Глава 21 - Ты - мой самый лучший подарок.
Несмотря на суматоху и некоторый хаос, к вечеру все собрались за столом. Скатерть лежала идеально ровно, тарелки блестели, бокалы переливались в свете гирлянд, и даже розовый олень, которого Сону все-таки водрузил в центр стола, выглядел празднично. Джей постарался на славу - стол ломился от еды: мясные нарезки, овощные салаты, горячее, которое еще дымилось, и печенье, от взгляда на которое у всех текли слюнки.
– Это вы сегодня молодцы, – сказал Джей, оглядывая стол. – А я так, только помогал.
– Ты командовал, – поправил Чонвон.
Джей взял бутылку шампанского, которую Сону и Чонвон тоже купили сегодня в магазине, и ловко, с тихим хлопком, открыл. Пена брызнула, кто-то ахнул, кто-то засмеялся. Он разлил золотистую жидкость по бокалам медленно, аккуратно, будто совершал важный ритуал.
– Ну что, – сказал он, поднимая свой бокал. – Я не мастер длинных речей, но раз уж никто не хочет начинать, начну я.
Он помолчал секунду, собираясь с мыслями, и в этой паузе было столько искренности, что все невольно затаили дыхание.
– Этот год был для нас тяжелым, – начал Джей. – Мы болели, переезжали, ссорились и мирились. Иногда казалось, что мир рушится, и мы не знали, как быть дальше.
Он обвел взглядом стол – задержался на Чонвоне, на Джейке, на Сону, который сидел, сжав бокал, на Хисыне, который смотрел куда-то в сторону, на Сонхуне, который слушал, не отрываясь.
- Но мы справились, потому что мы - семья. Не та, которую ты получаешь при рождении, но та, которую человек создаёт сам. И сегодня, глядя на этот стол, на ваши лица, я понимаю - мы с вами создали и продолжаем создавать что-то очень важное.
- За нас, за то, что мы друг у друга есть, за то, что мы вместе. И за то, что впереди у нас ещё много хорошего. С Рождеством!
- С праздником! - подхватили все хором.
Бокалы звонко чокнулись, шампанское плескалось через край, кто-то засмеялся, кто-то клал салфетки на скатерть, чтобы убрать пролитое. За окном падал снег, и гирлянды на ёлке переливались всеми цветами.
- Хорошо сказал, - заметил Ники, отставляя бокал.
Никто даже не спрашивал его, будет ли он сегодня пить алкоголь - после того празднования в декабре уже никто не сомневался, что ему понравилось.
- Я старался, - ответил Джей, садясь на место.
За столом рассадка была немного странной. Джей успел сесть рядом с Чонвоном - их стулья стояли вплотную, и они то и дело касались друг друга плечом, будто проверяя, насколько близко они сейчас. А вот Сонхуну не очень-то повезло - он сидел прямо напротив Сону. Между ними было расстояние в метр, но казалось, что и этого много. Сонхун смотрел на Сону, Сону смотрел на него в ответ, и в этом странном взгляде хорошо читалось желание сидеть рядом.
Но рядом с Сонхуном сели Джейк и Ники: Джейк сразу начал спорить о том, кто больше съест, Ники доказывал, что он ещё растет, поэтому ему нужно больше еды. Рядом с Сону устроился Хисын - он молчал, накладывал себе салат и иногда бросал взгляды на Сону, но тот их не замечал.
Все стали кушать, нахваливать еду, шутить, обсуждать, как прошел этот трудный день приготовлений.
- Я мыл пол, - сказал Ники с набитым ртом. - Три раза.
- Ты разбрызгал воду, а потом вытирал, - уточнил Сонхун. - Это не мытьё, а размазывание грязи.
- Ты просто завидуешь, что я моложе и энергичнее.
- Ники, ты будешь есть или спорить?
Чонвон передал Джею салатницу, их пальцы встретились на секунду, и Джей улыбнулся.
- Ты сегодня хорошо постарался, - сказал Чонвон.
- Спасибо, - ответил Джей. - Я правда старался.
Хисын сидел молча. Он накладывал себе еду, не поднимая глаз. Сону, заметив это, легонько коснулся его локтя.
- Ничего, - ответил Хисын. - Устал.
Хисын кивнул, Сону убрал руку.
Сонхун видел, как Ким коснулся Хисына, как тот не ответил, как Сону убрал руку. И внутри у него что-то сжалось, так ноюще, как застарелая рана перед дождем.
- Сонхун, - позвал Джейк. - Ты ещё будешь?
- Буду, - ответил он, отводя взгляд от Сону.
Спустя минут двадцать, когда все немного утолили голод и бокалы опустели, Чонвон спросил:
- Когда мы будем дарить подарки?
- Можем дарить, когда хотим, - ответил Джей, откидываясь на спинку стула. - У нас же нет строгого расписания.
Ники тут же вскочил, схватил свою коробку и начал раздавать подарки - сначала Джейку, потом Чонвону, потом Сонхуну. Сонхун взял свой подарок, но не стал открывать - решил, что откроет все подарки один в своей комнате.
К тому же, Сонхун решил, что поймает Сону одного, когда все отвлекутся, и подарит ему коробку лично. А заодно, возможно, попросит открыть сразу и прочитать записку. Если Сону прочитает ее при нем, он сможет увидеть реакцию, сможет понять, есть ли надежда.
Джей протянул Чонвону маленький бархатный мешочек. Чонвон открыл, достал подвеску - тонкую, серебряную, с маленьким кулоном в виде волны. Оба переглянулись, они определенно что-то поняли, смотря на этот кулон. Возможно, вспоминали что-то, что произошло между ними летом, на море, когда снимали клип на пляже.
Чонвон подарил Джею небольшой браслет с гравировкой на внутренней стороне. Джей сразу надел его и не собирался снимать, и на его лице появилась детская радостная улыбка.
Джейк подарил Ники что-то смешное - наушники в форме кошачьих ушей, и Ники тут же их надел.
- Надеюсь, я не выгляжу в них мило, - сказал он.
- Ты теперь макнэ-милашка, - со смехом ответил Джейк, собираясь сфотографировать его.
Хисын протянул Сону маленькую коробочку, перевязанную лентой. Сону открыл - внутри оказался брелок с крошечным розовым лисенком.
- На тебя похож, - тихо сказал Хисын.
- Спасибо, - ответил Сону и улыбнулся скорее из вежливости. Он ожидал какой-нибудь более значимый подарок, который подсказал бы ему, что на самом деле чувствует Хисын, и был слегка расстроен.
Сону в ответ подарил Хисыну набор чая, который он когда-то видел в магазине, и подумал, что Хисыну понравится. Хисын взял, поблагодарил, отложил в сторону.
Никто не заметил, как Сонхун все сжимал в руках коробку и не мог решиться подойти.
Ещё через двадцать минут, когда на фоне включили рождественский фильм - старый, добрый, с музыкой и смешными персонажами, - все немного успокоились. Кто-то сидел за столом, кто-то перебрался на диван, кто-то просто прислонился к спинке стула и смотрел на огни гирлянд.
Сону и Хисын сидели рядом. Сонхун смотрел на них: на их плечи, почти соприкасающиеся, на их руки, лежащие на столе.
- Я отойду, - сказал он и вышел.
Спустя пару минут Сону тоже поднялся. Он не сказал, куда идёт, просто тихо вышел из гостиной, не оглядываясь. Сонхун заметил, как он скользнул по коридору туда же, куда ушел Хисын.
Внутри у Сонхуна что-то неприятно кольнуло. Безусловно, он желал им совместного счастья, но в груди поселилась тревога, которую невозможно было прогнать.
Он сжал коробку, которую все ещё держал на коленях.
- Хун, ты чего? - спросил Джейк, заметив его напряжение.
- Ничего, - ответил Сонхун. - Просто задумался.
Джейк не стал спрашивать больше.
Сонхун смотрел на дверь, за которой скрылись Сону и Хисын, и чувствовал, как время тянется бесконечно медленно.
"Что они там делают?", - думал он. - "Разговаривают? Целуются? Ссорятся?"
Спустя ещё минут двадцать Хисын вернулся. Один. Он сел на свое место, взял бокал, сделал глоток и уставился в экран, будто ничего не произошло.
Сонхун не отрывал взгляда от двери позади Хисына. Прошло пять минут. Десять. Но Сону все не было.
В итоге Хун не выдержал. Он встал, взял коробку, которую все это время сжимал в руках, и неловко сказал:
Джей и Чонвон проводили его заинтересованным взглядом. Потом переглянулись – оба понимали, куда и зачем он пошел.
Сонхун вышел в коридор, подошел к комнате Сону, постучал. Тишина. Он открыл дверь – внутри было пусто, кровать заправлена, свет выключен, никого.
Он прошел по коридору к ванной и туалету. Свет нигде не горел. Он осторожно приоткрыл двери, заглянул – пусто. Сердце начало биться быстрее.
Пак подошел к прихожей и проверил обувь – кроссовок Сону не было на месте, но куртка висела на вешалке. «Он вышел без куртки?»
Сонхун быстро обулся, надел свою куртку, натянул шапку. Схватил куртку Сону и подарочную коробку, затем выбежал на улицу.
Холодный воздух ударил в лицо, заставив зажмуриться. Тонкий слой снега похрустывал под ногами. Сонхун огляделся и почти сразу увидел Сону.
Тот сидел на качелях на детской площадке. Один, в тонкой кофте, без шапки, без куртки. Его фигура на фоне снега казалась почти призрачной, а поза – сгорбленная, с опущенными плечами – говорила о чем-то таком, от чего у Сонхуна неприятно сжалось сердце.
Он подошел ближе, и Сону сразу поднял голову, как только услышал звук его шагов. Снег хрустел под ногами, и в тишине зимнего рождественского вечера этот звук казался очень громким.
Лицо Сону покраснело – от легкого мороза, который щипал щеки, и от слез, которые еще не высохли на его лице. Глаза были влажными, уголки глаз покраснели, веки припухли. Вся его поза выдавала человека, который только что плакал и не знает, что делать дальше.
Для Сонхуна он выглядел как маленький и брошенный в лютый мороз котенок: беззащитный, одинокий, замерзший до дрожи.
Хун остановился рядом, смотрел на него, не зная, что сказать. Язык прилип к нёбу, слова застряли в горле, сердце колотилось где-то в груди. Ему хотелось сгрести Сону в объятиях, согреть, успокоить, сказать что-то доброе, подбодрить. Но все, что он смог сделать от волнения, – это неловко положить подарок на землю рядом с собой и развернуть куртку Сону, предлагая ему её надеть.
– Дай руку, – сказал он тихо, протягивая куртку.
Но Сону не протянул руку. Он вдруг встал с качелей и резко, порывисто набросился на Сонхуна с объятиями. Его тело дрожало – и от холода, и от слез, которые еще душили его. Хун немного покачнулся от неожиданности, но удержался, обхватив Сону свободной рукой.
Ким обнял его так крепко, как будто боялся, что Сонхун исчезнет, если он ослабит хватку. Куртка Сону оказалась зажатой между ними, скомканной и бесполезной. Пальцы Сону вцепились в ткань куртки Сонхуна на спине, сжали ее так сильно, будто это был единственный якорь, который держит его на земле. Он уткнулся лицом в шею Сонхуна и замер.
Пак чувствовал, как дрожит его тело, как частое дыхание обжигает шею, как пальцы впиваются в ткань его куртки. Он не знал, что делать, не знал, правильно ли это, не знал, имеет ли он право стоять вот так близко.
Но он не мог отстраниться. Он обнял Сону в ответ сначала неуверенно, затем крепче. Прижал его к себе, провёл рукой по спине, погладил, будто пытаясь согреть. Другая рука легла на его затылок, пальцы запутались в волосах. Сонхун не говорил ничего, просто обнимал его.
Сону шмыгнул носом и вдруг тихо сказал:
Два коротких слова прозвучали как выстрел. Они кольнули сердце Сонхуна не только от того, что Сону было больно, но от того тона, от грусти, от той бесконечной печали, которая звучала в его голосе. Сонхун почувствовал, как внутри все сжалось.
Но вместе с тем сердце его забилось чаще. Ему казалось, что оно стучит так громко, что, наверное, это можно услышать даже через две куртки. И Сону почувствовал это. Он прижался сильнее, будто пытаясь убедиться, что не ослышался.
- Оденься, - тихо сказал Сонхун. - Ты замёрз.
Голос его был хриплым, сбитым, но в нем слышалась забота, которую он не умел выражать словами, но вкладывал в каждое действие.
Сону поднял голову. Не размыкая объятий, он запрокинул лицо, встречаясь взглядом с Сонхуном. Они оказались очень близко - всего сантиметров пять разделяло их лица. Сонхун чувствовал его дыхание, чувствовал морозный запах от его лица, видел скопившиеся в уголках глаз слезинки.
Хун застыл. Испуганно метнулся глазами к губам Сону и тут же отвел взгляд, не позволяя себе смотреть слишком долго.
Сону смотрел на него в ответ. Эти покрасневшие от слез, приподнятые за наружный уголок глаза сейчас были для Сонхуна самым красивым зрелищем за весь прошедший месяц. В них была уязвимость и одновременно сила, которую Сонхун всегда чувствовал в Сону, но никогда не видел так близко.
Ким вдруг разомкнул объятия и сделал шаг назад, позволяя Сонхуну надеть на него куртку. Пак делал это осторожно, дрожащими руками, будто боялся лишний раз прикоснуться.
Сонхуну очень хотелось узнать, что произошло между Сону и Хисыном. Почему они расстались, что случилось и кто первый сказал об этом. Но он сдерживал своё любопытство, не задавая вопросов. Сейчас не время, сейчас Сону нужно было согреться и успокоиться, а не выслушивать расспросы.
Сону вдруг опустил взгляд и увидел коробку, лежащую на снегу. Нагнулся, поднял её, перевернул в руках.
Сонхун замер и вспомнил про записку. Внутри все сжалось в тугой комок.
- Подожди, - сказал он, протягивая руки к коробке.
Он попытался поддеть пальцами край крышки, чтобы открыть, не разрывая ленты. Пальцы скользили, лента не поддавалась. Он дёрнул сильнее - бесполезно. Чувствуя, как щеки начинают гореть, он неловко сказал:
- Это твой подарок на Рождество. Но туда кое-что упало, когда я запаковывал, и теперь не могу достать.
Сону, услышав, что это подарок ему, моментально расцвел. Слезы ещё не высохли на его щеках, но в глазах уже зажглась искра любопытства. Он быстрым движением холодных рук стер остатки слезинок, взял коробку из рук Сонхуна и снова сел на качели. Лента поддалась легко - он торопливо развязал ее, не обращая внимания на дрожащие пальцы.
- Ты можешь открыть потом, - попытался остановить его Сонхун.
- Нет, - ответил Сону, не поднимая головы. - Я хочу знать, что там.
Он поднял крышку. Внутри лежал набор лимитированной косметики - той самой, о которой он говорил с консультантом сорок минут, той самой, которую он так хотел, но не решался купить.
- Ого! - выдохнул он. - Это же...
И в этот момент Сонхун сделал то, что потом сам не мог объяснить. Со своей пингвиньей неуклюжестью, с исчезнувшей куда-то грацией, он быстрым движением схватил записку, лежавшую на самом верху коробки.
Сону сначала замер, потом посмотрел на него с удивлением.
- То, что упало в коробку, - ответил Сонхун, пряча руку с запиской за спину.
- Нет-нет, там мое имя, - сказал Сонхун, чувствуя, как жар заливает лицо. - Ты просто успел прочитать только первый слог.
Ким смотрел на него удивлённым и растерянным взглядом, будто у него отобрали подарок, который только что подарили. В его глазах мелькнули недоверие и лёгкая обида.
- Сонхун-хен, - сказал он. - Ты что-то прячешь.
- Нет, - ответил Сонхун, чувствуя, как сердце ускоряет ритм. - Просто... Это личное.
- Личное? Ты прячешь что-то от меня?
Сонхун смял записку в кулаке. Оглянулся - мусорки рядом не оказалось. Не найдя ничего похожего на мусорку, он быстрым движением запихал бумажку в карман куртки.
Сону смотрел на него. В его взгляде боролись любопытство и обида.
- Это странно, - сказал он наконец.
Сону переключил внимание на сам подарок. Его глаза загорелись, пальцы быстро перебрали баночки, будто удостоверяясь, что все на месте. Он даже выдохнул с облегчением - всё было там, всё, о чем он мечтал последние полтора месяца.
- Спасибо, - сказал он, закрывая коробку и подходя к Сонхуну. - Правда, спасибо. Это самый лучший подарок за сегодня.
Он снова обнял Сонхуна крепко, благодарно, уткнулся носом в плечо. Внутри что-то дрогнуло, он невольно вспомнил о том, что они расстались с Хисыном. Слезы снова подступили к глазам. Одна слезинка скатилась по щеке и тут же впиталась в ткань куртки Сонхуна.
Но Сону, как настоящая хитрая лисица, вдруг опустил одну руку. Не раздумывая, он залез в карман Пака - тот самый, куда он спрятал записку. Пальцы нащупали горсть бумажек, и он быстрым движением выхватил их, отпрыгивая назад.
- Что ты делаешь? - удивился Сонхун.
- Проверяю, - ответил Сону, уже разворачиваясь и убегая.
Он бегал по площадке, виляя между детскими горками, качелями и замками. Снег хрустел под ногами, смех разносился в тишине зимнего вечера. Сонхун бросился за ним, но Сону оказался ловчее.
К тому моменту, когда Сонхун его нагнал, Ким уже понял, что за записка лежала в коробке. Он выделил ее среди фантиков и чеков, украденных из кармана, и теперь пытался развернуть. Сонхун сзади навалился на него, обхватив обеими руками, наконец поймав. Он попытался дотянуться до бумажки, но Сону вытянул руки вперед, смеясь и пытаясь выскользнуть из объятий.
- Отдай, - попросил Сонхун, чувствуя, как сердце колотится в груди.
- Не отдам! - ответил Сону, продолжая смеяться.
Сонхун крепко обнял его, не давая убежать. Его лицо было на плече у Сону, и он видел, что тот уже разворачивает бумажку. Сейчас, через секунду, он прочитает эту глупую надпись.
– Сону, – сказал он, но голос сорвался.
Он все еще держал его в объятиях, когда Сону начал читать. Но потом Сонхун вдруг отпустил, сделал несколько шагов назад, отвернулся. Лицо его и так раскраснелось от холода и беготни, а теперь и вовсе горело от стыда и смущения. Он засунул руки в карманы сжал их в кулаки, будто пытался отстраниться, сделать вид, что он не знает, что это такое.
– Кхм, Сону-я, – снова позвал он, но голос прозвучал глухо.
Он не знал, что сказать, не знал, как посмотреть в глаза человеку, который только что прочитал самое откровенное, что он когда-либо кому-то писал.
И вдруг он почувствовал толчок сзади в спину. А потом две руки обняли его, замкнувшись в замок на животе. Лоб Сону уперся ему сзади между лопаток.
Сону ничего не сказал, просто обнял его сзади. Его руки сомкнулись на животе Сонхуна, и он прижался лбом к его спине, чувствуя, как под курткой бешено стучит чужое сердце. Сонхун замер на мгновение, а потом медленно вытащил руки из карманов. Он положил свои ладони поверх холодных пальцев Сону, пытаясь согреть их. Кожа Сону была ледяной, и это заставило Сонхуна внутренне вздрогнуть.
Он одновременно думал о двух вещах: о том, насколько ему стыдно за эту дурацкую записку и за свою неуклюжую попытку ее спрятать, и о том, насколько замерз Сону. Нужно было срочно завести его в тепло.
– Тебе нужно вернуться, – сказал Сонхун спустя недолгую паузу, чувствуя, как дрожат пальцы Сону под его ладонями. – Ты замерз.
– Давай постоим так еще немножко, – тихо попросил Сону. Голос его был глухим, уставшим. – Я не смогу смотреть Хисыну в глаза и делать вид, что ничего не случилось.
Сонхун помолчал, потом сказал:
– Ты можешь сразу пойти в свою комнату. Не обязательно возвращаться ко всем.
– Разве я не испорчу этим праздник? – спросил Сону.
– Нет, – ответил Сонхун уверенно. – Я думаю, все всё поймут. К тому же, Хисын ничего не сказал, когда вернулся смотреть фильм.
Сону кивнул. Чувствовалось, что он борется с желанием остаться и желанием убежать.
– Хорошо, – сказал он наконец. – Тогда я пойду сразу к себе.
Он выпустил Сонхуна из объятий, и Пак на мгновение пожалел, что заставил его вернуться. Ведь это означало, что они больше не будут стоять вот так, в тишине, прижавшись друг к другу, в этом маленьком шаре со снежинками, где не было никого, кроме них двоих.
Вдвоем они пошли к общежитю, в тишине поднялись на лифте, слышно было только их дыхание и мягкий гул механизма. Когда они вошли в прихожую, внутри было темно и тихо, но тепло. Где-то в гостиной все еще шел фильм, но звук был приглушенным, и никого не было видно. Сонхун хотел помочь Сону снять куртку, но тот справился сам – быстрее, чем Сонхун успел протянуть руку. Ким быстро разулся и теперь стоял в носках на полу, прижимая к груди подарок.
– Я пойду, – сказал он неловко. – Спокойной ночи... И с Рождеством!
Щеки его порозовели от резкого тепла, которое коснулось кожи после уличного мороза. Он пошел в сторону своей комнаты, Сонхун последовал за ним, так как его комната была соседней. Перед тем как закрыть дверь за собой окончательно, Сону вдруг остановился и резко обернулся. Его глаза в полумраке блеснули еще не остывшим волнением.
– Сонхуни-хен, подожди! – позвал он. – У меня тоже есть для тебя подарок.
Сонхун, который уже положил руку на ручку двери в свою комнату, замер. Он медленно убрал руку и подошел к незакрытой двери в комнату Сону. Слегка толкнул ее внутрь, позволяя себе заглянуть.
Комната Кима была слабо освещена – горел только ночник у кровати. Теплый свет падал на стены, делая пространство уютным и немного интимным. Сам Сону стоял посреди комнаты, все еще в носках, с коробкой подарка в руках. Он смотрел на Сонхуна, и в его глазах читалась такая смесь радости и смущения, что у того снова заколотилось сердце.
– Подожди, не смотри!, – сказал Сону, когда Сонхун уже шагнул в комнату.
Хун сделал шаг назад, оставшись в коридоре. Сердце билось быстро, не от страха или адреналина, а от радости. Он чувствовал, как внутри разливается что-то теплое, даже горячее, и не мог понять, что это и откуда оно взялось.
– Сонхуни-хен, – позвал Сону через мгновение. – Можешь зайти.
Пак сделал пару шагов вперед, переступая порог комнаты. Сону стоял у стола, держа в руках небольшой пакет. Он протянул его Сонхуну и неловко потупил взгляд, пряча улыбку в уголках губ.
Сонхун взял пакет за ручку, заглянул внутрь. Там лежала карточка, небольшая открытка и что-то мягкое. Он вытащил последнее и увидел маленького плюшевого пингвина. Черно-белый, с блестящими глазами бусинками, с крошечным шарфиком на шее.
– Это... – начал Сонхун, поворачивая брелок в руках. – Это я?
– Ну, ты же пингвин, – ответил Сону, все еще не глядя на него. – Холодный снаружи, а внутри мягкий и теплый.
Хун сжал пингвина в руке. Игрушка была мягкой, легкой, но в ней было столько тепла.
– Спасибо, – сказал он. – Это очень... Трогательно.
– Там есть еще, – добавил Сону. – Посмотри сейчас, пожалуйста.
Сонхун вскинул брови: Ким не был таким настойчивым обычно. Он сунул руку в пакет, вытащил карточку. Там был подарочный сертификат в спа-салон с массажем для ВИП-клиентов.
– Я подумал, что ты много занимаешься в спортзале, – сказал Сону. – У тебя, наверное, все болит, и тебе захочется расслабиться.
Сонхун посмотрел на сертификат, потом на Сону.
– Спасибо, – сказал он. – Ты будто прочитал мои мысли.
Сону просиял, его улыбка была такой яркой, что Сонхун на мгновение засмотрелся. Ким чуть снова не набросился на Сонхуна с объятиями, но сдержался – только шагнул ближе и слегка коснулся его плеча.
– Не за что, – ответил Сону, краснея.
Они неловко разошлись – Сону остался в комнате, Сонхун вышел в коридор. Оказавшись в своей комнате, он закрыл дверь и прислонился к ней спиной, а потом шумно выдохнул. В руках он все еще держал пакет с подарками. Он достал открытку, развернул. Там было всего две строчки:
«С Рождеством, Сонхуни-хен! Желаю тебе стать еще сильнее!»
Сонхун провел пальцами по этим строчкам, чувствуя, как бумага слегка шершавит кожу. Потом погладил пингвина, повертел в руках подарочный сертификат.
В голове промелькнула мысль: «Стоит сходить туда с Сону». Суммы на сертификате хватило бы на двоих с головой.
Он улыбнулся своим мыслям, положил подарки на тумбочку, завернулся в одеяло и закрыл глаза.
Сон пришел быстро, но в груди еще сидело то самое чувство, которое не давало забыть это вечер.
Утро следующего дня задалось странным. Непривычно было, когда каждый день ты поднимаешься рано и бежишь на тренировку, а тут вдруг все находятся дома, все расслаблены или спят. Тишина стояла такая, что слышно было, как тикают часы на стене и как где-то за окном проезжают редкие машины.
На кухне произошла встреча, которая должна была случиться рано или поздно. За столом сидел Сону, попивая газировку и разогревший себе порцию мяса, которое готовилось на вчерашний день. Он ковырял вилкой еду, не чувствуя вкуса, и смотрел в одну точку на стене.
На кухню вошел Хисын. На пару секунд остановился в дверях, будто решая, стоит ли зайти сейчас или лучше вернуться сюда потом. Их взгляды встретились, но никто не сказал друг другу ни «доброе утро», ни «привет». Хисын прошел к холодильнику, вытащил тарелку с салатом, положил себе порцию, взял тарелку и вилку и вышел из кухни, даже не взглянув на Сону.
Это лишь сильнее задело Сону. Эта тишина, этот взгляд, будто его здесь нет, будто между ними ничего не было, – сделали все только хуже. Когда Хисын вышел из кухни, Сону закрыл лицо руками и расплакался. Тихо, стараясь не позволять слезам взять верх, но тихие всхлипы скрыть ему не удалось. Он оперся локтями на стол, закрыл лицо руками и плакал, не зная, как успокоиться и как пережить это.
В какой-то момент он услышал, как дверь снова открылась. Сону подумал, что это снова Хисын, и чуть опустил руки, готовясь увидеть его лицо. В голове мелькнула мысль: как глупо он сейчас выглядит в глазах Хисына.
Но, к счастью или к сожалению – Сону сам не знал, – это оказался Ники.
Ники тоже застыл в дверях на пару секунд, как Хисын несколько минут назад. Он увидел красное лицо Сону, мокрые щеки, дрожащие плечи.
Ким снова закрыл лицо руками. Перед Ники плакать не хотелось, но он знал, что деваться уже некуда – Ники все видел.
Нишимура вошел на кухню. Нажал кнопку начала подогрева на чайнике и оперся бедрами о столешницу. Молчал несколько мгновений, собираясь с мыслями. После этого тихо спросил:
Он сам понимал, что вопрос глупый, но это было хоть какое-то начало разговора.
– Угу, – ответил Сону, не поднимая головы.
Рики не ожидал такого ответа. Обычно Сону всегда первым начинал разговор с Ники, и именно с Сону у Ники часто получалось болтать больше всего. Теперь Сону сидел перед ним, закрыв лицо руками, и отвечал односложно.
– Тебя кто-то обидел? – спросил Ники. Ещё один глупый вопрос, который ему всегда задавали родители в детстве, когда ему хотелось плакать.
– Можно и так сказать, – тихо ответил Сону.
Ники не совсем понял. Он отодвинул стул и сел напротив него. Сону посмотрел на него из-под пальцев – глаза красные, но в них уже не было той безнадежности, что несколько минут назад.
– Если ты не хочешь об этом говорить, я понимаю и не настаиваю, – сказал Ники. – Просто мне... Мне тоже обидно от того, что кто-то сделал тебе плохо.
Ким не ожидал такой теплоты и поддержки от Ники. Все его желание плакать улетучилось. Он убрал руки от лица, опустил глаза в тарелку и чуть заметно улыбнулся уголками губ.
Сону понимал, что ему не убежать от этого, что все равно придется пережить все это. Поэтому он собрал все силы в кучу и сказал: