Глава 23 - Температура.
- Сону, - позвал Чонвон. - Ты нужен на пару минут.
Ким поднял голову, убрал руки с плеч Сонхуна, и Хун почувствовал, как внутри что-то сжалось от потери этого тепла и прикосновения. Он не обернулся, не сказал ни слова - просто сидел, понимая, что теперь у него есть шанс выйти отсюда без стыда.
Сону поднялся с дивана и вышел вслед за Чонвоном.
Только теперь Сонхун позволил себе посмотреть вниз.
Все уже было готово. Он чувствовал, как тело отзывается на каждое прикосновение, каждое слово, каждый взгляд Сону. И теперь успокоить это можно было только одним способом.
Он поднялся и быстрым шагом исчез за дверью своей комнаты, защелкнув замок с внутренней стороны.
Он ругал себя за то, что снова собирается это делать. Вспоминал, как в прошлый раз к нему пришел Сону в схожей ситуации, как он стоял за дверью, как Сонхун отчаянно пытался успокоиться. И вот снова.
Но тело было сильнее мыслей. Приятные воспоминания о Сону, о его пальцах на шее, о его дыхании около уха, о его тихом голосе - перекрыли собой всё сопротивление.
Сонхун рухнул на кровать, улегся на спину и запустил руку под штаны, обхватывая член рукой. Он уже был горячим и твердым, готовым, ждущим. От этого простого прикосновения по телу прокатилась дрожь, и он зажмурился, прогоняя остатки стыда.
«Если я сейчас так реагирую, - подумал он, - что будет, если Сону окажется еще ближе? Что будет, если мы поцелуемся?»
Мозг сразу же стал рисовать картинку. Сону стоит перед ним, смотрит снизу вверх своими блестящими глазами, и в них нет страха, смущения или сомнения - только доверие. Сонхун обнимает его за талию, притягивая к себе, и их лица оказываются так близко, что они чувствуют дыхание друг друга.
Он провел рукой по длине вверх, и по телу прокатилась новая волна дрожи. Член пульсировал под пальцами, горячий и слегка влажный. Сонхун закрыл глаза, чтобы лучше визуализировать картинки, подкидываемые ему мозгом.
Вот он наклоняет голову чуть-чуть вперед, соприкасаясь кончиком носа с кончиком носа Сону. Его взгляд опускается к слегка приоткрытым губам, задерживается на них - пухлых, мягких, розовых, таких манящих.
И он не сопротивляется, идет на поводу, приближается и жадно сминает их. Губы Сону оказываются под его губами, мягкие и податливые, и Сонхун чувствует, как он отвечает робко, но очень охотно.
Хун тихо застонал в пустоту, сжимая ладонь на члене чуть сильнее.
«Что я делаю, - мелькнула мысль. - Я снова фантазирую о нем, когда он даже не знает об этом».
Но мысль эта утонула в волне удовольствия.
Он представил, как его рука скользит по спине Сону, как он прижимает его к себе, чувствуя каждый изгиб тела. Как Сону выдыхает ему в губы, коротко, прерывисто, смешивая их дыхание.
Сонхун ускорил движения рукой, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Он больше не мог сдерживаться, не мог думать о последствиях. Если это так хорошо в его представлении, то насколько это хорошо в реальности?
Мозг его не собирался останавливаться. Он снова целует Сону, напирает сильнее, и тот отвечает, чуть приоткрывает губы, пропуская язык. Они сливаются в потоке медленных, влажных и глубоких поцелуев. Сону прижимается животом ближе к Сонхуну, Хун гладит его ладонями по спине, талии, пояснице, нащупывая стройное тело под объемной футболкой. Руки Сону в это время лежат на задней стороне шеи Сонхуна, пальцы запущены в пряди его серебряных волос, перебирают их, зарываются в них. Одна рука Кима спускается ниже, ложится на грудь Сонхуна раскрытой ладонью, чувствуя, как бешено бьется сердце.
Сонхун в свою очередь медленно спускает ладонь по спине Сону, вдоль позвоночника, по пояснице, и наконец его рука оказывается на ягодице. Тонкая ткань коротких домашних шорт не может скрыть от него эту добычу. Сначала он просто гладит - секунду, другую, - но потом не выдерживает и сжимает ягодицу всеми пальцами, наслаждаясь тем, как она поддается, какая она мягкая, круглая, упругая.
Рука Сонхуна на члене ускорилась, дыхание стало чаще и глубже.
Его пальцы подцепили нижний край шорт на заднице Сону и потянули вверх, задирая сильнее, оголяя ягодицу насколько это возможно. Пальцы сжали ее, касаясь гладкой кожи, залезая под нижнее белье, под шорты, будто пытаясь собрать всю ягодицу в одну ладонь. При этом Сону, оказавшись хитрее Сонхуна, как лисица, вцепился в шею пингвину. Он целовал его в шею осторожно, зная, что нельзя оставить ни единого следа. От этого поцелуи получались особенно нежными, аккуратными - губы касались кожи едва-едва, оставляя после себя только влажное тепло.
В какой-то момент, не выдержав, он хватает Сону под бедра и усаживает на туалетный столик в комнате Кима. Тот обхватывает его торс ногами, и Сонхун тут же переключает внимание на них, гладя руками голые бедра по внешней стороне.
Сону, найдя для себя новую игрушку, игриво проводит пальцами по паху Сонхуна, заставляя его вздрогнуть и простонать.
Сонхун и в реальности вдруг застонал громче, чувствуя, что уже близок. Его рука двигалась быстрее, дыхание сбилось, но он уже не мог остановиться.
Пак утыкается носом в висок Сону, замирает на пару секунд, позволяя пальцам Кима гладить его по домашним штанам в том месте, где хорошо чувствовался бугорок возбуждения. Он чувствует это прикосновение даже сквозь ткань - легкое, дразнящее и такое желанное.
Но после он вдруг тянет футболку Сону за нижний край вверх, стаскивая с него одежду. Красивое голое тело открывается перед ним: светлая, идеально гладкая кожа, мягкая, словно шелк, приятный запах, который уже смешался с ароматом его собственного тела. Все это лишь сильнее сводит его с ума.
Он тут же целует ключицу Сону, несколько раз проводит по коже языком, будто собираясь попробовать его на вкус. Чувствует, как под губами бьется пульс, как кожа теплеет от его прикосновений.
Пальцы Сону тем временем спускают резинку домашних штанов Сонхуна вниз, проникают под боксеры и обхватывают его член. Простое прикосновение - даже без движения - уже заставляет Сонхуна в воображении простонать.
В реальности дело оказалось еще хуже. Сонхун кончил в тот момент, как в его воображении Сону сжал пальцы вокруг его головки. Волна оргазма накрыла его с головой - резкая, острая, неожиданная. Он выгнулся, застонал, и его тело содрогнулось пульсацией.
Тяжело дыша, он открыл глаза и осознал, что смог кончить от одного лишь представления, как Сону касается рукой его члена. Даже не двигая ею, а просто сжав пальцами.
Стыд и смущение тут же накрыли его с головой. Он потянулся за салфетками, вытирая руки и живот.
В голове промелькнула мысль: «Что было бы, если такое случится когда-нибудь в действительности? Я ведь не смогу сдерживаться. Я вообще понятия не имею, как происходит секс и что нужно делать».
Он встряхнул головой, уселся на кровати в окружении грязных салфеток и почувствовал себя таким разбитым, словно выпил много алкоголя и теперь не может прийти в себя.
Он смотрел на свои руки, на салфетки, на кровать, и в голове крутилась одна и та же мысль: «Что со мной происходит?»
А ведь только недавно начался новый год. Он думал, что все теперь будет по-другому. Думал, что в этом новом году он станет другим. Но сейчас, сидя в комнате, он чувствовал только стыд и растерянность.
Хун встал, выбросил салфетки в мусорку, снова лег на кровать, укрылся одеялом и закрыл глаза.
4 февраля 2022. Танцевальный зал в здании HYBE.
Кондиционеры работали на полную, но от постоянного движения воздух все равно нагревался, становясь тяжелым и липким. За окном серел февральский день, и снег, падающий за стеклом, казался почти нереальным на фоне ритмичных движений семи фигур в зеркалах.
Практически на каждой тренировке вся группа прогоняла уже имевшиеся у них поставленные хореографические номера. Им часто требовалось выступать, и процесс оттачивания хореографии занимал много времени. К тому же иногда что-то забывалось, и приходилось время от времени вспоминать.
Сегодняшняя тренировка была как раз одной из таких.
Все были полны сил, трудились во всю мощь, хорошо и слаженно танцевали, слушая указания и исправления хореографов. Музыка играла громко, и каждый шаг, каждый поворот, каждое движение рук были выверены до миллиметра.
Но с Сону сегодня было что-то не так.
Он постоянно терялся в танце, путал расстановки, сталкивался с кем-нибудь в процессе смены позиций, забывал о своей партии. Его движения были вялыми, неотточенными, будто он танцевал не телом, а одной только памятью, которая уже начинала давать сбои.
Сил у него было очень мало. Вся его активность, которая заряжала всех вокруг, куда-то исчезла. Он выглядел бледным, под глазами залегли тени, и даже его дыхание было тяжелым и прерывистым и от нагрузки, и от внутреннего напряжения, которое он пытался скрыть.
Чонвон несколько раз предлагал ему передохнуть.
- Сону, может сядешь? – спросил он, заметив, как тот сбился в очередной раз.
- Нет, я в порядке, - ответил Сону, стараясь говорить бодро, хотя и не очень получалось.
Чонвон ему не поверил, но настаивать не стал.
Все видели его состояние. Ники, который обычно подкалывал всех на тренировках, сегодня молчал и лишь иногда бросал тревожные взгляды в сторону Сону. Джейк несколько раз задерживался в движениях, чтобы не столкнуться с ним. Джей тоже заметил, что Сону сегодня не в форме, и старался не перегружать его лишними вопросами.
Несколько раз участники специально просили продлить перерыв, чтобы Сону мог больше отдохнуть. Хореограф соглашался, и Сону садился на пол, прислоняясь спиной к стене и закрывал глаза.
Больше всех, безусловно, переживали двое: Хисын и Сонхун.
Хисын, несмотря на то, что их отношения с Сону закончились, все еще чувствовал некоторую ответственность за него, как старший хён. Как человек, которого Сону искренне любил, как человек, с которым у них что-то было. Он смотрел на Сону, на его бледное лицо, на то, как он сбивается, и в глазах Хисына была тревога, которую он даже не пытался скрыть.
Но ближе он не подходил, не решался. Боялся, что его внимание только ухудшит ситуацию.
Сонхун переживал за Сону всей душой. В какой-то момент, когда Сону чуть не столкнулся с ним в хореографии, Хун замедлился. Он осторожно провел рукой по талии Сону, будто напоминая, что он здесь стоит в хореографии и Киму нужно сдвинуться. Прикосновение было легким, но Сону почувствовал его. Он чуть вздрогнул, посмотрел на Сонхуна, и в его глазах можно было прочитать «спасибо».
Каждый раз, когда Сону сбивался или оказывался слишком близко, Сонхун аккуратно огибал его, не давая ему удариться. Он делал это так естественно, будто так и было задумано, и никто, кроме самого Сону, не замечал этой заботы.
- Сону-я, - тихо позвал Сонхун, когда они оказались рядом в очередной связке. – Ты как?
- Нормально, - слабо ответил Сону.
Ким посмотрел на него. В глазах его была такая усталость и беспомощность, что у Сонхуна все внутри сжалось.
Тренировка закончилась, музыка стихла, и в зале повисла тишина, которая бывает после интенсивной работы, когда ни у кого не осталось сил даже на простой разговор. Все потянулись в раздевалку. Кто-то уже стягивал мокрую футболку, кто-то пил воду, кто-то просто сидел, глядя в одну точку.
Сону уселся на лавочку и будто больше не был способен ни на что. Он сидел, опустив плечи, смотрел на свои руки, сжатые в кулаки, и чувствовал, что силы покидают его. Он не хотел и не мог просто собрать вещи, не то чтобы переодеться. Его сумка стояла рядом, но он даже не попытался открыть ее. Тело его было тяжелым, будто налитым свинцом, и каждое движение требовало нечеловеческих усилий.
Хисын оказался первым, кто стал ему помогать. Он подошел к Сону, сел перед ним на корточки, заглянул в его лицо. В его взгляде не было ни осуждения, ни жалости, он смотрел на Сону со стремлением помочь и позаботиться о нем. Он не спрашивал, что случилось, и просто стал помогать.
- Какие вещи нужно сложить? – спросил он тихо. – Ты будешь переобуваться?
Сону поднял на него глаза. Взгляд его был таким растерянным, что он вмиг стал похож на брошенного маленького лисенка. На секунду ему показалось, что между ними все еще есть что-то, что их отношения не закончились. Что они все еще те двое, которые всегда рядом, которые делят одну жизнь на двоих.
Он благодарно смотрел на Хисына и отвечал на его вопросы, хотя на глазах у него наворачивались слезы, которые он пытался изо всех сил сдержать. Голос его дрожал, когда он говорил:
- Да… Переобуться бы. И сумку собрать.
Хисын кивнул. Он аккуратно взял пальцами пятку кроссовка Сону, стянул его с ноги, положил рядом на пол. Потом взял ботинки и поставил перед Кимом. Все это он делал молча, без лишних слов, но в каждом этом движении чувствовались беспокойство и забота, которые были между ними раньше.
Сонхун тоже попытался подключиться к помощи. Он подошел ближе, протянул руку к сумке Сону, чтобы сложить туда его тренировочные кроссовки. Но Хисын опередил его, уже складывая их в сумку Сону.
Они молча переглянулись. В этом коротком взгляде было много всего: и напряжение, и понимание, и молчаливое признание того, что каждый из них хочет помочь. Они не сказали друг другу ни слова, потому что оба понимали – сейчас не время, сейчас нужно просто быть рядом.
Сонхун ничего не сказал Хисыну. Он аккуратно застегнул сумку и взял на плечо.
Хисын посмотрел на него, потом на Сону. В его взгляде мелькнул немой вопрос о том, что об этом думает Сону.
- Ладно. – ответил Хисын за него.
Сону поднял голову. Посмотрел на Хисына, потом на Сонхуна. В его глазах стояли слезы, но он слабо улыбнулся.
Вся группа вышла из здания и направилась к микроавтобусу. Февральский воздух был колючим, и снег хрустел под ногами, но никто не обращал на это внимания. Все были заняты своими мыслями.
Сонхун хотел сесть рядом с Сону. Он уже сделал шаг в его сторону, но Сону, не глядя на него, сам выбрал место рядом с Чонвоном. Сонхун замер на секунду, потом молча сел позади Сону, рядом с Хисыном.
Они переглянулись. Оба были встревожены состоянием Сону. Оба стремились помочь и не знали, как и чем. В салоне было тихо, слышались только шум мотора и редкие вздохи. Сону, сидевший рядом с Чонвоном, закрыл глаза. Его голова начала клониться вперед, потом вбок, и в конце концов она мягко опустилась на плечо Чонвона.
Ян замер. Он не пошевелился, боясь разбудить Сону. Только перевел взгляд на Сонхуна, который сидел позади и смотрел на них.
- Он уснул, - тихо, почти одними губами сказал Чонвон.
Сонхун кивнул, его взгляд был прикован к макушке Сону, будто контролируя все происходящее.
Автобус остановился. Чонвон осторожно разбудил Сону, коснувшись его плеча.
- Сону, - тихо обратился он. – Мы приехали.
Ким открыл глаза, поморгал несколько раз, пытаясь прийти в себя и понять, где находится. Чонвон помог ему встать, поддерживая за локоть, пока они выходили из автобуса.
Сонхун шел следом, нес сумку Сону и чувствовал себя так, будто это он должен быть рядом, а не Чонвон.
Они поднялись наверх на лифте. Слабость в теле Сону становилась все сильнее. Он едва переставлял ноги, и Чонвон поддерживал его, пока они шли по коридору.
- Спасибо, - поблагодарил Ким. – Я сам.
- Ты уверен? – спросил Хисын, все это время стоявший сзади.
Чонвон отпустил его, но остался стоять в коридоре, глядя как Сону заходит в свою комнату.
Добравшись до своей комнаты, Сону сразу же рухнул на кровать. Он не разделся, не снял даже куртку – просто упал лицом в подушку.
Сонхун вдруг зашел в комнату следом за ним. Он поставил его сумку у стены, закрыл дверь и сел на край кровати. Смотрел на Сону – на его спину, на слегка дрожащие руки. На то, как он сворачивается в комочек.
- Что с тобой? – обеспокоенно спросил он. – Может, ты заболел?
Сону слышал этот вопрос сегодня сотню раз. От хореографов, от Чонвона, от Ники, от Джея. Он слышал его от Хисына, от Сонхуна. И он устал отвечать одно и то же.
Он скинул куртку, залез под одеяло, завернулся в него так, что видно было лишь нос и глаза, и свернулся в комок, прижимая ноги к себе, как маленький зверек, который хочет спрятаться от всего мира.
Всё, чего ему сейчас хотелось, это уснуть и больше не просыпаться.
Сонхун сидел на краю кровати и смотрел на него. Внутри все сжималось от тревоги, от того, что он не знал, как помочь.
- Сону-я, - позвал он, но из-под одеяла ответа не было.
Пак не мог просто так сидеть и наблюдать, как Сону тает у него на глазах. Он подвинулся на кровати поближе и протянул руку ко лбу Сону, отодвинув челку пальцами. Ладонь коснулась горячей кожи, и он сразу почувствовал, что лоб ужасно горячий.
«У него сильный жар», - мелькнула мысль в голове Сонхуна. – «Нужно измерить температуру».
В голове всплыло само собой воспоминание, как Джей прикасался губами ко лбу Чонвона, когда они все болели ковидом. Тогда это показалось ему таким естественным, таким заботливым. И сейчас, смущаясь, Сонхун собирался сделать то же самое.
Он наклонился к Сону и осторожно прижался губами к его лбу. Кожа горела, прямо полыхала. И хотя Сону закрыл глаза и лежал молча, он еще не спал и хорошо понимал, что делает Сонхун.
Сонхун отодвинулся на несколько сантиметров назад и посмотрел на Сону. Тот лежал с закрытыми глазами, но дыхание его было слишком неровным для спящего.
- У тебя температура, - тихо сказал Сонхун. – Ты и правда заболел.
В голове пронеслись воспоминания о том, как вся группа болела коронавирусом. Переболели все, кроме Сону. Но Сонхун отбросил эту мысль, ведь сейчас Сону ни от кого не мог заразиться. Это была обычная простуда или грипп – ничего страшного. Просто Сону нужно отдохнуть недельку и полечиться.
- Я сейчас принесу лекарства, - сказал он, вставая. – Не засыпай пока.
Он бросил свою сумку рядом с кроватью Сону и вышел из комнаты. направляясь на кухню.
На кухне было тепло и пахло едой. Джей стоял у плиты, помешивая что-то на сковороде, и напевал себе под нос. Запах жареного мяса и овощей смешивался с ароматом специй, и казалось, что здесь все спокойно и привычно.
Сонхун подошел к шкафчику с лекарствами, открыл его и начал копаться в коробках. Пальцы его дрожали, и он не мог сосредоточиться на названиях – буквы будто смешивались в месиво, не позволяя прочесть слова.
- Сону заболел, - сказал он, не поворачиваясь к Джею. – Что лучше ему выпить сейчас, чтобы жар спал?
Джей удивленно повернулся от сковородки, даже перестал помешивать ее содержимое. Он смотрел на Сонхуна, на его напряженные плечи, и сам невольно напрягся.
- Заболел чем? – переспросил он.
- Не знаю, - ответил Хун, наконец обернувшись к нему. – Он сегодня на тренировке был сам не свой. Сбивался, путал движения, был бледный. Я думал, просто устал. А сейчас у него лоб горит, и он не может даже встать.
Джей подошел к Сонхуну и посмотрел на коробку с лекарствами, которую тот держал в руках, и вытащил одно из них – жаропонижающее.
- Давай это, - сказал он. – Если температура высокая, это поможет. А завтра нужно к врачу.
Сонхун достал градусник, жаропонижающее в порошке, противовирусное – все, чем он помнил, лечили его, когда он болел коронавирусом.
Джей смотрел на него со стороны, и в голове у него крутились только две мысли. Первая: скорее всего, Сону заболел ковидом. Вторая: Сонхун очень переживает за Сону – Джей видел его таким впервые, несмотря на то, что близко дружил с ним уже несколько лет. Никогда прежде он не замечал в Сонхуне такой паники, такого напряжения, такой отчаянной готовности сделать все, чтобы помочь.
- Померь ему температуру. После этого будем решать, что делать. И не подходи слишком близко – вдруг тоже заразишься.
Он тут же поправил сам себя, вспоминая, как сам не мог отлипнуть от заболевшего Чонвона ни на минуту:
Сонхун не ответил. Он молча взял градусник, лекарства, налил стакан воды и вышел из кухни, направляясь в комнату Сону.
Когда Сонхун зашел в комнату, Сону уже спал. Он шумно сопел под одеялом, не замечая ни включенный ночник, ни то, что он так и не переоделся после тренировки, ни даже Сонхуна, вошедшего в комнату.
Сонхун сел на край кровати и положил руку Сону на плечо, слегка потрясывая его в надежде разбудить. Тело Сону было горячим даже через одеяло, и это только усилило тревогу Сонхуна.
- Сону-я. – тихо позвал он. – Персик, проснись.
Ким нехотя открыл глаза. Взгляд его был мутным, непонимающим и расфокусированным. Он смотрел на Сонхуна, будто не узнавал его.
- Тебе нужно померить температуру, - сказал Сонхун, взмахивая градусником пару раз, а затем протягивая его Сону.
Сону взял градусник в руку, посмотрел на него, потом на Сонхуна и практически тут же снова провалился в сон, сжимая градусник в пальцах.
Пак молча наблюдал за этим. Он видел, как Сону проваливается в сон снова и снова, как его тело отказывается бороться с усталостью. И он понял, что если сейчас ничего не сделать, то Сону так и проспит с градусником в руке, а это небезопасно.
Он осторожно развернул одеяло, взял градусник из руки Сону и аккуратно залез рукой под его толстовку и футболку, вставляя градусник в подмышку. Пальцы его касались горячей кожи под одеждой, но почему-то он ни капли не смущался. Внутри него была только забота, без примесей стыда и сомнений.
Когда градусник был установлен, а Сону снова завернут в одеяло, Сонхун не знал, чем себя занять. Он знал, что оставлять Сону с градусником довольно опасно – он мог неудачно повернуться и разбить его. Поэтому Сонхун стянул через голову толстовку, оставшись в майке, и улегся рядом на кровати на спину. Достал телефон, чтобы занять руки, но мысли его были заняты только одним – Сону.
В коридоре было слышно, как разговаривают Ники и Джейк, с кухни доносился запах еды на сковороде у Джея, кто-то мылся в ванной. Обычные звуки их обычного вечера, но Сонхун слышал их как сквозь вату. Все его внимание было сосредоточено на Сону.
Он листал ленту тиктока, сделав минимальную громкость на телефоне, но большая часть видео казалась ему скучной. Периодически он поворачивал голову и смотрел н Сону, следя за его сном, как сторожевая собака.
Спустя десять минут он повернулся на бок и потянулся за градусником. осторожно достав его из-под мышки Сону, он поднес его к глазам и встретился с цифрой, которую видел вживую впервые: 38,9.
Сердце пропустило удар. Он тут же сел на кровати, испугавшись за Сону. Руки его дрожали, когда он стал насыпать жаропонижающее в стакан. Размешал ложкой, подсел ближе к Сону и снова разбудил его.
Недовольная мордочка Сону снова посмотрела на Сонхуна – нахмуренные брови, надутые губы, сонные глаза. Это выражение лица вдруг понравилось Сонхуну сильнее, чем его привычное улыбчивое лицо. В нем было что-то настоящее, беззащитное, такое…
- Нужно выпить, - протянул он стакан Сону.
Но Сону скривил лицо и закрыл глаза, собираясь снова уснуть. Сонхун вздохнул, но не сдался.
- Сону-я, - позвал он настойчиво. – Выпей лекарство и потом спи сколько угодно.
Ким открыл глаза. Посмотрел на него долгим взглядом, потом попытался сесть. Это получилось у него с большим трудом – он оперся на руки, покачнулся, и Сонхун инстинктивно поддержал его за локоть. Сону взял стакан, сделал два глотка и протянул его назад.
- Нет, - мягко не согласился Пак, осторожно коснувшись пальцами руки Сону. – Нужно выпить целиком.
Он подтолкнул стакан обратно к Сону, и тот снова скривил лицо, но стал пить. Сонхун невольно засмотрелся на его кадык на шее, ходивший вверх-вниз от частых глотков.
Когда стакан опустел, Сонхун забрал его. Сону снова завернулся в одеяло и приготовился спать. Сонхун взял стакан и свою сумку и вышел из его комнаты.
Зайдя в свою комнату, Хун сел на кровать и только тогда осознал, что до сих пор не переоделся после тренировки и не был в душе. Он вспомнил, что и Сону до сих пор был в тренировочной одежде – в мокрой футболке под толстовкой, которая наверняка уже остыла.
Мысль о том, чтобы помочь ему переодеться, тут же мелькнула в голове, но была перекрыта другой: ему нужно отдохнуть, не стоит его тревожить.
Он переоделся, сходил в душ и пришел на общий ужин.
На кухне были не все. Не было Сону, не было Ники. Впятером они ели почти молча – сил после тренировки осталось не так много. Звон вилок, редкие фразы, тяжелая усталость, которая висела в воздухе.
Сонхун сидел за столом, но есть почти не мог. Он ковырял еду вилкой, думая о Сону, о его высокой температуре, о том, как он выглядел, когда пил лекарство.
- Джей, - сказал он, слегка смущаясь. – Отложи, пожалуйста, порцию для Сону. Я потом отнесу.
Джей, Чонвон и Джейк незаметно переглянулись. В их взглядах читалось понимание – Сонхун слишком сильно переживает за Сону. Однако возражать никто не стал.
- Хорошо, - ответил Джей, откладывая тарелку в сторону. – Ему действительно нужно поесть.
Сонхун кивнул и снова уткнулся в свою тарелку.
После общего ужина Хун взял тарелку с едой, стакан с чаем и пошел в комнату к Сону. Он поставил еду на тумбочку, сел на край кровати и слегка потряс Сону за плечо, пытаясь разбудить.
Сону недовольно приоткрыл глаза, нахмурив брови. Ему порядком надоело просыпаться, а потом снова засыпать. Он слабо протянул руку, коснулся плеча Сонхуна и попытался толкнуть его.
- Я уже устал от тебя, - пробормотал он сонно. – Почему ты не даешь мне спать?
Сонхун вдруг перехватил ладонь Кима в свою, не позволяя отдернуть. Это разбудило Сону даже лучше, чем потряхивание за плечо. Он удивленно, даже скорее возмущенно посмотрел на Сонхуна, но руку не отдернул.
- Тебе нужно поесть, - сказал Сонхун. – У организма нет сил бороться с болезнью и температурой.
Сону повернул голову к тумбочке, увидел, что Сонхун принес ужин. Лицо его снова капризно скривилось.
- Я не хочу это есть, - ответил он, демонстративно отвернув голову от еды. – Ты что, не знаешь, что во время болезни надо кормить больного супом?
Он говорил так, будто и правда так считал, а не просто важничал и капризничал.
Сонхун не ожидал такого и помолчал пару минут. Потом достал телефон, открыл приложение с доставкой еды и протянул его Сону.
- Закажи себе суп, - просто сказал он, все еще не выпуская руку Сону из своей.
Ким взял телефон в свободную руку и снова начал капризничать.
- В доставке невкусный и жирный, - сказал он, не глядя в экран. - Пусть Джей сварит мне супчик повкуснее.
Сонхуну порядком надоело это. Он посмотрел на Сону несколько секунд, потом вдруг спросил: