Глава 39. Хоррор-шоу (4). Ребенок на картине — это ты.
Кровавые слова «Я люблю тебя» снова и снова проступали на стекле. Цвет становился все гуще; письмена заполнили окна, поползли по стенам и вскоре покрыли их почти целиком. От свежей крови исходил тяжелый смрад, вызывавший тошноту.
С потолка сорвалось несколько капель свежей крови и упало на людей. Оператор уже лежал без сознания, а Цзи Юньсяо вытащил из-под рубашки крест. Белая вспышка заставила кровавые письмена побледнеть, но через мгновение они проступили снова — еще ярче прежнего.
При виде крови тело Чэн Чжичу напряглось. Он быстро пришел в себя, выхватил заранее купленную карту и активировал ее.
Карта называлась «Очищающий огонь» и на полминуты создавала пламя, способное сжигать злобную энергию и злых духов. Это была довольно мощная атакующая карта.
Стоило активировать «Очищающий огонь», как из ладони Чэн Чжичу вырвался теплый шар белого пламени и принялся выжигать кровавые письмена.
Эффект оказался превосходным. Письмена исчезали почти без сопротивления; несколько мелких духов с воплями исказились и растворились в огне.
Чэн Чжичу немедленно попытался открыть окно, но оно по-прежнему не поддавалось. Значит, тот, кто запер их внутри, не был уничтожен, а сгоревшие призраки оказались лишь мелкими духами.
«Сколько же призраков обитает в этом поместье? И почему их столько?.. А главное — какую роль в этот раз сыграет связь с призраком?»
Вспомнив безумные, одержимые кровавые признания, Чэн Чжичу почувствовал, как по затылку пробежал холодок. Он мысленно выругался, глядя на «Окровавленное кольцо».
Очевидно, именно из-за этого проклятого предмета его снова связало с местным призраком, который теперь не собирался отпускать. И Чэн Чжичу почти не сомневался: второй такой удачи, как с Се Юаньхуаем, с которым еще можно было договориться, не выпадет.
«Но кто этот призрак? Сам Чжоу Лочэнь — или то, что его убило?»
Бай Сисин видел все происходящее и, в отличие от потерявшего сознание оператора, оставался удивительно спокоен. Он посмотрел на Чэн Чжичу и спросил:
— Младший Чэн, ты знаешь, как изгонять призраков?
— Немного. — Чэн Чжичу не хотел раскрывать подробности игры и потому ответил уклончиво: — Но я не уверен, что сумею справиться со здешним призраком. Он очень силен.
Бай Сисин кивнул и посмотрел на человеческую голову у двери.
— Теперь, когда мы здесь в ловушке, похоже, нам нужно найти способ убить призрака, чтобы выбраться отсюда.
На середине разговора телефон Бай Сисина внезапно завибрировал — пришло сообщение.
— Вы можете связаться с внешним миром? — Чэн Чжичу сперва опешил, а потом обрадовался.
Во время обычных миссий пользоваться телефонами было невозможно. К тому же аппарат Чэн Чжичу забрали перед съемкой, поэтому он не ожидал, что телефон Бай Сисина сохранит связь. Пусть спасти их извне вряд ли кто-то смог бы, сама возможность связаться с внешним миром уже давала надежду.
«…Это не совсем обычное сообщение».
Бай Сисин достал телефон и прочел его. Свет в его глазах мгновенно померк.
— Похоже, это от призрака. Он хочет, чтобы я показал сообщение младшему Чэну. — Бай Сисин помрачнел. — Он даже воспользовался номером моего кузена.
С этими словами Бай Сисин передал телефон Чэн Чжичу и продолжил рассуждать вслух:
— Судя по всему, этот призрак умеет вмешиваться в связь. Дело не только в мобильных телефонах. Сяо Лю говорил, что режиссер не получал отсюда сигнал, хотя люди внутри прекрасно его слышали. Вероятно, призрак подменил связь. Значит, мы не можем связаться с внешним миром и позвать на помощь. Даже если бы связь удалось установить, мы не знаем, кто был бы на другом конце.
Чэн Чжичу взял телефон с тяжелым сердцем. Он и не рассчитывал особенно на помощь извне, но окончательная потеря этой надежды все равно расстроила. Впрочем, Чэн Чжичу быстро собрался и открыл сообщение.
Отправитель действительно был указан именно так, как сказал Бай Сисин: «Двоюродный брат Бай И».
[Ты все еще помнишь то, что здесь произошло? На самом деле, ты уже был здесь раньше — 12 лет назад.]
«В тот самый год, когда умер Чжоу Лочэнь?»
Чэн Чжичу напряг память, но ничего не вспомнил. Более того, только вчера вечером они случайно заговорили дома о городе С, и мать ясно сказала: раньше семья сюда не приезжала.
Вероятно, игра снова подстраивала прошлое под сценарий, как уже бывало в других инстансах. Эти «воспоминания» не имели отношения к его настоящей жизни. Подумав, Чэн Чжичу напечатал ответ:
[Я не помню, чтобы был здесь раньше.]
Через несколько секунд на экране появился ответ, а после короткой паузы пришло еще одно сообщение.
[Если ты выиграешь, я отпущу всех вас. Если ты проиграешь, я все равно отпущу их, но ты должен остаться здесь со мной навсегда.]
[Пока идет игра, я не причиню им вреда. Но если ты не согласишься, я убью всех присутствующих. Ты знаешь, что у меня есть возможность сделать это.]
Прочитав условия, Чэн Чжичу нахмурился. Слишком уж похоже на ловушку. Он напечатал:
[В какую игру ты хочешь поиграть? И какие правила?]
[Правила простые. Когда игра начнется, ты сможешь свободно передвигаться и прятаться, а я буду тебя искать. Я появлюсь в облике «человека» и не стану использовать способности, недоступные обычному человеку. Если продержишься два часа и ни разу не попадешься мне на глаза, ты победишь.]
Чэн Чжичу не поверил и ответил:
[Я тебя не вижу. Откуда мне знать, что ты не обманываешь? И правила устанавливаешь ты — значит, можешь изменить их в любой момент.]
[Мои силы также будут ограничены в игре, потому что она будет проходить не здесь, а в другом месте.]
[То, что ты мне не доверяешь, нормально. Я действительно ничем не могу доказать, что говорю правду.]
[Так что это не предложение, а угроза. Если ты не согласишься, я прямо сейчас убью их всех и оставлю в живых только тебя. Неважно, сыграем мы до этого или после.]
В ту же секунду лежавший без сознания оператор внезапно вскрикнул. На его шее проступила неглубокая кровавая царапина, словно нанесенная невидимым лезвием. Пришло новое сообщение:
[Видишь? Я знаю, что у тебя есть свои средства, но их недостаточно, чтобы уничтожить меня. Ты хочешь защитить остальных, но надолго ли тебя хватит? Итог все равно не изменится.]
[Только если согласишься на мои условия, у тебя появится шанс выбраться отсюда.]
Чэн Чжичу нахмурился. На самом деле он уже почти решил согласиться. Это был его инстанс; Цзи Юньсяо и Бай Сисин оказались втянуты случайно. Один человек уже погиб, а Чэн Чжичу не был уверен, что сумеет защитить остальных. Меньше всего ему хотелось подвергать их опасности из-за себя.
К тому же оставалась особая задача — поцеловать босса. Судя по всему, призрак, с которым он переписывался, и был боссом. Так или иначе, им придется встретиться: если Чэн Чжичу не выполнит условие и навсегда застрянет здесь. Наконец он напечатал:
[Зачем тебе вообще играть со мной? Если ты просто хочешь, чтобы я остался, можешь сделать это прямо сейчас.]
Чэн Чжичу будто услышал тихий смешок.
[… Возможно, это потому, что я люблю тебя.]
[Если ты согласен на мое предложение, поднимайся на второй этаж, поверни направо и войди в спальню. Я хочу тебе кое-что показать.]
Чэн Чжичу глубоко вдохнул, крепче сжал телефон и обратился к Бай Сисину:
— Мне придется ненадолго оставить ваш телефон у себя, чтобы поддерживать с ним связь.
— Все в порядке. Но ты уверен, что хочешь на это согласиться?
Бай Сисин, все это время наблюдавший за их перепиской, решительно покачал головой.
— Это слишком опасно. Не слушай его. Правила устанавливает он, и, как только ты попадешь в ловушку, все окажется в его руках.
Цзи Юньсяо схватил Чэн Чжичу за запястье.
— Мы можем пойти вместе, — тревожно сказал он. — Я не отпущу тебя одного.
— Боюсь, идти придется только мне.
Чэн Чжичу улыбнулся, шагнул ближе и прошептал Цзи Юньсяо на ухо:
— В эту миссию втянуло меня одного. Вы все оказались здесь по моей вине… К тому же, если останетесь, сможете защищать остальных. Кто знает, что еще выкинут призраки?
— Я отлично играю в прятки. С детства ни разу не проигрывал.
После короткого молчания Цзи Юньсяо наконец отпустил его руку. Он кивнул, посерьезнев.
— Я верю в тебя. Я буду защищать их, так что ты должен вернуться в целости и сохранности.
Чэн Чжичу улыбнулся, попрощался с обоими и направился к лестнице. Он убеждал себя, что даже если проиграет, это не станет катастрофой. Главное — найти босса, а дальше можно просто поцеловать его…
«Монета Джокера» вдруг прошептала в его сознании:
«Если не уверен, можешь воспользоваться мной. Я принесу тебе удачу».
Чэн Чжичу безжалостно отверг соблазн «Монеты Джокера» и ступил на лестницу, ведущую на второй этаж.
Лестничный пролет был со всех сторон зажат стенами, отчего казался особенно длинным и узким. На стенах висели картины — в основном детские портреты. Пока Чэн Чжичу поднимался, глаза нарисованных детей поворачивались вслед за ним, а выражения лиц постепенно менялись.
Раздался тихий детский плач, и вокруг начали появляться молочно-белые тени. Все они были детьми. Одни прятались за горшками с растениями, выставив только головы, другие высовывались прямо из потолка по пояс.
К Чэн Чжичу они не приближались и агрессии не проявляли. Большинство выглядело печально: дети тихо всхлипывали и лишь следили за ним глазами.
«Почему здесь все призраки — дети?..»
Чэн Чжичу было скорее не страшно, а странно. Он невольно задумался, связано ли это с любовью Чжоу Лочэня к детям — и, возможно, с причиной его смерти. И тут Чэн Чжичу вспомнил, что забыл спросить у призрака, в каком облике тот появится во время игры.
На втором этаже он, как велели, повернул направо. В этот момент один призрачный ребенок приблизился. В отличие от остальных, он явно заинтересовался Чэн Чжичу и протянул маленькие ладони, будто хотел ухватиться за одежду.
На полу мгновенно проступила кровавая строка. Перепуганный маленький призрак тут же отскочил и спрятался в темном углу. Письмена растаяли и почти сразу сложились в новую фразу, обращенную уже к Чэн Чжичу:
«Он не может говорить с другими призраками и общается только письменно?»
Глядя на кровавые строки, Чэн Чжичу задумался. Поначалу он считал, что телефон и письмена нужны лишь для устрашения, но теперь стало ясно: причина, вероятно, глубже.
Чэн Чжичу толкнул дверь третьей комнаты и сразу почувствовал запах крови. За окном уже начинало темнеть. Он включил свет — и увидел прямо перед собой обезглавленный труп в луже крови. Одной руки у тела тоже не было.
Похоже, это был один из сотрудников съемочной группы. Чэн Чжичу вспомнил руку, которая подзывала их, и отрубленную голову. По спине пробежал холодок.
Значит, призрак оторвал у трупа руку и голову, используя их, чтобы заговорить с людьми и выманить Сяо Лю из комнаты. Чэн Чжичу еще тогда почувствовал неладное, но не успел понять, что это настоящее сверхъестественное нападение, и потому не остановил Сяо Лю вовремя.
После исчезновения Сяо Лю за дверью пролилось много крови, поэтому Чэн Чжичу не знал, жив ли тот. Где-то в поместье оставались второй реквизитор и оператор.
Чэн Чжичу отправил призраку сообщение:
[Кроме трех других, которые были со мной, где остальные? Они были убиты тобой?]
[Нет. Они заперты в другой комнате.]
[Я убил только этого человека.]
[Того, кто исчез за дверью, я лишь ранил и перенес в другое место. Я его не убивал. Убивать людей без причины для меня бессмысленно.]
[Если убийство для тебя бессмысленно, тогда почему ты убил этого человека?]
Прочитав ответ, Чэн Чжичу нахмурился. До этого он считал, что здешние призраки убивают без всякой причины, но, похоже, конкретно этот действовал иначе.
«Потому что он сам хотел тайком взглянуть на картину на стене».
Чэн Чжичу поднял взгляд и осмотрел просторную спальню. Помимо большой кровати здесь стояли книжные шкафы, заполненные наградами, фотографиями и личными вещами.
В отличие от остальных комнат, где картины висели повсюду, здесь была только одна. Ее скрывала белая ткань.
Обезглавленное тело лежало прямо перед картиной. Похоже, призрак не солгал: человека убили за попытку посмотреть на нее. Чэн Чжичу активировал навык «подсказка», но тот не сработал.
Перед миссией он потратил почти все очки выживания на карты и не успел повысить «подсказку» до третьего уровня. Второй уровень действовал лишь в инстансах высокой сложности и ниже. Сложность нынешней миссии оставалась неизвестной; возможно, ее уровень сложности был выше, а значит, подсказка не сработает.
Новых сообщений больше не приходило — словно призрак не возражал против его поисков. Чэн Чжичу открыл шкаф и начал одну за другой рассматривать награды и фотографии. Кубки и дипломы принадлежали Чжоу Лочэню, а на снимках художник чаще всего был запечатлен с детьми. Среди них нашлось несколько фотографий с Бай И.
Красивый юноша на снимках сразу привлек внимание Чэн Чжичу. Что странно, почти на всех фотографиях молодой Бай И сохранял одинаково равнодушное выражение. Даже рядом с учителем он не улыбался.
Лишь на одном снимке Бай И сидел перед мольбертом, а Чжоу Лочэнь стоял позади и направлял его движения во время рисования. На губах юноши играла легкая улыбка, взгляд был необычайно мягким.
Чэн Чжичу стало любопытно. Но в фокусе были только эти двое, поэтому полотно на мольберте вышло размытым. Можно было разобрать лишь человеческую фигуру и большое красное пятно внизу.
Немного подумав, Чэн Чжичу вернул снимок на место. После миссии он собирался спросить Бай Сисина, можно ли забрать фотографию и отдать Бай И. Возможно, тому будет приятно увидеть ее.
Осмотрев награды и фотографии, Чэн Чжичу ничего подозрительного не нашел, зато окончательно убедился: это, вероятно, спальня Чжоу Лочэня.
«Если так, то не та ли картина под белой тканью — работа Бай И?»
Чэн Чжичу посмотрел на закрытое полотно. Бай Сисин говорил, что Чжоу Лочэнь особенно любил работу Бай И и повесил ее у себя в спальне. Других картин здесь не было.
[Можешь снять ткань и посмотреть на картину.]
[Им нельзя это видеть, а тебе можно.]
Прочитав сообщения, Чэн Чжичу подошел к картине, протянул руку и осторожно снял ткань. Перед ним оказался портрет маленького мальчика.
Ребенок на портрете был очарователен, словно выточенный из белого нефрита и снега: нежная светлая кожа, волосы бледного оттенка, огромные глаза — как прекрасные стеклянные самоцветы, а улыбка — словно распустившийся солнечный цветок. Он стоял среди моря алых роз; мягкие, почти сказочные краски делали сцену похожей на сон.
Именно над этим полотном работал молодой Бай И на фотографии.
А мальчик на картине… Чэн Чжичу резко застыл.
«Ребенок на картине — это ты».
«Ну как? Тебе все еще нравится эта картина?»
Кровавые слова проступили на стене вокруг портрета. Нарисованный мальчик моргнул, и в ту же секунду Чэн Чжичу окутал аромат роз.
Насыщенный, пылкий, дурманящий до самозабвения.
Мальчик протянул руки из картины, мягко взял Чэн Чжичу за руку и втянул внутрь. Изображение ожило. Легкий ветер колыхнул ярко-красные лепестки, и постепенно вокруг стали слышны звуки. Мальчик вышел из моря цветов и бросился к отцу. Мать держала за руку маленькую девочку. Все четверо были счастливы.
Лежавший на полу телефон вспыхнул, показывая эту строку. Затем экран медленно погас и больше не реагировал.
Сегодня Бай И даже не открыл дневник. Вместо этого он купил три альбома для набросков.
История поиска в телефоне изменилась: вместо «как добиться натурала», «что делать, если человек, который мне нравится, меня не любит», «что делать, если тот, в кого я тайно влюблен, слишком туго соображает» появились: «матросская форма», «костюм кролика», «нижнее белье XXX» и другие запросы.
← Предыдущая глава • Следующая глава →