Ночь была беззвучной, словно мир затаил дыхание перед последним актом трагедии. Кабинет Чонгука утопал в полумраке, лишь монитор отбрасывал слабый свет на его лицо. Он сидел, не двигаясь, уже который час просматривая документы по делу №17. Его пальцы дрожали от усталости, но он не мог остановиться. Там — конец. Там — ответы.
В квартире было тихо. Слишком. После всего, что они обнаружили, Тэхён не проронил ни слова. Он сидел в углу дивана, сгорбившись, как будто холод заполнил всё его тело. Упёршись локтями в колени, он смотрел в пустоту.
Квартира, в которую Тэхён вернулся накануне, была пуста. Он сидел на полу среди обрывков документов, не включая свет, глядя в экран ноутбука, где на столбцах Excel-таблицы выстраивались чужие трагедии. Он сложил кусочки, соединял ниточки, как будто склеивал костяк давно мёртвого дела.
Пыльный вечер затягивал город серой пеленой. Дело №17 больше не было просто папкой на столе или мертвым номером в архиве. Оно начало дышать. Рывками. Хрипло. Как живое существо, вырвавшееся на волю. И теперь оно шло за ними.
На стене квартиры Тэхёна расползалась сложная карта: имена, документы, фото, даты. Чонгук всё чаще задерживался у него — сперва из-за интереса, затем по зову тревоги, и, наконец, потому что не мог иначе. Между ними образовалась странная, напряжённая связь — из непонимания, любопытства, раздражения и… чего-то ещё, пока не поддающегося описанию.
Дождь с утра не прекращался. Он бил по окну офиса Чонгука так, словно хотел выбить его из этой реальности и заставить признаться самому себе: он сдался тогда. Когда всё было на волоске. Когда дело №17 ещё дышало.
Заседание по делу №17 должно было быть закрытым. Оно таким и было.
— Вы знаете, что у вас кто-то в коридоре рисует черепа на стенах?