«Татьяна, у меня ощущение, что я живу чужую жизнь». Эту фразу мне пишут чаще, чем можно подумать. Женщина рассказывает, что её мама рано осталась одна с детьми, бабушка тоже, и вот теперь она сама — разведена, одна с сыном, и в голове крутится страшная мысль: «Это проклятие? Это у нас в роду?»
Меня зовут Татьяна Сереброва, и примерно каждое третье письмо, которое приходит ко мне в неделю, начинается почти одинаково: «Татьяна, кажется, на мне сглаз». Дальше идёт перечень: всё валится из рук, на работе неприятности, поссорилась с сестрой, плохо сплю, кошелёк потеряла. Иногда в письме есть подозреваемая — свекровь, коллега, бывшая подруга, которая «как-то странно посмотрела».
Самый тяжёлый час не вечер, а время, когда в доме уже тихо. Телефон лежит рядом, и рука открывает чат ещё до того, как вы решили писать. Потом стыдно, потом снова проверка: в сети или нет, прочитано или нет.
Сон, который возвращается, редко бывает «просто усталостью». Человек тонет, опаздывает на поезд, ищет ребёнка в чужом подъезде, видит бывшего на своей кухне. Утром стыдно рассказывать. К вечеру сюжет снова стоит в дверях.
Письмо обычно короткое. «Я всё время на работе, он говорит, что я его не вижу. Если уйду с места, мы останемся без денег. Если останусь, останусь без него». Это не вопрос про карьеру. Это вопрос, кого вы уже почти отпустили и боитесь назвать.
Когда деньги начинают утекать, человек сразу ищет порчу. Иногда она ни при чём. Бывает долг, который стыдно назвать. Бывает человек рядом, который просит «ещё немного». Бывает своя усталость: работа есть, сил нет, и всё выглядит как чужое воздействие.