Парадокс толерантности: свобода, которая заставляет подчиняться

Когда я жил в Европе, я часто слышал: “Мы — свободное общество. У нас есть равенство, плюрализм, демократия”. Но чем больше я наблюдал, тем чаще замечал странное противоречие. Если ты разделяешь официальную повестку — тебе обеспечена поддержка, площадки для самовыражения и ощущение, что ты “на правильной стороне”.

Но если твои взгляды не вписываются в шаблон — то никакой реальной свободы слова нет. Ты сталкиваешься с отчуждением, агрессией или мягким культурным бойкотом.

Я видел это на себе. Я общался с самыми разными людьми: израильтянами, тунисцами, белорусами, турками, русскими, чилийцами, украинцами, азербайджанцами. Но парадоксально — именно в обществе, которое кричит о толерантности, я чувствовал, что саму толерантность применяют выборочно. Если ты не хочешь жить по их культурному коду, то ты не просто “другой” — ты неправильный.

С большинством немцов разговор редко заходил дальше small talk. Как только я начинал проявлять свою культуру, свою эмоциональность, я замечал их напряжение. Как будто я триггерил у них глубокий внутренний конфликт: непринятие моего отличия и одновременно — непринятие своего же неприятия.

Почему западная толерантность — это не про принятие, а про новую форму давления?

Идея толерантности должна означать свободу мнений. Но почему она перестала работать в реальности? Толерантность, как я увидел на опыте, не означает уважение к культурам, которые отличаются от западной. Она означает принуждение к новому набору ценностей, где есть “правильные” и “неправильные” взгляды.

Где культура, в которой принято проявлять эмоции, уважать силу, жить традициями, воспринимается как угроза. Я вижу в этом отголосок коллективной травмы.

Обида на авторитетные фигуры, которые неправильно обращались с силой.

Когда ты не научился взаимодействовать с архетипом власти и силы, ты начинаешь её желать и ненавидеть. В психологии это называется амбивалентные отношения, подразумевающие качели от любви до ненависти. И вместо того, чтобы осознанно выстроить зрелую модель управления, ты пытаешься уничтожить сам принцип силы, с которыми у тебя нездоровые отношения.

Вот откуда идёт эта болезненная западная одержимость равенством, которая на деле не приводит к балансу, а создаёт новую форму давления.

Смена власти ради смены власти — путь в никуда

Мне часто говорили: “Настоящая демократия — это когда власть сменяемая”. На бумаге звучит прекрасно. Но почему там, где сменяемость власти вводилась насильно, страны превращались в руины?

• Ливия. Когда был Каддафи, страна была стабильной, люди жили достойно. Сегодня — тотальный хаос и беззаконие.

• Сирия. Что принесла “борьба за свободу”? Разрушенные города, миллионы беженцев, нескончаемая война.

• Ирак. Сначала Запад устранил Хусейна, а потом 20 лет пытался заново построить страну, которая до сих пор не восстановилась.

Разве это свобода?

Восточные общества по-другому воспринимают власть. Для них авторитетная (не авторитарная, а именно авторитетная!) власть — это не угнетение, а гарантия опеки и стабильности. Когда ты искусственно разрушаешь этот баланс, ты не создаёшь демократию — ты создаёшь хаос. Но западные страны настолько одержимы своей картиной мира, что продолжают навязывать её как универсальный стандарт.

Ирония свободы, которая лишает выбора

Сегодня под видом борьбы за “свободный мир” создаются новые рамки, где отличные от западных модели мышления автоматически считаются “неправильными”.

• Если ты уважаешь авторитетную власть — ты “жертва пропаганды”.

• Если ты считаешь, что не все страны могут жить по одним и тем же принципам — ты “враг свободы”.

• Если ты ценишь традиции, веришь в Бога, семью, уважаешь силу — ты “консервативный дикарь”.

Но как можно говорить о толерантности, если толерантность не распространяется на инакомыслие? Как можно говорить о свободе, если за несогласие с “правильной” позицией ты становишься изгоем?

Мне казалось, что мир движется к принятию разных путей развития, разных культур, разных моделей управления. Но в итоге я увидел, что “право быть разными” оказалось правом быть разными только в рамках одной системы.

Разве это не противоречие? Или это просто очередной инструмент глобального контроля?