03:00 AM. Кухня. Чай остыл.
Отец сидит напротив. Не призрак — просто пришёл. Или не уходил. Или ты его позвал, не зная, что звал.
— Ты ушёл.
— Да.
— От работы? От семьи? От всего?
— Да.
— И теперь сидишь один.
— Да.
— И думаешь, что прав.
— Нет. Я думаю, что не мог иначе. Это немного другое.
Отец крутит чашку. Ты не помнишь, когда он вошёл. Но он здесь. Он всегда здесь, когда ты не спишь.
— Объясни мне. Я старый. Я не понимаю, зачем бросать то, что строил.
— Я не бросал. Я перестал делать вид, что строю.
— А что ты делал?
— Ждал. Чтобы кто-то сказал: «Вот, теперь правильно». Но никто не сказал. И я понял: я жду одобрения за то, во что сам не верю.
Отец молчит. Потом:
— Я тоже так жил.
— Что?
— Всю жизнь. Ждал. Только я не ушёл. Я остался. И одобрение пришло — похороны, речи, люди говорили: «Хороший человек был». А я лежал и думал: «О чём они? Какой хороший? Я же никого не спросил».
Ты смотришь на него. Он старше, чем помнил. Или ты просто не видел давно.
— Почему ты не ушёл?
— Боялся. Что будет, как у тебя сейчас. Три часа ночи, пустая кухня, чай остыл.
— И что лучше?
— Не знаю. Но ты хотя бы честен. Я был честен только перед смертью. И то — не уверен.
Пауза. Чай совсем холодный.
— Пап, а если я ошибся?
— Ты ошибся. Я тоже. Все ошибаются. Вопрос — в какой ошибке жить.
— Я не понимаю.
— Я жил в ошибке «да». Ты живёшь в ошибке «нет». Обе — ошибки. Но в твоей хотя бы есть вопрос. В моей был только страх.
Он встаёт. Или ты встаёшь. В темноте не разберёшь.
— Спи. Завтра будет трудно. И послезавтра. Но хотя бы ты будешь знать, что это твои трудности. А не те, что тебе дали.
— А ты?
— Я уже всё. Я просто пришёл сказать: не жди, пока скажут «молодец». Никто не скажет. Даже я. Но я скажу другое: я вижу, что ты не делаешь вид. Это хуже, чем быть хорошим. Но это правда.
Дверь. Или просто тишина. Чай на столе. Ты один.
Но не совсем...