Насаждение Ирана. Разбор «традиционных ценностей» путинского режима

Содержание:

1. Ценности русской традиции?

2. Ценности традиционного общества

3. Нетрадиционная традиция Европы и гарантии частной собственности

4. Клуб диктаторов

5. Ценности консервативной семьи

6. Культура карательных изнасилований

Ценности русской традиции?

Стоит в самом начале оговориться, что большинство традиций частной жизни русских людей не воспринимаются властями как сущностно ценные и традиционными ценностями не являются. Такие вещи, как оливье на Новый год, походы на рыбалку или чтение Пушкина и Толстого, не способны ожидаемым для власти образом влиять на политический выбор и гражданское поведение людей.

Все ценности, продвигаемые путинским режимом, в том числе так называемые «традиционные ценности» — это нарративы, которые имеют своей целью влиять на выбор людей желаемым для власти и предсказуемым образом. Условное оливье в этом случае может фигурировать в риторике, но лишь в качестве необязательного обрамления, антуража к вещам принципиально важным.

«Пожертвовать жизнью на войне, развёрнутой государством — это достойное поведение. Уклоняться от войны, руководствуясь шкурным интересом и материалистической моралью — это поведение недостойное». «Восставать на руководителей — это плохо, потому что не сулит ничего хорошего, обречено на кровь и провал, а в случае случайного успеха к власти придут люди намного хуже и вообще воцарится внешнее управление. Лучше держаться за стабильность».

Вот, например, два хорошо узнаваемых ценностных нарратива из арсенала государственной пропаганды, которые можно считать действительно важными.

Откуда эти ценности берутся и чему наследуют? Зашиты ли эти тезисы в некий «культурный код» русского человека? Склонен полагать, что нет. Чтобы увидеть это, стоит обратиться к таким вещам, как высокая культура России, народная русская культура и российский исторический путь.

Оговорюсь, что под высокой культурой я имею в виду интеллектуальный мейнстрим — традицию литературы, критики и общественной мысли последних двух с половиной веков.

Набор главных ценностных нарративов, которые предоставляет нам высокая русская культура, наполнен яркими антигосударственническими, антикоррупционными и антиклерикальными смыслами. Культуру более яростного сопротивления казёнщине и деспотизму ещё надо поискать; она очевидно неудобна путинской системе, ведь русские интеллектуалы разных времён прямо обличают пороки этой системы и в основном ругают её.

Народная культура, локальные традиции русских регионов, слабо интересуют власть даже на уровне риторики. Государственная поддержка подобных традиций и всякого своеобразия допускается лишь для не-славян и по сути является лишь сходящей на нет инерцией раннесоветского «деколониального» дискурса, который был подхвачен элитами национальных меньшинств. Самобытность и самостоятельность русских на уровне местностей и идентичностей — это преграда для сверхцентрализации, поэтому путинские «традиционные ценности» практически не соприкасаются с русскими локальными традициями.

Путинские ценности, которые он хочет представить как относящиеся к исторической традиции России, «особому пути», не следуют из русской истории и не являются безусловными выводами из неё. Даже если мы на время забудем, что русская история многогранна и противоречива, что в ней есть место и Новгороду, и церковному расколу, и декабристам, и зарождению анархизма — если мы упростим всё до истории властной династии, здесь тоже получается несостыковка.

Российская империя шла к усиливающемуся парламентаризму и переходу к типичной конституционной монархии. Современная Россия очевидно не продолжает этот путь, равно как и не наследует внутренней модели развития СССР, который не рухнув бы, следовал дорогой тоталитарного Китая.

Путинский режим — это типичная авторитарная диктатура. Делая попытки повыдёргивать из русской истории очень отдельные, слабо связанные, но идеологически удобные куски, пытаясь искусственно объединить застой и домострой, Путин не следует какой-то «русской традиции». Путин скорее эксплуатирует её, чтобы натянуть некоторый национальный колорит на универсальные ценности, выступающие ориентиром для любого типичного диктатора-автократа. Ценности традиционного общества.

Ценности традиционного общества

27 октября, выступая на «Валдае», Путин говорит:

«Наше понимание традиционных ценностей разделяет и принимает большинство человечества. Это закономерно, ведь именно традиционные общества Востока, Латинской Америки, Африки, Евразии составляют основу мировой цивилизации»

На это высказывание стоит обратить внимание, потому что здесь он, вероятно, впервые признаёт, что «традиционные ценности» из привычной риторики — это и есть «ценности традиционного общества». Кроме того, Путин прямо указывает на то, что эти ценности универсальны — их способны разделять страны, расположенные очень далеко друг от друга и не имеющие культурной связи.

Стоит теперь назвать нормы и принципы, из которых ценности традиционного общества проистекают и на которых любое традиционное общество держится:

• Традиционная экстенсивно расширяемая экономика, основанная на земледелии или продаже ресурсов без сложной обработки;
• Стабильность и косность иерархической структуры, низкая социальная мобильность, высокая или сверхвысокая централизация;
• Сословная организация общества и божественный характер власти. Вертикальный характер связей в обществе – преобладание отношений господства и подчинения;
• Низкая ценность человеческой жизни;
• Постоянная внешняя угроза, от которой может спасти только несменяемый правитель.

Эти пункты характерны для всех типичных «традиционных обществ» и их наследниц — авторитарных диктатур современности. Далее попробуем связать этот список с риторикой государственной пропаганды и политическими решениями путинского режима.

a. Традиционная экстенсивная экономика

Россия действительно является экстенсивной экономикой, в которой, из-за нетвёрдых гарантий частной собственности и отсутствия независимых судов, инновации не рождаются. Люди не хотят вкладываться в долгосрочные проекты с отсроченной прибылью в ненадёжной правовой зоне, где любой крупный бизнес могут отнять и передать более лояльным людям.

Примерно 40% российской экономики сейчас — это продажа ресурсов и аграрный сектор. Усугубляющаяся миграция среднего класса, интересы которого игнорируются российской властью, эта и без того колоссальная доля будет увеличиваться. Идеальная модель для власти РФ — остаться с нефтегазовой трубой один на один.

В государственной пропаганде самостоятельно сделавшие себя люди интеллектуального труда, занятые в сферах, приносящих рыночную прибыль, презрительно называются классом креаклов. Нарратив власти состоит в том, что их труд в сравнении с деятельностью «обычных работяг» как бы ненастоящий, а претензии к государству завышенные. «Нечем заняться, вот и бунтуют. Взять бы вас всех и отправить на заводы».

Полезная и приносящая экономическую прибыль деятельность мелких и средних предпринимателей и торговцев также рассматривается как «ненастоящий труд» и вызывает подозрения. Культивируется нарратив о том, что торговцы злонамеренно обирают простых людей, завышая цены. Необходимость госрегуляций цен стала вопросом, который часто поднимается в последние два года. Послание власти, обращённое к самим предпринимателям: «Знайте своё место. Вы держитесь на нашей милости».

b. Стабильность структуры, низкая мобильность

Гарантии частной собственности и прочие механизмы социальной мобильности, которые обеспечивает рынок, были отданы в жертву коррупции и круговой поруке, все ключевые позиции во власти и крупном бизнесе заняты лояльными людьми. Эти люди, в свою очередь, не могут покинуть свои высокопоставленные позиции иначе, как оказавшись в тюрьме. Одновременно с этим система построена так, что большинство низовых рабочих мест никакого карьерного роста и рыночного развития не предполагают.

О политической мобильности и институтах представительства в России и говорить нечего — нечего, кроме, пожалуй, главной вещи. Основной механизм фальсификации выборов в России — это недопуск независимых кандидатов. За последние 20 лет ни на одно голосование федерального уровня независимые кандидаты допущены не были.

Ценностные нарративы, которыми режим оправдывает такое положение следующие: «Нам лучше известно, кого куда ставить, чтобы система работала лучше», «Мы назначаем управленцами профессионалов, а вы предлагаете выбрать каких-то людей с улицы? А что они умеют, какой у них был опыт?». Таким образом система лояльности замыкается сама на себе.

с. Сословная организация, вертикальный характер связей

Чиновники и силовики оформляются в сословие, с присущими ему сословными привилегиями, и даже начинают передавать власть первому поколению своих наследников, образуя династии.

В традиционном обществе вклад каждого члена в «общее дело» состоит не в активных действиях, а в поддержании изначального положения вещей. От человека, вписанного в систему, требуется не инициативность и профессиональное развитие, а лояльность и механическая работа на упрочнение стабильности.

Вертикальные связи господства-подчинения преобладают. Горизонтальные связи и низовая самоорганизация сознательно подавляются. Работа некоммерческих организаций, общественных фондов и структур локального самоуправления пресекается — главным образом через раздачу статуса иноагентов и сопряженных с этим статусом штрафов.

Госпрапаганда стремится внушить недоверие к людям, которые пытаются развивать горизонтальные связи, основанные на общих интересах. Здесь задействуются параноидальные нарративы о том, что истинные цели таких людей не совпадают с их «хорошей деятельностью», а также привычное «Государство справится с этим лучше, не путайтесь под ногами» и «Вы обманываете людей, вы мошенники, которые собирают деньги на то, с чем государство и так успешно справляется».

d. Низкая ценность человеческой жизни

Высокая смертность от предотвращаемых сосудистых заболеваний при гигантских тратах на сферу здравоохранения. Нарушение договора с частью пенсионеров и лишение их пенсий, в которые они вкладывались, которые они десятилетиями ожидали и без которых с большой вероятностью умрут. По-сталински бездарный способ ведения боевых действий, предполагающий множественные жертвы. Отсутствие внятных и действенных программ по борьбе с ранней мужской смертностью.

Всё это иллюстрирует тезис, что власти РФ человеческую жизнь не ценят. Как говорилось выше, новая военная пропаганда внушает мысль, что «умереть на войне, начатой государством, это достойное поведение». «Уклоняться от войны, ставя свой шкурный интерес выше желаний и планов государства на вашу шкуру, это поведение недостойное, бездуховное, материалистичное».

Сакральная «коллективная цель», к исполнению которой можно принуждать насильственно, ставится выше, чем желания и даже жизни отдельных людей. Происходит нормализация такого представления о действительности, и некоторая часть населения соглашается с этим внушением.

e. Постоянная внешняя угроза, от которой спасает несменяемый правитель

Риторика осаждённой крепости, воюющей со всем развитым миром, так распространена и эксплицитна, что не нуждается в пояснениях. Стоит лишь отметить, что российская власть, которую в мире не любят за нарушение международных норм, пытается сказать нам, что эта нелюбовь на самом деле связана с предубеждениями в отношении русского народа. Голоса, которые прямо говорят «да плевали мы на международные нормы, они неправильные, мы будем их менять», пока что весьма робкие.

Нетрадиционная традиция Европы и гарантии частной собственности

История белой цивилизации – это буквально история борьбы с ценностями и нормами «традиционного общества», которые описаны выше.

Начиная с античности, города-государства греков формируют такие культурно-политические и экономические явления, которые становятся почвой для принципиально иной системы ценностей, отличающих эти сообщества от «традиционных».

Главный источник этих преобразований — частная собственность на землю и идея её эффективной правовой защиты, а также институт гражданского участия в определении судьбы сообщества.

От республик Греции и Рима эти ценности переходят к европейским самоуправляемым городам, скандинавским тингам, древнерусскому Новгороду и далее переживают средневековый кризис цивилизации в североитальянских республиках.

В Англии и Нидерландах XVI–XVII веков ценности этой традиции обретают новое рождение и впоследствии заново торжествуют в остальных странах Европы.

Развитие торговли, расцвет образования и науки, демократическое самоуправление, автоматизация производства и, наконец, появление свободного от труда времени у широких слоёв населения — всё это основано на правовых гарантиях частной собственности и освобождении рынка.

Дух открытий и изобретений, ставший главной движущей опорой нашей цивилизации, несовместим с нормами типичного «традиционного общества», основного на лояльности и непоколебимых устоях.

Европейская традиция — это раздувание огня, а не сохранение пепла.

Традиция русских — это несомненная составная часть традиции Европы, а не «остального мира», в чём нас желает убедить автократ Путин, следуя своим деструктивным для нашего общества политическим интересам.

Клуб диктаторов

К ценностям традиционного общества и противопоставлению себя Европе и Западу апеллируют все постсоветские диктаторы. В некоторых случаях они делают культурные отсылки к Исламу, в других к чему-то ещё. Культурное обрамление не имеет значения.

Ключевая идея состоит в том, чтобы вывести собственность из зоны права, тем самым лишив большинство граждан своих стран силы, сделав их политически несубъектными.

Проблемы современной Европы, связанные с опасностью прихода к власти левых, которые стремятся вводить автократические методы управления своими государствами, в нашей стране — свершившаяся реальность.

Автократические правительства в постсоветских странах и остальном мире стремятся поддерживать друг друга именно в силу насильственных методов управления, отсутствия демократического представительства и иерархии, основанной на лояльности. Культурно разных Владимира Путина, Рамзана Кадырова и династию Бердымухамедовых в Туркменистане объединяет приверженность глобальным «ценностям традиционного общества».

Украина, окончательно выпавшая из клуба постсоветских диктатур, когда автократизация страны Януковичем провалилась, ожидаемо стала для Путина страной-предателем и врагом номер один даже без «сближения с НАТО». Путин не может позволить себе, чтобы эта страна когда-либо стала удачным примером рыночных реформ и сильного народного представительства.

Ценности консервативной семьи

Часто через запятую после «традиционных ценностей» Путин говорит и о ценностях семьи. Однако идеал семьи политиков-консерваторов западного мира вряд ли совпадает с тем, что Путин предлагает на практике.

Это не богатая семья, живущая в собственном особняке, способная дать всем многочисленным детям хорошее образование и внушить высокие нравственные нормы. Путин сознательно не создаёт условий для распространения подобных семей в России, потому что они никогда не станут его лояльным электоратом, но могут быть его проблемой.

Путинская поддержка многодетных семей построена таким образом, чтобы быть основным источником дохода для экстремально малоимущих маргиналов. Государство как бы «оплачивает» им производство нищих и несчастных людей, не претендующих на представительство и в некоторых случаях промышляющих криминалом.

Когда Путин говорит о «родителе один» и «родителе два», осуждая по большей части вымышленные проблемы Запада, он отводит наши глаза от того, что в России значительная доля семей является однополыми. «Родителем один» в этом случае является разведённая или брошенная женщина, а «родителем два» — её престарелая мать, с которой они живут вместе.

По доле разводов Россия обгоняет 80% стран Европы, и этот разрыв становится более ощутимым с каждым годом. Государство однако не предпринимает никаких эффективных мер для решения этой реальной проблемы, которая коренится, кажется, не в ЛГБТ-пропаганде.

Ни Путин, ни его окружение не являются сторонниками консервативной семьи. Достоверно известно, что многие из этих людей, как и Путин, разведены, имеют набор любовниц, внебрачных детей и ведут образ жизни, полный излишеств и не сочетающийся с крепкой здоровой семьёй.

Культура карательных изнасилований

Что может быть традиционного в карательной системе изнасилований, которая имеет распространение в российских тюрьмах и которая регулируется на самом высоком уровне? По некоторым недавним свидетельствам эта система логичным образом перешла также и на армию.

Если мы будем воспринимать традиционное именно в контексте ценностей традиционного общества, то карательные изнасилования и особенно угроза их применения вписываются сюда идеально, ведь это буквально столп, поддерживающий лояльность и отношения господства-подчинения. Всё, что помогает поддерживать стабильность, относится к традиционным ценностям Путина.

Это вовсе не бездуховная педерастия иных европейцев, которые допускают гомосексуальный секс ради удовольствия. Карательные изнасилования практикуются не ради удовольствия, а ради большой великой цели.

Какая цель? Триумф традиционного общества, в котором скудоумные каратели займут положение повыше других.