Ты — мой хаос. 1
— Вы знаете, что у вас кто-то в коридоре рисует черепа на стенах?
— Что? — Чонгук не поднял глаз от бумаг.
— Чёрные маркеры, левые углы. Уже три штуки. Ужасная символика, кстати. Могли бы быть оригинальнее.
Парень стоял на пороге. Молодой, слишком свободный в плечах, с чёлкой, которую явно специально не поправлял. В руках — термос, в глазах — лень, насмешка и то самое чувство, с которым смотрят на часы, когда знаешь, что собеседник опоздает.
— А вы кто, кроме того, что на двери написано? — ответил он вопросом. — «Чон Чонгук. Юридическая защита. Безупречно. Быстро. Этично.»
— Пропустил “безэмоционально”, кстати. Добавьте это.
— Ким Тэхён. Юридический факультет, курс второй. Ну, формально. По факту — катастрофа, которую сегодня выгнали с лекции, а вчера — чуть не отчислили.
— А я не прошу. Я просто пришёл посмотреть на человека, который, по слухам, однажды отправил за решётку прокурора.
Он подошёл к столу, поставил термос.
— Ты читал обо мне в интернете?
— Удивительно, но нет. Про вас шепчутся в университете. Особенно в курилке за библиотекой. А я там иногда бываю. Особенно в четыре утра, когда плохо спится.
Чонгук выдохнул. Он был в тонком сером костюме, с идеальными складками на брюках. Глаза у него были уставшие — от времени, от клиентов, от жизни в системе, которую он защищал, но давно не уважал.
— Уходи, Тэхён. У меня много работы.
— Ты мне ничего предложить не можешь.
— Ошибаешься. Я — ходячее нарушение. Я — потенциальное дело. Я — юрфак, о котором напишут статью под заголовком «Как всё пошло не так».
Он сел в кресло, вытянув ноги вперёд.
Улыбался. Так, будто вёл игру, о которой Чонгук даже не подозревал.
— Вписаться. Быть рядом. Учиться. Нет, не в смысле “подавать кофе и смотреть, как вы пишете иски”. Я хочу видеть, как это работает изнутри.
— И ради этого ты пробрался в мой кабинет?
— Ради этого я украл ваш номер в деканате. Ради этого я неделю следил за тем, когда вы приходите. Ради этого я даже начал читать ваши старые дела. В частности, дело №17.
— Тебе не должно быть доступа к делу №17.
— Именно поэтому оно меня интересует.
За окном было пасмурно. С улицы доносились гудки, капал дождь, в воздухе висел кофе и что-то ещё — неудобное, неуместное, опасное.
Чонгук встал. Подошёл к двери. Закрыл её. Медленно. Без звука. Затем повернулся.
— Если ты будешь рядом со мной, ты потеряешь всё. Свободу. Легкость. Иллюзии. Я ломаю людей. И законы, и правила. Я не наставник. Я — хищник.
— А я давно хочу, чтобы кто-то меня укусил, — просто сказал Тэхён, вставая. — Но только по-настоящему.
И в эту секунду Чонгук понял, что будет проигрывать эту игру снова и снова. Потому что впервые за долгое время в его жизни появился хаос, который пах как кофе, маркеры и разрушение.
Чонгук стоял посреди офиса, вглядываясь в закрытую дверь. Казалось, тишина становилась гуще после того, как Тэхён ушёл. Пустое кресло напротив всё ещё сохраняло его форму — отпечаток движения, тяжести, дыхания. Как будто он был здесь дольше, чем на самом деле.
«Хочу, чтобы вы меня защищали… от скуки. От правил. От системы.»
Наглость. Чистая, бесцеремонная наглость.
Но была в ней странная правдивость — как будто Тэхён действительно говорил всерьёз. А может, он просто умел быть убедительным. Слишком убедительным.
Чонгук налил себе воды. Руки дрожали. Незаметно, но достаточно, чтобы он сам это почувствовал.
Этот мальчишка не был обычным любопытным студентом — слишком целенаправленный, слишком уверенный. Или, наоборот, слишком сломанный, чтобы бояться.
Через два дня Тэхён снова появился.
— У вас, кстати, плохая охрана. Я просто улыбнулся секретарше, и она даже не спросила, куда я иду.
— Это называется харизма, — добавил он, проходя внутрь, будто ему принадлежала половина офиса.
На нём была тёмно-синяя куртка, потрёпанная в вороте, с пятном краски на левом рукаве. Он сел в кресло и вытащил тетрадь с размашистыми записями, набросанными наискосок. Там были фразы с судебной терминологией, имена судей, а посреди — жирный круг с подписью:
— Я устроился помощником в канцелярию суда. Неофициально.
— Не всё в жизни законно, мистер адвокат. Некоторые вещи просто… происходят.
Он достал конфету из кармана, бросил в рот и заговорил через сладость:
— Я хочу попасть на заседание, которое вы ведёте в четверг. Мест не будет, но вы можете сделать так, чтобы я вошёл как стажёр.
— Тогда я найду, как проникнуть через чёрный вход.
— Ты не понимаешь, во что лезешь.
— А вы не понимаете, как это — всю жизнь видеть ложь, но не иметь к ней доступа. Я хочу видеть, как она выглядит в суде. Как в неё врезаются словами. Как вы это делаете. Потому что вы делаете это… красиво.
Последнее слово он произнёс почти на выдохе. Слишком искренне для дурака. Слишком странно для лести.
— Я знаю, вы смотрели моё досье.
— Конечно. Университет выслал его после твоей «акции» с профессором Ли.
— Он не должен был лапать меня, — спокойно сказал Тэхён. — А я не должен был разбивать ему нос микрофоном.
Тишина повисла в воздухе как пауза в приговоре. Долгая. Тяжёлая.
— Я не из тех, кто просит пощады, Чонгук. Но вы… не из тех, кто даёт её. Мы подходим друг другу. Вы просто ещё не поняли этого.
Он встал. Медленно подошёл к столу.
И оставил на нём что-то — тонкий клочок бумаги, свернутый вдвое.
Чонгук не успел ничего сказать — дверь уже закрылась. Только когда воздух снова стал холодным, он развернул записку.
«Ты слишком умён, чтобы жить скучно. А я — слишком мёртв, чтобы жить по правилам. Выбери, кого спасать первым.»
Позднее, вечером, когда свет в офисе уже давно должен был погаснуть, Чонгук сидел в кресле.
На столе мигал экран — в нём открыто дело №17, файл, к которому он не возвращался три года.
На фото — юный мальчик, испуганный, в окровавленной рубашке, рядом с отцом. Подпись: «свидетель, несовершеннолетний».
А потом — открыл браузер и набрал в поиске:
«Ким Тэхён — дело в университете. Скандал. Обвинение.”
И, наконец, старый пост в студенческом блоге, с подписью:
«Он молчал, когда все кричали. Он смотрел, когда другие отворачивались. А потом сделал то, чего никто не ожидал.»