Глава 22 - Стыд и бабочки.
Глаза Ники расширились от шока. Он открыл рот, хотел что-то сказать, но вспомнил, что Чонвон недавно сказал ему контролировать свои эмоции. Он тут же сделал свое привычное серьезное лицо, хотя внутри все дрожало от удивления и любопытства.
– Вчера? – вырвалось у него неконтролируемо. Забрать этот вопрос назад уже было невозможно.
Сону кивнул, не поднимая глаз от тарелки.
– Вчера, – подтвердил он тихо.
Ники молчал. Он смотрел на Сону и не знал, что сказать. Он никогда не видел его таким растерянным и беззащитным. Сону всегда был тем, кто улыбался, кто подбадривал, кто находил слова для всех. А сейчас он сидел за столом и не мог найти таких слов для себя.
В этот момент чайник вскипел, и Ники поднялся, чтобы налить себе чаю. Звук кипящего чайника, пар, поднимающийся над кружкой, – все это позволило Сону сделать небольшую передышку. Он перевел дыхание, чувствуя, как внутри постепенно утихает дрожь.
Есть больше не хотелось. Он просто маленькими глотками пил газировку из бокала, смотрел в одну точку на стене и старался не думать о том, что только что произошло.
– Я не знаю, что сказать, – наконец произнес Ники, садясь обратно за стол. – Наверное, будет лучше, если я ничего не буду говорить.
Сону помолчал некоторое время. Потом сказал:
– Да, я еще не готов это обсуждать с кем-то.
– Ладно, - кивнул Ники. - Тогда спрошу другое. Кто-нибудь кроме меня знает об этом?
Сону помолчал, потупил взгляд, чувствуя, как внутри нарастает смущение. Он тихо ответил:
- А когда он узнал? Я заходил к нему только что и видел, что он ещё спит.
Ким запнулся. Воспоминания о том, как он вчера вечером набросился на Сонхуна с объятиями, как тот надел на него куртку, как они стояли на площадке, прижавшись друг к другу, - все это мелькнуло перед глазами.
- Ну... - сказал он, чувствуя, как щеки начинают гореть. - Он узнал самым первым, ещё вчера.
Ники немного обиделся, что не он первым узнал об этом, но чувство это не было настолько сильным, чтобы воспринять эту обиду всерьез. Он отхлебнул чай, смотря на Сону.
- И как он отреагировал? - спросил он.
Ким снова покраснел. Вспомнил, как они стояли обнявшись на площадке, как Сонхун обнимал его в ответ. Он опустил взгляд и сказал:
- Мы не обсуждали это. Просто... Поболтали. Но не об этом.
Нишимура хмыкнул, снова сделав глоток чая. Потом поднялся из-за стола и подошёл к холодильнику, чтобы поискать что-то на завтрак. Он делал вид, что сосредоточен на содержимом холодильника, но на самом деле обдумывал слова Сону. Что-то в его голосе, в его потупленном взгляде говорило о том, что вчерашний вечер значил для Сону больше, чем он готов признать.
Ким сидел за столом и смотрел на свои руки. Внутри всё ещё бурлило, но рядом с Ники это было легче перенести. Он знал, что Ники не будет задавать лишних вопросов, не будет лезть в душу.
В это время на кухню вошёл Чонвон и сонно застыл на входе. Вид у него был помятый, волосы сильно разлохмачены, футболка мятая, штаны натянуты наспех и не до конца. Он выглядел так, будто только что встал с кровати, но ещё не проснулся до конца.
Однако было в его внешнем виде кое-что ещё, что привлекло внимание сразу двух пар глаз.
Растянутая футболка оголяла правую ключицу, и чуть ниже нее хорошо был виден бордовый синяк кругловатой формы - явно след от поцелуя, яркий, свежий, оставленный этой ночью.
Ники и Сону невольно уставились на него, не в силах отвести взгляд. Сонный Чонвон не сразу понял, куда они смотрят. Он потёр глаза, зевнул и только потом заметил, что два его друга смотрят на него с выражением, которое сложно было назвать обычным.
Чонвон прошел к раковине, налил полный стакан воды, даже не взглянув на сидящих за столом. Он открыл шкаф с таблетками, не глядя, достал обезболивающее и выпил две таблетки, запивая целым стаканом воды. Глотки были жадными, быстрыми – будто он хотел проглотить не только лекарство, но и всю воду в стакане за один раз.
Ники и Сону молча наблюдали за ним. Они знали: с Чонвоном до того, как он проснется окончательно, лучше не разговаривать. Он мог огрызнуться, мог не услышать, мог просто уйти, даже не ответив. Поэтому они молчали.
Чонвон поставил пустой стакан на стойку. Повернулся к ним. Взгляд Сону снова скользнул на след от поцелуя, выглядывающий из-под растянутого ворота футболки, и быстро вернулся к глазам Чонвона. Тот заметил, посмотрел вниз, одернул воротник, скрывая след. Поморгал несколько раз, пытаясь проснуться, но это ему не особо удалось. Он просто молча вышел из кухни.
Ники, наконец нашедший себе бутерброд в холодильнике, откусил кусок и спросил у Сону:
– Да, – тихо ответил Сону. – Видел.
Ники на этот момент было шестнадцать, и Сону не мог знать, насколько хорошо Ники осведомлен о том, что такое секс, что происходит с людьми во время близких отношений. Он не собирался это с ним обсуждать, потому что понимал, что он не тот хён, который должен ему это объяснять.
Но Ники вдруг заговорил об этом сам:
Сону поднял на него глаза, пытаясь понять, с какой целью он задал этот вопрос. Простое любопытство? Желание понять?
– Ну да, – ответил он. – Джей-хен.
Ники откусил еще кусок бутерброда, пожевал, потом спросил:
– А разве это не больно? Синяк довольно темный вышел. Выглядит не очень приятно.
Сону не нашелся что ответить. Он смотрел на Ники, на его серьезное лицо, на искренний вопрос в глазах, и чувствовал, как внутри все снова вспоминает о Хисыне, об их неловкостях, о том, как все в итоге закончилось.
– Иногда, – сказал он тихо, – когда человек, которого ты любишь, делает тебе больно, ты будто не чувствуешь этого. Или даже думаешь, что он так проявляет свою любовь к тебе.
Ники, доедая бутерброд, не очень понял слов Сону, но спорить или соглашаться не стал. Он просто взял второй бутерброд и сосредоточенно начал его жевать, глядя в стену и делая вид, что размышляет о чем-то своем.
На кухню вдруг вошёл Сонхун. Волосы его были разлохмачены, но домашние футболка и шорты сидели ровно. Он тоже застыл в дверном проёме на пару секунд, протирая рукой глаза и будто пытаясь понять, кого он видит перед собой. Утро, свет, лица – все это, казалось, влетало в его сонное сознание с опозданием.
Когда он наконец осознал, что на кухне Ники и Сону, то помахал им рукой – как-то неловко, по-детски, словно не в силах сказать «доброе утро» вслух. Сонный, молчаливый, он прошел в кухню и сел рядом с Сону, так близко что коснулся его плеча своим.
Голова его опускалась, будто он сейчас снова провалится в сон.
– В душе кто-нибудь есть? – спросил он, не открывая глаз.
– Нет, – ответил Ники. – В душе никого.
– Тогда тебе надо прямо сейчас туда идти, – сказал Сону. – потому что Чонвон уже проснулся. А ты знаешь, что если он займет душ, то это на полтора часа.
Сонхун закрыл глаза и сидел так некоторое время. Плечи его опустились, голова чуть наклонилась вперед – он почти спал сидя.
Сону смотрел на него. В голове невольно снова всплыли вчерашние моменты с детской площадки: объятия, снег, записка, которую он украл из кармана. Тот самый момент, когда Сонхун обнимал его сзади, а потом Сону также обнял его, прижавшись лбом к спине.
Понимая, что Сонхун засыпает, Ким положил руку ему на плечо и немного потряс.
– Хён, – позвал он настойчиво. – Проснись.
Сонхун открыл глаза, посмотрел на него сонным взглядом, не совсем понимая, что от него хотят.
– Если ты хочешь первым идти в душ, – сказал Сону, стараясь говорить четко и понятно, – то иди сейчас. Потом ты уже будешь в очереди.
Пак лишь сказал «угу» и медленно поднялся. Постоял секунду, пытаясь сориентироваться в пространстве, потом сонно, но довольно уверенно вышел из кухни, направляясь в свою комнату за полотенцем и принадлежностями для ванной.
Ники проводил его взглядом, потом посмотрел на Сону.
– Ты прямо за ним следишь как за ребенком, – сказал он.
Сону не ответил, только смущенно улыбнулся.
Завтрак, если это можно было так назвать, подошел к концу. Они молча закончили свою странную трапезу и нехотя стали собирать посуду, оставшуюся с прошлого вечера, в посудомойку и раковину.
Ким двигался медленно, будто каждое движение отнимало у него последние силы. Тарелки казались слишком тяжелыми, а вода слишком холодной.
- Ты какой-то вялый, - заметил Ники, загружая в посудомойку очередную тарелку. – Сил совсем нет?
- А у меня куча энергии, - сказал Ники. – Несмотря на то, что я вчера выпил бутылку шампанского.
- Ты вообще-то не пил, - напомнил Сону.
- Ну… - Ники не стал рассказывать Сону о том, что было после того, как он ушел из-за стола.
Нишимура ловко управлялся с посудой, двигался легко и быстро, будто ночной праздник не выпил из него ни капли сил. Сону смотрел на него и завидовал этой легкости.
Они работали молча, но в этой тишине между ними не было напряжения: обычное утро, обычная уборка, будто ничего и не изменилось.
Сонхун стоял под струями воды, стекающими по его лицу, по плечам, по груди – вода была горячей, обжигающей, отвлекающей от мыслей в голове. Но мысли эти никуда уходить не собирались.
Он прокручивал в голове все, что произошло вчера: разговор на площадке, объятия, его попытку спрятать записку, то, как Сону украл ее и прочитал. Как потом он обнял его со спины, прижавшись лбом к спине. Как Сонхун положил свои руки поверх его холодных ладоней, пытаясь согреть.
«А понял ли он, что я имел в виду?» - думал Сонхун. – «Понял ли он, что записка была не просто так?»
Он провел рукой по лицу, смывая воду и замер.
В голове вдруг возникла картинка. Они стоят на снегу, Сону смотрит на него снизу вверх, слезы застыли на ресницах, губы дрожат. Сонхун обнимает его за талию, залезая холодными руками под куртку, прижимая ближе. Чувствует под пальцами теплое тело, которое так и льнет к нему в поиске тепла. И он целует его медленно, глубоко, так, как хотел все это время.
Сонхун зажмурился, пытаясь прогнать видение, но оно не уходило.
«Что со мной?» - подумал он. – «Мы просто обнялись, а я уже представляю, как…»
Сонхун намылил голову шампунем и сел на корточки, прислонившись спиной к холодному кафелю. Вода стекала по его спине, по плечам, но смыть все представленные картинки ей не удавалось. Он закрыл глаза и все представленное стало лишь ярче.
Он думал о том, как одиноко, грустно и холодно было Сону сидеть там на качелях, после того, как Хисын сказал ему о расставании. Как он сидел, сжавшись в комок, без куртки, без шапки, как его лицо было мокрым от слез, а нос покраснел от холода.
И стоило лишь представить грустную мордочку Сону со слезинками на щеках, с покрасневшим носом и влажными уголками глаз, как ему еще сильнее захотелось его поцеловать. С силой сгрести его в объятия, затискать, сжать, потрогать, чувствовать его тепло, его дыхание, его руки, которые обнимают в ответ.
Сонхун схватил себя руками за волосы, будто хотел вырвать их из головы. Ничего не помогало отвлечься. Он сидел на корточках и думал о том, сколько времени должно пройти с расставания, прежде чем вступать в новые отношения. Когда наступит тот момент, когда ему будет позволительно и не совестно сделать первый шаг?
Он знал, что Сону нужно время. Но он не знал, сколько.
Хун выключил воду, постоял еще несколько секунд, собираясь с мыслями. Потом вытерся, оделся и вышел из душа.
В коридоре он тут же столкнулся с Джеем, который только вышел из туалета. Они посмотрели друг на друга и остановились.
- Ну что? – спросил Джей, чуть улыбнувшись.
Сонхун не понял его и удивленно изогнул одну бровь, будто спрашивая «ну что» в ответ.
Джей подошел ближе и, понизив голос, спросил:
Сонхун понял, что от этого вопроса не убежать. Он честно ответил:
- Нет, неподходящий был момент.
- Почему это? – удивился Джей. – Все же было нормально…
- Они расстались с Хисыном прямо перед этим.
Джей замер, как громом пораженный. Он явно не ожидал услышать это. Он тихо сказал:
- Я тоже не знал, пока не вышел на улицу. – ответил Сонхун.
Он помолчал секунду, а потом вдруг улыбнулся.
- А у тебя, я смотрю, ночь прошла лучше, чем у нас всех, - сказал он.
- О чем это ты? – нахмурился Чонсон.
Сонхун провел пальцами по своей шее, показывая, куда Джею нужно смотреть. Джей нахмурился снова, потом быстро прошел мимо Сонхуна в ванную и посмотрел в зеркало.
На шее его красовались несколько пятен, очень похожих на следы от чьих-то поцелуев и зубов.
Джей тут же покраснел, резко развернулся и закрыл дверь быстрым движением, оставив Сонхуна в коридоре.
Сонхун громко рассмеялся с такой реакции друга и, улыбаясь, ушел к себе комнату. Ему было радостно, что хотя бы у кого-то этой ночью все было так, как ему хотелось.
Все собрались в гостиной, чтобы посмотреть релиз клипа на «Blessed-Cursed». Некоторые уже видели его в последней редакции, но это не умаляло важности момента – первый просмотр в сети, первые комментарии, общие эмоции от совместного просмотра.
Все расположились кто где: кто-то на полу, кто-то на диване, кто-то на стуле. Сонхун сидел на полу, прислонившись спиной к ногам Сону, который устроился сзади него на диване. Их поза показалась всем такой естественной, что никто даже не обратил на это внимания, никто, кроме них самих. Голова Сонхуна то и дело касалась колен Сону, и каждый раз он чувствовал, как внутри что-то ёкает.
Чонвон долго возился с телевизором, пытаясь запустить клип, но у него что-то не получалось. Он ругался, перезагружал, тыкал кнопки на пульте, но экран упорно говорил, что нет соединения.
- Да не работает он! – сказал Чонвон, не выдержав.
- Давай я включу, - предложил Джей.
Он спустился на пол, сел рядом с Сонхуном, достал телефон и включил клип на нем. Все невольно склонились поближе к экрану, стараясь рассмотреть детали. Сонхун почувствовал, как руки Сону легли ему на плечи.
Казалось бы, простое и обычное прикосновение, руки на плечах, ничего особенного. Но неожиданно оно вызвало в его теле приятные мурашки. Сону не собирался убирать руки, так и оставив их на плечах Сонхуна, и Пак чувствовал тепло, исходящее от его ладоней, даже через ткань футболки.
Все смотрели клип с сосредоточенным вниманием. Но все внимание Сонхуна было направлено совершенно не в телефон Джея.
Пальцы Сону вдруг сами собой стали теребить кончики волос Сонхуна на задней стороне шеи. Это было одновременно очень щекотно и до жути приятно. Мурашки бежали по шее, спускаясь вниз по позвоночнику, и на пару мгновений Сонхун испугался, что эти прикосновения вызовут в его теле и другую реакцию. Но, к счастью, этого не случилось, и он более-менее успокоился, внутренне очень радуясь действиям Сону.
От волнения и приятных ощущений он не знал, куда деть руки и нервно гладил себя по коленкам, стараясь унять в теле выброс адреналина. Впервые в жизни он понял, что такое бабочки в животе.
В момент, когда в клипе появился Сонхун, Ники ткнул пальцем в сторону экрана и попросил:
- Перемотай! Сцена с Сонхуном просто нереально круто вышла!
Джей перемотал на десять секунд назад, и все невольно наклонились поближе к экрану, чтобы рассмотреть эту сцену получше. Сонхун сидел неподвижно, боясь, что Сону уберет руки, если он пошевелится, но случилось нечто другое.
Сону, придвинувшись ближе, чтобы лучше видеть экран, наклонился вперед. Сам того не замечая, он оказался прямо над ухом Сонхуна. И в тот момент, когда на экране появился серебряный павильон, Сону выдохнул.
Просто выдохнул, но этот выдох случился прямо рядом с ухом Сонхуна.
Теплое дыхание коснулось кожи – сначала края уха, потом мочки, а потом и шеи. Сонхун почувствовал это мгновенно: легкое, невесомое прикосновение воздуха, которое обожгло кожу сильнее любого горячего пара.
Ухо Сонхуна мгновенно покраснело. Он почувствовал дыхание Сону на своей коже, и от этого все тело напряглось. Пальцы Сону все еще теребили его волосы на задней стороне шеи, касались кожи, вызывая мурашки, а теперь еще и это дыхание совсем рядом. Сонхун чувствовал, как быстро бьется сердце внутри.
Сонхун чувствовал, как воздух из легких Сону касается его кожи снова и снова. С каждым новым выдохом. Это было похоже на прикосновение, будто Сону говорил ему что-то без слов, будто сам хотел показать, что он рядом.
Ему казалось, еще мгновение – и его тело не выдержит такого напряжения. Он боялся пошевелиться, боялся выдохнуть, боялся, что Сону заметит, как он дрожит.
Но Сону, казалось, не замечал этого. Он вел себя как обычно: смотрел на экран, иногда улыбался чьим-то шутливым замечаниям, тихо хихикал, передразнивая сцены с Чонвоном. Все его внимание действительно было сосредоточено на клипе. Или он делал вид, что сосредоточено.
Единственным, кто замечал происходящее, помимо Сонхуна, был Хисын.
Он сидел с другой стороны дивана, и его взгляд то и дело бегал к шее Сонхуна, где лежали пальцы Сону. Он видел, как Сонхун напрягся, как покраснело его ухо, как он замер, боясь пошевелиться. Он видел, как пальцы Сону перебирали волосы на затылке, как они касались кожи, как Сону наклонялся ближе, даже не осознавая этого.
Хисын не знал, что между ними, но уже подумал: Сонхун - это способ Сону отвлечься от Хисына и их расставания.
Он сжал челюсть, чувствуя, как внутри поднимается что-то неприятное. Это не была ревность – он уже потерял право на ревность. Но некоторая обида все же засела глубоко внутри.
Клип на телефоне Джея всё продолжался. На сценах с хореографией все заметно напряглись и сосредоточились - каждый из них помнил, сколько раз эти кадры переснимали, сколько сил ушло на идеальную синхронность, сколько нервов было потрачено на каждое движение.
Сонхун тоже смотрел на экран, но будто ничего не видел. Он чувствовал, как пальцы Сону все ещё касались его волос, как они иногда спускались чуть ниже, к задней стороне шеи, касаясь кожи.
А потом дыхание Сону стало ещё ближе. Сонхун почувствовал это мгновенно. Теплый воздух коснулся его уха снова, но теперь это был не просто выдох.
- Я здесь ошибся, - тихо сказал Сону. - В этом дубле, но в клипе этого не видно.
Он говорил своим обычным голосом. Не тем милым, сладким, чуть более высоким, которым он часто пользовался, зная, что это нравится и фанатам, и окружающим его людям. Но сейчас он говорил естественно - ниже, мягче, спокойнее.
Сочетание этого обычного, более низкого голоса Сону и близости, с которой он сказал эти слова, вызывало в теле Сонхуна новую волну мурашек. Они бежали по затылку, спускались по позвоночнику, разбегались по руками и ногам, снова вынуждая его замереть.
И с ужасом он стал осознавать, что мурашки добрались вниз, что от каждого прикосновения, от каждого слова, от того, что Сону был так близко, что его голос касался уха так же, как пальцы касались кожи, от каждого этого движения он возбуждается все больше и больше.
Он не знал, что именно действовало на него сильнее. Опьяняющая мысль о том, что им больше не мешает Хисын? Или то, что Сону стал более открытым, более смелым, более... Близким к нему?
Сонхун сжал пальцы на коленях, стараясь унять дрожь в теле. Он боялся, что если выдохнет громче, если сказать хоть что-то, то Сону поймет, что с ним происходит.
- Ты какой-то напряжённый, - вдруг сказал Сону, чуть отодвигаясь.
Сердце Сонхуна пропустило удар.
- Всё нормально - ответил он, стараясь прозвучать более уверенно.
- Ты весь красный, - заметил Сону с лёгкой насмешкой в голосе.
Когда клип закончился, Сонхун хотел вскочить и срочно уйти в свою комнату. Он сидел, поджав колени, и боялся даже смотреть вниз на ситуацию в своих штанах. Дыхание сбилось, и он чувствовал, как жар разливается по всему телу.
Но если он сейчас вот так встанет, то все это неожиданное и приятное взаимодействие с Сону рассыпется в прах. И неизвестно, когда в следующий раз ему представится новый шанс испытать это.
Поэтому он решил: будет сидеть до последнего. Подождёт, пока все уйдут, и тогда уйдет последним.
Но к его несчастью, не все хотели уходить по комнатам.
Гостиную покинули Хисын, Ники и Чонвон. Джейк разлёгся на теперь более свободном диване, Сону так и продолжал сидеть за Сонхуном, а Джей сидел рядом с ним.
Только теперь Ким вдруг понял, что все это время теребил волосы на затылке Сонхуна. Он убрал руки и слегка покраснел.
- Ох, Сонхуни-хен, - сказал он, чувствуя, как щеки начинают гореть. - Я все это время трогал твои волосы... Извини.
Он уже собрался убрать руки окончательно, но Сонхун вдруг быстрым движением завел руку назад, поймав Сону за запястье и не позволив убрать руку дальше.
- Ничего, - сказал он тихо. - Ты можешь ещё.
Сказать, что ему нравится, он, конечно, в присутствии Джея и Джейка не осмелился но, подставляя шею и голову поближе, он будто давал всем своим видом знать об этом.
Сонхун почувствовал, как пальцы Сону снова коснулись его волос, и внутри у него все задрожало от счастья.
Джейк, наблюдавший эту картину, открыл было рот, чтобы сказать, что Сонхун теперь и правда похож на пуделя, который просит почесать его за ушком. Но Джей быстро приложил палец к губам, не позволяя Джейку ничего говорить.
- Джейк, - позвал он, поворачиваясь в его сторону. - Ты, кстати, не хочешь прогуляться со мной до магазина?
- Почему именно я, а не Сонхун?
- Куплю твои любимые чипсы, если пойдёшь, - пообещал Джей.
Джейк, ни минуты больше не думая, поднялся с дивана, и они вышли из гостиной, оставляя Сону и Сонхуна наедине.
Сонхун выдохнул, чувствуя, как часть напряжения спала. Сону все ещё сидел у него за спиной, и его пальцы все ещё касались его волос.
Сонхун понимал, что если встанет, то Сону увидит, как он возбужден. Это было бы слишком неловко, слишком стыдно. Поэтому он решил: будет сидеть здесь до последнего, пока Сону сам не уйдет.
А Сону не собирался никуда уходить.
- Сонхуни-хен, - тихо позвал он. - Ты не хочешь массаж?
Уши Сонхуна покраснели ещё больше. Он чувствовал, как жар разливается по коже, и не знал, куда деть взгляд.
Сону улыбнулся и спустил пальцы с затылка Сонхуна на его шею. Подушечки больших пальцев стали круговыми движениями надавливать на продольные мышцы, осторожно растирая их. Движения были мягкими, но уверенными - будто он делал это уже сотни раз.
Сонхун закрыл глаза. Он чувствовал, как напряжение, накопленное за последние дни, отпускает. Пальцы Сону находили каждую тугую мышцу, каждое место, где спряталась усталость, и растворяли её.
Это странное молчаливое единение казалось сейчас Сонхуну пиком счастья. Он опустил голову ниже, открывая Сону больше доступа к шее. Сону и рад был стараться. Ему нечем было занять себя, чтобы отвлечься от грустных воспоминаний о моментах с Хисыном, что у них были, и теперь это отвлечение в сочетании с работой мелкой моторики было очень кстати. К тому же тот факт, что Сонхун вот так сидел с ним, не ушел, не отказался, не стал сопротивляться, выглядел для Сону как момент, когда самая капризная домашняя кошка разрешает себя погладить.
Поэтому оба, поймав момент, пытались насладиться им сполна, хотя и оба молчали о том, как им это нравится.
- Сильнее, - тихо сказал Сонхун.
Сону нажал чуть сильнее, и Сонхун почувствовал, как по телу разливается тепло. Он не знал, сколько это продлится, не знал, что будет завтра, но сейчас, в эту минуту, он был счастлив.
- Тебе нравится? - тихо спросил Сону.
Сонхун не ответил. Он просто кивнул, чувствуя, что слова сейчас лишние.
В какой-то момент в дверях гостиной появился Чонвон. Он остановился на пороге, глядя на странную молчаливую картину: Сонхун сидит на полу, опустив голову, Сону сидит за ним, массируя его шею, и в комнате стоит такая тишина, будто они двое - единственные люди в мире.
Чонвон переглянулся с Сонхуном. Он вдруг вспомнил, как обещал Джею спросил у Сону, нравится ли ему Сонхун. Но теперь, конечно, это было бы странно, учитывая расставание Сону и Хисына. Спрашивать такое сейчас, когда все ещё так свежо, когда Сону только начал приходить в себя, было бы неуместно.
- Сону, - позвал он. - Ты нужен на пару минут.
Ким поднял голову, убрал руки с плеч Сонхуна, и Хун почувствовал, как внутри что-то сжалось от потери этого тепла и прикосновения. Он не обернулся, не сказал ни слова - просто сидел, понимая, что теперь у него есть шанс выйти отсюда без стыда.