Ты — мой хаос. 9
В квартире было тихо. Слишком. После всего, что они обнаружили, Тэхён не проронил ни слова. Он сидел в углу дивана, сгорбившись, как будто холод заполнил всё его тело. Упёршись локтями в колени, он смотрел в пустоту.
Чонгук двигался молча. Разогрел остатки еды. Поставил чашку чая рядом. Даже не спросил — знал, что ответа не будет. Всё было иначе.
— Ты знал его лично? — тихо спросил Тэхён спустя, казалось, вечность.
— Да, — Чонгук остановился, — он был моим наставником. Подписал мой диплом. Дал первую практику.
Голос Тэхёна был едва слышен, но именно в нём звучала злость. Предательство. Разочарование. Он не отрывал взгляда от пола, пока Чонгук присел рядом, ближе, чем раньше позволял себе.
— Я не знал. Клянусь. Я был просто… студентом.
Тэхён повернул голову. Их взгляды встретились. Наконец-то. И в этом взгляде не было обвинения. Только непонимание.
Он словно ждал, что Чонгук всё объяснит. Сотрёт этот кошмар.
Но Чонгук ничего не сказал. Он просто протянул руку и сжал его запястье.
— Ты дрожишь, — прошептал Чонгук. — Сколько ты не спал?
— Не знаю. — Тэхён выдернул запястье, но не ушёл. Остался рядом. — А ты?
— Я думал, что это просто дело.
— А я думал, что ты просто адвокат. — Губы Тэхёна изогнулись в насмешке, но она быстро угасла.
Чонгук, двигаясь медленно, неуверенно, коснулся его щеки. Не крепко — будто спрашивал разрешения.
Тэхён не отстранился. Он только закрыл глаза.
Может, на секунду. Может, на минуту.
Как будто боялся, что всё разрушится.
Но Тэхён открыл глаза и потянулся ближе.
Губы соприкоснулись снова, уже глубже, жаднее. Без объяснений, без слов. С поцарапанной усталостью на пальцах. С этой безысходной привязанностью, которая не имела смысла, но имела вес.
Он прижался ближе, заползая с ногами на диван, забирая на себя тепло.
А Чонгук не сопротивлялся. Он поглаживал Тэхёна по волосам, пока тот дышал у его горла, и позволил ему цепляться за рубашку, словно за последнее, что не уходит.
— Я не знаю, кто ты, — прошептал Тэхён. — Но мне почему-то… страшно потерять тебя.
Они сидели так долго. Слишком долго. Пока ночь не затопила комнату. Пока улицы не опустели.
И только тогда Тэхён поднялся. Оттолкнулся от него, как от костыля, который не имел права держать его так крепко.
— Завтра мы пойдём в тот архив. Я вспомнил имя женщины, которая исчезла. У неё был сын.
— Нет. Но он был там. Я это знаю.
— Не на сто процентов, — Тэхён уже стоял в дверях, — но достаточно, чтобы умереть за это.
А Чонгук остался сидеть. Пальцы дрожали. Он чувствовал, как всё выходит из-под контроля. Как чувства смешиваются с долгом. Как он уже не понимает, ради чего борется.
С незнакомого номера. Без имени. Только фотография.
Старый снимок Тэхёна. В школе. С отцом.
«Он — не тот, за кого себя выдаёт.
Когда Тэхён вернулся из ванной, в комнате уже горел только один торшер. Чонгук всё ещё сидел на диване, уставившись в телефон, где всё ещё мерцала полученная фотография.
— Что это было? — спросил Тэхён, перекидывая полотенце на плечо.
Ложь повисла в воздухе, густая и тяжёлая.
Но Тэхён не стал настаивать. Он просто кивнул и сел рядом, слишком близко, словно случайно. Влажные волосы прилипли к шее, дыхание было хриплым.
— Ты думаешь, я лезу не в своё дело? — вдруг спросил он.
— Я думаю, ты лезешь туда, где тебя могут уничтожить.
— А ты хочешь, чтобы я остановился?
Чонгук взял в руку кружку, но руки были слишком напряжёнными. Кожа на пальцах побелела.
Он чувствовал, как гнев растёт внутри — не на Тэхёна, а на себя. За слабость. За чувства, которые не должен испытывать к свидетелю. За поцелуй. За всё.
— Почему ты такой упрямый? — спросил он.
— Потому что боюсь, что если остановлюсь — то всё забудется. И то, что с ней случилось, и то, что я… нашёл.
Тэхён встал. Подошёл к окну. Город за стеклом жил своей жизнью — машины, неон, чужие судьбы.
— Я всё чаще думаю, что во мне что-то сломано, — сказал он тихо. — Не знаю, могу ли вообще кому-то доверять. Не знаю, чувствую ли что-то по-настоящему. Кроме злости.
Вопрос прозвучал почти как выстрел.
Тэхён повернулся. Не сразу, будто пытался решить — сказать или убежать.
— Сложно сказать. — Он подошёл ближе. — Может, привязанность. Может, зависимость. Может, ты — просто тот, кто меня слышит.
Он остановился так близко, что Чонгук мог различить капли воды на его ключицах. И всё же не коснулся.
Но Тэхён сделал это сам. Сел ему на колени, как будто между ними не было границ. Как будто всё уже было позволено.
— Ты хочешь этого? — спросил он.
— Это неправильно, — прошептал Чонгук.
Губы встретились вновь — глубже, дольше. На этот раз — не под давлением страха, а будто они пытались спрятаться в поцелуе от того, что было снаружи. От реальности, от дела №17, от боли.
Руки Тэхёна были прохладными, но уверенными.
Он медленно расстегнул пуговицу на рубашке Чонгука, не торопясь.
Каждое движение будто говорило: я не спешу, но и не отпущу.
А потом их снова накрыла тишина.
Когда тела утихли. Когда дышали в одну точку потолка, не говоря ни слова.
— У меня плохое предчувствие, — выдохнул Чонгук, не открывая глаз.
— Я тоже чувствую… как будто кто-то дёргает ниточки.
— Нет. Только если сам меня не выгонишь.
Чонгук провёл пальцами по его спине.
— Потому что ты не знаешь, что я делал, чтобы добраться до дела №17.
Тэхён на секунду обернулся. Его взгляд был тяжёлым, как будто он собирался сказать что-то, что изменит всё. Но он передумал. Только бросил:
— Завтра тебе всё расскажу. И, возможно, ты меня возненавидишь.