся у лектора, который объясняет материал, в процессе занятия общается с аудиторией, задаёт вопросы и просит формулировать выводы из описанных им предпосылок. Кроме того, каждая лекция по возможности должна включать интерактив. Без него знания (пусть даже и полученные самим учеником) останутся на уровне абстракций, их назначение будет непонятно. Интерактив может быть самый разный, главное – чтобы он был в тему и действительно помогал применить изученный материал к делу. Изучая, к примеру, «Искусство спора» Поварнина можно сыпать кружковцев софизмами и просить их отбиваться. А для «Капитала» подошла бы самостоятельная критика современных буржуазных теорий стоимости по группам. Главное – подходить к интерактиву творчески и приспосабливать его к теме конкретной лекции.
При этом часть интерактива лучше давать в форме домашнего задания, чтобы тема занятия прорабатывалась в перерыве между лекциями и, во-первых, глубже запоминалась, во-вторых, применялась на практике. Важно, что домашние задания должны быть интересными для самих учеников, а их результат должен быть применим на практике, должен иметь самостоятельную ценность. Хорошим домашним заданием по теме хвостизма будет анализ нескольких современных хвостистских организаций и план по исправлению их проблем. Плохим заданием по этой же теме будет конспект работы Ленина, ибо он не несёт прямой пользы сам по себе.
Лекционная часть (непосредственно объяснения со стороны учителя) тоже должна отличаться от аналогичной в старой системе. Отличия начинаются уже на этапе выбора темы. Старая система преподавания может позволить себе ворох бесполезных сегодня тем. Новая – нет. Её задача – за минимальный срок взрастить готового к практике работника. Этим и должен определяться перечень тем. На наш взгляд, он должен быть таким:
1) Стиль работы идейного пролетария и пролетарская мораль;
4) Материалистическая психология;
6) Прикладная политическая теория;
7) Информационная безопасность;
Очевидно, что проводить занятия по тексту готовых произведений на эту тему нерационально – слишком много времени уйдёт впустую. И это не говоря о том, что не на каждый вопрос найдется соответствующая работа.
К каждой лекции педагог должен готовить собственный опорный конспект, который в максимально сжатой форме, на примерах, с вопросами и интерактивом будет объяснять конкретную тему. При этом каждая лекция должна быть максимально актуализирована – примеры (а каждое положение следует снабжать примером) должны быть не из истории, а из сегодняшнего дня (за исключением примеров чего-то, чего в современности не встретишь, например, СССР).
Глупо было бы совсем отказываться от использования готовых произведений. Часто они могут послужить богатой основой конспекта – например, трудовую теорию стоимости легче всего объяснить, опираясь на «Капитал». Однако из готовых работ не стоит брать в конспект целые цитаты, ибо они почти всегда плохо воспринимаются на слух. Лучше пересказывать их своими словами, более лёгкими для слушателей. Этот подход позволяет не только адаптировать письменную речь под устную, но и убрать всю «воду» из оригинального текста, и осовременить язык, и сдобрить текст живыми примерами. Не стоит брезговать совмещать произведения для конспекта, ведь часто одна работа необходимо дополняет другую («Что делать?» – «Детская болезнь левизны»; «Происхождение семьи» – «Государство и революция» и т. д.).
Но неужели новая система оставляет великим научным трудам лишь скромную роль опоры для конспекта? Плохи были бы учителя, столь неумело пользующиеся наследием человеческой мысли! Прелесть новой системы в том, что она использует произведения по прямому назначению – для самостоятельного чтения. С лекции, на слух материал трудно усвоить – множество моментов выпадет из восприятия, не говоря уж о том, что не остаётся времени поразмыслить над трудными теоретическими вопросами. Поэтому между лекциями кружковцы обязательно должны читать рекомендованные преподавателем произведения.
При этом список «нужных произведений» не должен ограничиваться классическими работами. В него, во-первых, следует включать специализированные и малоизвестные работы, в т. ч. и не марксистские. Во-вторых, крупные труды целесообразно читать не полностью, а только самые полезные главы. В-третьих, для тем, не могущих похвастаться качественной литературой, целесообразно писать собственные работы, и давать кружковцам «на дом» именно их. Это правило, в-четвёртых, можно отнести к хорошим, но устаревшим работам – для них следует составлять примечания и дополнения с актуализацией и критикой неверных положений.
Но если кружковцы и так читают книги, будет ли прок от лекций? Да, будет. Лекция, во-первых, помогает закрепить изученный дома материал. Во-вторых, она актуализирует и конкретизировать абстрактные книжные знания, а благодаря практике ещё и учит их применять. В-третьих, грамотная лекция учит делать выводы самостоятельно и развивает мышление – непосильная для книги задача.
Итоговая формула новой системы: в свободное время кружковцы знакомятся с темой через литературу и закрепляют пройденный материал посредством домашнего задания. На лекции они углубляют и конкретизируют знания, учатся мышлению, закрепляют пройденное.
При таком подходе роль учителя куда богаче, чем в старой системе. Значит, и требования к нему выше. Он должен знать, как правильно организовать практику, как вести лекцию и как работать с конспектом к ней. Он должен владеть ораторским искусством. Он должен уметь составлять грамотную учебную программу. Самостоятельно человеку будет трудно освоить весь необходимый массив навыков, поэтому лекторов целесообразно обучать на специальных педагогических курсах внутри организации.
Такие курсы смогут решить проблему некомпетентности педагогов. А если, в идеале, распространить её на остальные части организации – редакцию, агитационный отдел и т. д. – в таком случае значительно повысится качество кадров вообще, а значит, деятельность выйдет на качественно новый этап. Поэтому новая кружковая система должна быть многоуровневой и включать не только общий кружок, но и систему специальных практических курсов для каждого из направлений работы.
Конечно, все эти принципы можно считать излишествами и действовать по-старому. Но старые кружки достигли своего потолка. Для того, чтобы преодолеть стагнацию нашего движения, мы должны научиться учиться по-новому. А на это нужно изрядная концентрация сил и воли. Смогут ли кружки перестроиться? По-старому или по-новому? От разрешения этого вопроса в большой степени зависит будущее российских прогрессивных сил.