Глава 40. Хоррор-шоу (5). Его сон.
Первым Чэн Чжичу почувствовал густой аромат роз. Внезапно закружилась голова, перед глазами потемнело, и он едва не потерял сознание. Когда зрение прояснилось, он обнаружил себя посреди моря цветущих роз. Алые лепестки трепетали на ветру, а воздух был густо пропитан цветочным ароматом.
— Чжичу, иди сюда. Хочешь взглянуть на свою фотографию, которую сделал папа?
Тут Чэн Чжичу понял, что не может управлять телом: словно смотрел на происходящее чужими глазами. Услышав знакомый зов, он невольно повернул голову и увидел молодого отца с цифровой камерой в руке. Тот тепло улыбался ему.
Чэн Чжичу опешил, а потом понял, что смотрит на мир с непривычно низкой точки. Он услышал, как детский голос мягко ответил:
Он опустил глаза и увидел маленькие белые ладони. Они осторожно раздвинули стебли роз, стараясь не уколоться о шипы, а тело само медленно двинулось вперед.
Чэн Чжичу внезапно вспомнил портрет, который видел перед тем, как потерять сознание. Там он тоже стоял среди роз — с ослепительной улыбкой и невинным, прозрачным взглядом, не тронутым ни единой пылинкой.
«Неужели я сейчас внутри картины — и одновременно в собственном детском теле? Но что тогда с прятками? Призрак предупреждал, что игра пройдет не в поместье, а в другом месте. Если этим местом стал мир картины, как мы будем играть, пока я не могу управлять телом? И вокруг столько людей. Кем среди них станет призрак? От какого именно „человека“ мне придется прятаться?»
В этот момент налетел легкий ветер. Лепестки перед глазами Чэн Чжичу вдруг сложились в едва различимую строку.
«Игра еще не началась. После окончания обратного отсчета ты получишь контроль над своим телом, но не сейчас».
«За это время ты поймешь, от чего тебе нужно скрываться».
«Можешь попробовать угадать, кто этот „человек“, от которого тебе придется прятаться».
Чэн Чжичу занервничал. Он попытался открыть системный рюкзак, позвать систему и Сосновую Шишку, но никто не ответил. Лепестки снова переместились, образуя новую фразу.
«Правила одинаковы для нас обоих. Мы можем пользоваться только возможностями обычного „человека“».
«Ты можешь рассчитывать только на себя».
«Значит, потом мне придется убегать в теле ребенка?»
Сердце Чэн Чжичу сжалось. Стоило ему дочитать, как лепестки рассыпались и растаяли на ветру. Туристы вокруг ничего необычного не заметили и продолжали любоваться прекрасным пейзажем.
Мальчик тоже не обратил внимания на странное поведение лепестков. Сделав снимок, он радостно бросился к отцу и начал листать фотографии в камере. Когда папа сказал, что теперь хочет сфотографировать сестру, мальчик вернул аппарат и отошел в сторону.
— Линлин, встань среди цветов, как твой брат. Только не заходи слишком далеко и не наступай на розы. И осторожнее с шипами.
Девочка, на несколько лет младше мальчика, послушно кивнула и встала среди цветов. С улыбкой приподняла юбку и принялась позировать отцу. Она не заметила небольшого холмика у ног, случайно наступила на него и упала.
— Линлин, ты в порядке? — Мама тут же перестала улыбаться и встревожилась.
— Я в порядке. Хорошо, что на цветы не упала!
Девочка улыбнулась матери, отряхнула одежду и поднялась. Убедившись, что не помяла розы, она облегченно выдохнула. И тут под кустом мелькнуло что-то маленькое и белое. Девочка с любопытством подняла находку. Твердая, как камень, с неровными зазубренными краями, она напоминала обломок чего-то расколотого.
— Смотрите, что я нашла. Что это?
Девочка показала находку семье. Чэн Чжичу, видевший все глазами своего детского «я», мгновенно напрягся: предмет очень походил на осколок кости.
Осмотрев находку, взрослые пришли к тому же выводу. Дети тут же заинтересовались: откуда среди цветов могла взяться кость? Отец задумался и со смешком предположил:
— Может, там древняя гробница, а под землей полно сокровищ… Ха-ха, шучу. Наверное, кость просто случайно сюда занесло. Мы ведь не знаем.
Все рассмеялись, но Чэн Чжичу было не до смеха. Призрак не просто так показывал ему эту сцену. Скорее всего, кость действительно человеческая. Возможно, под розами лежал труп — и, быть может, не один.
«…Не связаны ли с этим и детские призраки?»
От одной мысли об этом Чэн Чжичу стало не по себе. Он хотел рассмотреть осколок внимательнее, но родители велели девочке выбросить находку и увели детей, так что возможности не осталось.
Родители по очереди сфотографировали друг друга и принялись хвалить получившиеся снимки. Услышав комплимент от мужа, мама смущенно, но счастливо прикрыла лицо ладонями и рассмеялась.
— Все-таки здесь очень красиво. Как же нам повезло, что удалось забронировать время для посещения.
— Точно, — кивнул отец. — Я еще слышал, что в этом жилом районе живет Чжоу Лочэнь. Если удастся увидеть его лично, поездка точно прошла не зря. Вы же знаете, как мне всегда нравились его картины…
— Посмотри туда. Там, кажется, дети рисуют?
Мама вдруг посмотрела куда-то вдаль. Она указала в ту сторону и сказала:
— И рядом с ними взрослый, будто учит их. Смотрите, разве он не похож на Чжоу Лочэня?
— Точно. Это же сам Чжоу Лочэнь!
Отец всмотрелся туда и обрадованно воскликнул:
— Может, подойдем поздороваться?
— Вы с Чжичу идите первыми. Я отведу Линлин в туалет — она уже давно терпит. Потом вас найдем.
— Ладно, скоро вернемся. — Папа помахал мальчику. — Чжичу, пошли. Папа отведет тебя к своему любимому художнику.
Мальчик кивнул, взял отца за руку, и они пошли через море цветов. Неподалеку молодой мужчина учил рисовать подростка. Чжоу Лочэнь выглядел элегантным и мягким человеком, хотя в глазах пряталась легкая меланхолия.
— Простите, вы случайно не учитель Чжоу — Чжоу Лочэнь?
Услышав обращение, Чжоу Лочэнь выпрямился и повернулся к ним. Красивый подросток за мольбертом тоже оглянулся. Увидев мальчика, Чжоу Лочэнь внезапно замер, а выражение лица подростка странно изменилось. Художник неотрывно смотрел на ребенка, и постепенно в глазах разгорелось почти пугающее возбуждение.
Лишь когда мальчик испуганно спрятался за спиной отца, художник будто очнулся. Он слегка улыбнулся и извинился:
— Здравствуйте, я Чжоу Лочэнь.
— Ох… Здравствуйте, господин Чжоу!
Наконец встретив любимого художника, отец от волнения слегка растерялся и торопливо заговорил:
— Мне всегда нравились ваши картины…
Пока взрослые увлеченно разговаривали, мальчик скучал в стороне. Красивый подросток отложил рисунок, подошел и, наклонившись к ребенку, с недоверием пробормотал:
— И правда слишком похож… Ты точь-в-точь как ребенок с картины моего кузена. А ведь он уверял, что видел его только во сне. Неужели все это время лгал нам?
— О чем ты говоришь? Я не понимаю. — Мальчик надул губы и сделал вид, будто сердится.
— Потом объясню. Сначала надо позвать кузена. Только куда он делся…
Подросток раздраженно почесал затылок.
— Почему он пропустил этот урок? И надо же ему было именно сегодня прогулять занятие — еще и телефон с собой не взял. И мы даже не знаем, где он прячется. Если я просто отпущу тебя и ничего ему не скажу, кузен потом меня точно убьет.
С этими словами подросток уже собрался улизнуть, бросив даже доску для рисования, но Чжоу Лочэнь остановил его.
— Сисин, куда ты идешь? — спросил Чжоу Лочэнь.
— Учитель Чжоу… Я не собирался прогуливать. Вы же видели, моя картина почти закончена, — подросток замер и, обернувшись, нерешительно объяснил: — Я просто подумал о старшем двоюродном брате…
— Тогда иди помоги Жолинь. И без моего разрешения никуда не уходи.
Произнеся это, Чжоу Лочэнь снова посмотрел на Чэн Чжичу.
— У Бай И будет возможность встретиться с ним позже.
Неохотно подчинившись учителю, Бай Сисин направился к девушке. По дороге он еще несколько раз оглянулся на мальчика и тихо прошептал:
«О ком говорит старший Бай? Кто похож на ребенка с портрета Бай И? Значит, Бай И видел меня раньше — и даже рисовал?»
Чэн Чжичу был сбит с толку не меньше. Он совершенно не понимал ни правил этого инстанса, ни того, какое отношение происходящее имеет к Бай И.
Разумеется, он по-прежнему не верил, что все это происходило на самом деле. Чэн Чжичу никогда не бывал в городе С и прежде не был знаком ни с Бай И, ни с Бай Сисином. Значит, перед ним лишь прошлое, придуманное инстансом ради сценария.
— Простите, господин Чэн. Это мой ученик, он немного озорной. Прошу не принимать близко к сердцу.
Чжоу Лочэнь отправил подростка помогать девушке, затем обернулся к отцу мальчика, улыбнулся, взъерошил ребенку волосы и спросил:
— Это ваш ребенок? Как его зовут?
— Да, это мой сын, Чэн Чжичу. А еще у меня есть младшая дочь Линлин, она на три года моложе. — Мужчина потянул ребенка за руку. — Давай, поздоровайся с дядей Чжоу.
— Дядя Чжоу, здравствуйте. — Мальчик склонил голову.
Чжоу Лочэнь улыбнулся и протянул ему кусочек шоколада.
— Скучно? Можешь немного прогуляться, только далеко не уходи.
Мальчик принял шоколад, тихо поблагодарил и, съев его, снова отправился бродить среди цветов.
Обломок кости по-прежнему не давал ему покоя. Хотелось вернуться и проверить, нет ли под землей настоящего сокровища. А если найдется — выкопать его и стать знаменитым археологом, которого показывают по телевизору.
«Но почему вдруг так хочется спать…»
Перед глазами все завертелось; мальчик обмяк, голова закружилась, и он рухнул среди цветов. Кроваво-красный цвет заполнил все поле зрения. В дурманяще-сладком аромате он медленно закрыл глаза и провалился в сотканный из роз сон, от которого, казалось, уже не проснется.
Чэн Чжичу тоже накрыло сильным головокружением, и он едва не потерял сознание. Но каким-то образом сумел удержаться. Пока мальчик спал, его глазами ничего нельзя было увидеть. Вокруг стояла кромешная тьма, но остальные чувства Чэн Чжичу, к счастью, сохранились.
«В шоколаде Чжоу Лочэня было что-то не так!»
Чэн Чжичу вспомнил странный взгляд художника. Неладное он почувствовал сразу, но не ожидал, что Чжоу Лочэнь окажется настолько безумным, чтобы на глазах у родителей опоить ребенка.
Даже поняв это, Чэн Чжичу не мог проснуться или перехватить контроль над телом — оставалось лишь наблюдать. Через некоторое время неподалеку раздались встревоженные голоса родителей: они обнаружили, что сын пропал.
Среди голосов Чэн Чжичу различил и Чжоу Лочэня. Судя по шагам, художник понял, где лежит ребенок, и медленно приближался. Вскоре остановился совсем рядом.
Услышав ответ Чжоу Лочэня, Чэн Чжичу похолодел. Теперь он наконец понял, от кого придется прятаться.
В мутном сознании мальчик очнулся в полной темноте. Руки и ноги были связаны, рот заклеен. Под телом ощущалась слабая вибрация, рядом гудел автомобильный двигатель.
— Здравствуйте, Господин Чжоу. Добро пожаловать обратно в «Поместье Роз»…
Постепенно мальчик понял, что происходит, и попытался сопротивляться, позвать на помощь, но сонливость оказалась сильнее. Вскоре сознание снова провалилось во тьму.
Когда действие лекарства ослабло, мальчик резко проснулся и сел в постели. Бархатное одеяло соскользнуло до пояса, а внезапное движение заставило сидевшего рядом молодого мужчину оторваться от книги.
Чжоу Лочэнь снял очки, аккуратно закрыл книгу на коленях и положил ее на кофейный столик. Затем, скрестив ноги, элегантно устроился в кресле и улыбнулся мальчику.
— Ты долго спал. Как себя чувствуешь?
Сначала мальчик испугался, но, узнав знакомого дядю Чжоу, немного успокоился. Он крепче вцепился в одеяло и прошептал:
— Дядя Чжоу, здесь только мы вдвоем? Где мама, папа и моя младшая сестренка?
— Это дядин дом. Твоя семья снаружи. — Чжоу Лочэнь улыбнулся. — Ты заснул, и родители оставили тебя здесь отдохнуть. Не волнуйся, дядя о тебе позаботится.
— Спасибо, дядя, но я не хочу вас беспокоить. Я хочу найти маму с папой.
Родителей рядом не было, и мальчик снова начал тревожиться. Комната тоже казалась странной: роскошная, но без единого окна, так что невозможно понять, день сейчас или ночь. Посреди помещения висела тяжелая черная штора, из-за которой тянуло густым запахом роз, смешанным с чем-то еще.
Мальчик отбросил одеяло и хотел слезть с кровати, но Чжоу Лочэнь удержал его. Мужчина почти не прикладывал силы, однако ребенок все равно не мог вырваться и был вынужден остаться сидеть. Чжоу Лочэнь с улыбкой присел на край кровати и мягко заговорил:
— Чжичу, куда ты собрался? Останься здесь и отдохни. Дядя о тебе позаботится. Дай руку.
Хотя голос мужчины оставался ласковым, мальчику почему-то становилось все страшнее. Побледнев, он нерешительно протянул ладонь, и Чжоу Лочэнь мягко взял ее.
— У Чжичу немного отросли ногти. Дядя их подстрижет.
Чжоу Лочэнь взял с тумбочки кусачки. Не обращая внимания на слабое сопротивление ребенка, он зажал мягкий палец и с тихим щелчком срезал край ногтя.
— Не двигайся, или тебе будет больно.
— Тебе скучно? Давай я расскажу одну историю.
Чжоу Лочэнь опустил взгляд. Он по-прежнему двигался бережно, на губах играла мягкая улыбка, а сам мужчина неторопливо рассказывал:
— Ты веришь, что однажды сон может стать реальностью? Или что человек способен увидеть во сне то, чего никогда прежде не встречал, а потом обнаружить это наяву? Хотя я и художник, но никогда не верил в подобные вещи. Однако сегодня я действительно стал свидетелем того, как кто-то из сна появился наяву. У меня есть ученик — настоящий гений. Иначе как «совершенным» его не назовешь. С ним невозможно соперничать; ему невозможно даже по-настоящему завидовать — остается лишь восхищаться и смотреть снизу вверх. Он единственный в своем роде. Наверное, именно поэтому характер у него не самый простой. С виду он кажется обычным, но сердце у него холодное, почти ничто не способно вызвать у него эмоции. Единственное исключение — его сны. Уже несколько лет ему снится один и тот же ребенок. Хотя это всего лишь сон, ребенок кажется там таким живым, словно существует на самом деле. Мой ученик не смог этому противиться, и вскоре малыш прочно вошел в его мир. Ребенок снился ему снова и снова, и со временем мой ученик невольно к нему привязался. Во сне он видел, как тот растет, переживал вместе с ним радости, горести и беды. Семья у ребенка была самая обычная, зато очень счастливая. Для моего ученика этот мир оставался недосягаемым — и при этом казался удивительно настоящим. Этот ребенок стал для него самой чарующей реальностью и самой реальной фантазией. Может быть, это звучит нелепо, но эти сны сделали его более живым, чем когда-либо. Поэтому я предложил ученику нарисовать ребенка — воплотить сон на холсте.
— А-а-а! — Мальчик вдруг болезненно вскрикнул, прервав Чжоу Лочэня.
Кусачки вошли в кожу. Из свежей ранки выступила кровь. От резкой боли малыш прикусил губу и невольно попытался выдернуть руку.
— Прости, я сделал тебе больно?
Чжоу Лочэнь извинился, но ладонь не отпустил. Он перешел к следующему пальцу — и на этот раз срезал еще глубже. На коже осталась борозда; тяжелые капли крови упали на бархатное покрывало.
— Дядя Чжоу! У-у-у… Я не хочу стричь ногти! Не хочу…
Мальчик заплакал от боли. Чжоу Лочэнь пальцем стер кровь с его руки и задумчиво посмотрел на алый след. Затем тихо рассмеялся. Смех становился все громче, пока не заполнил комнату эхом.
— Он нарисовал этого ребенка, вложив в картину все свои чувства. Она получилась настолько прекрасной, что я безумно ее полюбил. Я придумал предлог, забрал ее себе и повесил в спальне, чтобы смотреть на нее день и ночь. Снова и снова мне хотелось разорвать этого ребенка на кусочки — именно потому, что он был так прекрасен. Я люблю красоту и люблю детей. Но больше всего люблю… уничтожать красоту.
С шорохом он раздвинул тяжелые шторы, открывая скрытую половину комнаты. В лицо ударила смесь густого запаха крови и роз. Зрачки мальчика резко сузились: перед ним лежало несколько разлагающихся детских тел, оплетенных алыми розами.
Темно-красные пятна крови покрывали яркие лепестки. Вместо бабочек по цветам ползали мухи и личинки. Колючие стебли прорастали из гниющих ртов и животов, а корни тонули в густом гное и слизи. Сладкий цветочный аромат смешивался с невыносимой вонью разложения.
Из пальцев мальчика текла кровь, лицо покрылось холодным потом. Он дрожал на кровати, его беспрерывно рвало. Чжоу Лочэнь стоял рядом и беззаботно смотрел сверху вниз, а затем тихо произнес:
— Раньше мне казалось, что эта картина прекраснее всего на свете. И только увидев тебя, я понял, насколько она на самом деле безжизненна… Оказалось, что это ты, Чжичу. Настоящая «красота», которую я должен уничтожить, — это ты.
И снова мне приснилось прошлое.
Как же я жалею. Когда убивал того человека, почему не догадался сделать его смерть куда мучительнее?
← Предыдущая глава • Следующая глава →