FIRST MISSION AFTER
Разделы: Первый, Второй, Третий
1
— По этому делу твоя непричастность доказана. Соответственно, домашний арест снят. Хотя я с самого начала считал эту меру излишней.
На слова сохранившего суровое выражение лица Командира Рыцарей Хейнкель Астрея сузил глаза.
— Доказательство невиновности, значит? И только сейчас?
— А-а, я не только об этом деле. Ты ведь понимаешь, о чём я? А, Командир? — брови дёрнулись, вторя его жалкой улыбке, и он картинно пожал плечами.
Услышав этот подчёркнуто официальный титул, собеседник нахмурился ещё сильнее, подпитав его чувство мрачного удовольствия.
Ибо, по крайней мере, человек, носивший этот титул, был им недоволен.
Командир Рыцарей — Маркос Гилдарк, известный как «Валун» за свои грубые, словно высеченные из камня черты лица, — молча буравил его взглядом. Хоть в нём и читались сложные эмоции, однако, в отличие от прежних времен, Хейнкель оставался невозмутим.
Странно. Раньше он до смерти боялся любого его движения, но теперь ему было совершенно наплевать. Не то чтобы пропасть между ними в силе сократилась, или их положение изменилось, — просто внутри него самого всё перевернулось. Только и всего.
— Это всё? Если да, то не стоило ради этого тащить меня в караулку, мог бы просто послать гонца. Должность Командира Рыцарей позволяет.
— А ты неплохо осведомлен. Уж не служил ли кто из твоих родных на этом посту?
— Кх… точно. Даже изображая любезность, ты остаешься собой. — Услышав этот язвительно-саркастический ответ, Хейнкель цокнул языком, с трудом сохраняя спокойствие.
Всего мгновение назад он ведь решил, что слова этого человека его больше не заденут.
— Если это всё, то я пойду. Ах да, я ж не поздравил тебя с повышением...
— Нужно ещё решить вопрос о твоём назначении на должность Заместителя Командира Королевской Гвардии.
Его попытка съязвить и уйти под благовидным предлогом разбилась о совершенно немыслимое заявление.
Несколько раз моргнув, Хейнкель в упор посмотрел на Маркоса. По суровому лицу напротив невозможно было прочесть ничего особенного.
Ясно было одно: он явно был не в восторге.
— Что ты хочешь от меня? Я — Заместитель Командира? Такие шутки тебе не по должности!
— Будь это шуткой, мне бы это понравилось куда больше. Человеку, который ещё мгновение назад сидел под домашним арестом по подозрению в причастности к торговле нелегальными наркотиками, предлагают второй по важности пост в Гвардии?
— Говоришь так, будто не при делах…
— Это решение Совета Мудрецов. Хоть я и Командир, оспаривать кадровые назначения я не в силах.
Орган, ответственный за принятие важнейших решений, поддерживающий королевскую семью и определяющий политику государства, по сути, являлся собранием столпов нации, управлявших Королевством. Услышав, что они вспомнили о нём, Хейнкель нахмурился.
А потом сразу понял, к кому на самом деле приковано их внимание.
— Они боятся моего сына и поэтому хотят подмазаться ко мне?
— Отрицать не буду. Какие бы предлоги они ни находили, суть такова. Райнхарду в следующем году пятнадцать. Он вступит в Гвардию. Я прав?
— У него самого и спроси! «Эй, ты, Святой Меча нынешнего поколения, унаследовавший Божественную Защиту Святого Меча! Собираешься стать Рыцарем?» Или ещё что, чёрт подери!
— Я спрашивал. И вот что он ответил: «Это решать моему отцу». Что-то в этом духе.
Поддавшись эмоциям, Хейнкель сорвался на грубость, а лицо его скривилось.
Интриги Совета, действия Маркоса, заранее подстраховавшегося из-за несогласия с этим решением, и даже ответ Райнхарда — всё это вызывало в нём лишь омерзение.
Позволив рвущейся наружу ненависти исказить лишь уголки рта, он процедил: — Кому вообще сдался этот пост? Пусть эта шайка выживших из ума старикашек из Совета катится к чёрту.
2
После расставания с Маркосом на карауле он не хотел сразу возвращаться домой, в особняк.
Он грубо сорвал с себя рыцарскую форму, чтобы скрыться в серой толпе, и направился в трактир, что находился в квартале простолюдинов, — хотел заглушить горе дешёвым пойлом, сколько влезет. Трактир этот назывался «Серебряный Щит». Обычно в него захаживали рыцари, но не Хейнкель. А было так, ибо он не желал даже видеться со здешним трактирщиком, не говоря уже о том, что стоит ему услыхать хоть один слушок об отце, который сейчас был не пойми где, как и голова, и живот начинали люто докучать ему.
И вот, терпя боль, которую ни одна выпивка не заглушит, Хейнкель брёл домой с красными щеками и заплетающимися ногами…
— Отец. — Чья-то рука подхватила его, когда он уже был готов рухнуть, оторвавшись от сцены, на которую опирался, пока его голова моталась туда-сюда. Хейнкель тут же встретился взглядом с лазурным свечением зрачков.
Рассмотрев это свечение, двоящееся от опьянения, он моментально понял, кому глаза эти принадлежат, и попытался грубо вырваться из поддерживающих его рук, крича: «Отпусти!», однако вырваться не мог, хотя и держали его довольно не крепко.
— Не могу. Отпущу — и вы упадёте, — увещевал буйного мужчину ещё совсем юнец — четырнадцатилетний Райнхард ван Астрея. Но Хейнкель переставать сопротивляться не собирался.
По итогу потасовка между отцом и сыном на нелюдной улице прекратилась сокрушительным поражением Хейнкеля, так и не перейдя в настоящий бой.
И, прежде чем он успел опомниться, сын подставил ему плечо, и они продолжили путь домой вместте.
— Пожалуйста, хватит столько пить. Вас ведь сегодня вызывал господин Маркос, да?
— Ещё чего не хватало: твои нравоучения слушать. Да и ты ведь…
— Да нет, — ответил он с паузой, — ничего. Да, Маркос вызывал меня. С меня сняли домашний арест.
— Ясно. Хоть и ничего удивительного, я рад. Отец ведь ни в чем не виноват, так что всё справедливо.
— Справедливо, говоришь? — Хейнкель искоса взглянул на собеседника, пока тот его всё ещё тащил.
Спокойное лицо сына… в юности, казалось, черты лица его походили сильно на черты Луанны, но теперь, в четырнадцать лет, он мог разглядеть и черты отцовские.
И, продолжая мыслить о бессмысленности раздумий своих…
— Маркос… он предложил стать мне Заместителем Командира.
— Правда?! — Глаза Райнхарда блеснули, стоило ему это услышать, а голос его оживился.
Наверное, сейчас он это оживление в голосе попытался скрыть, но Хейнкель всё заметил. Он понял, что же мальчика искренне обрадовало… простое повышение его отца.
И вместе с этим он подумал и о другом.
— Райнхард, пока я был под домашним арестом, что ты делал? — спросил Хейнкель его, однако сын промолчал. — Отвечай. Что ты делал, пока меня не было? Только не говори, что с кем-то из Совета Мудрецов…
— Ошибаетесь, отец. Ни с кем из Совета Мудрецов, пока вы были под арестом, я не общался. Разумеется, с господином Маркосом — да. Их оценка вас, отец, никак со мной не связана… — бормотал Райнхард, пытаясь сохранить лицо.
— Да нихрена это не правда! — Хейнкель, схватив его за воротник, прижал сына к стене и всмотрелся ему в глаза.
Райнхард сказал то, чего не следовало. А именно то, что к Хейнкелю относились по-особенному не из-за него.
— Не говори то, во что сам не веришь. Чтобы такое ничтожество, как я, стал Заместителем Командира…
— Но, отец, вам ведь нужно время, нет?
— Нужно, чтобы времени и статуса было как можно больше. Знаю, отец, вас это бесит, и потому прошу принять эту должность. Если вы это сделаете…
— Если вы это сделаете… — вторил он. Райнхард всё не мог договорить. Он нахмурил свои изящные брови, не в силах продолжить.
Только так он мог выразить свою печаль, и причина эмоций таковых была ясна: выражение лица Хейнкеля. Наверное, заглянул бы он в глаза Райнхарда, увидел бы в них отражение жалкого человека, заставившего так себя чувствовать сына. Но Хейнкель не смотрел.
Лишь доводы Райнхарда подавили его и заставили ощущать свою ничтожность.
— Думаю… всё так, как ты говоришь.
Ему нужно было время. Чем выше положение, чем весомее титул, тем больше это поможет. Одного титула главы дома Астрея, рода Святых Меча, было недостаточно для определённых целей. Но если он получит важный пост в Королевской Гвардии, если выкроит чуть больше времени на переговоры, — тогда он сможет приблизиться к своей цели… Наконец у него появится хотя бы лучик надежды на пробуждение спящей Луанны Астрея.
— Я был слишком упрям. Когда дело доходит до серьёзного, от моей жалкой гордости никакого проку.
— Господин Хейнкель Астрея. — Он ткнул пальцем в Райнхарда, отпустив его воротник. — Я стану Заместителем Командира Гвардии. Райнхард, ты тоже вступишь туда, но когда тебе исполнится пятнадцать. Иди и вовсю щеголяй силой сильнейшего Святого Меча в истории. Мне так будет проще… Выполняй работу Гвардии, тяни лямку и за себя, и за меня.
— Понял. Отец… Заместитель Командира, если таково ваше желание. — Стоило Райнхарду уловить намерения отца, он молча принял их. Этот ответ заставил Райнхарда вспомнить слова Маркоса.
Станет Райнхард рыцарем или нет, целиком зависело от Хейнкеля.
— Стань рыцарем номер один. Рыцарем из Рыцарей. Да так, чтобы о моей скромной персоне больше не волновались. Стань таким рыцарем, от которого будет зависеть вся эта нация.
— Заместитель Командира, если таково ваше желание.
— Да. Именно этого я и хочу. Таково моё желание, так что иди и исполни его.
В какой-то момент лицо Райнхарда потеряло всякую печаль и стало спокойным. Не в силах вынести этого зрелища и находя пребывание здесь слишком тяжким, Хейнкель повернулся к Райнхарду спиной.
Он вернётся к караулу, откуда недавно ушёл, и сообщит Маркосу.
— Я пойду и скажу ему, что с благодарностью приму предложение. Не иди за мной.
Когда Хейнкель зашагал прочь, Райнхард на мгновение было собрался его проводить, однако отец пресёк это на корню. А он всё шёл и шёл, ощущая как взгляд, впившийся ему в спину, всё тает и тает вдалеке.
Голова раскалывалась. Но это было не алкогольное, а какое-то жуткое, самоуничижительное опьянение. Твёрдой походкой он всё же вернулся на караул довольно поздно. Наверное, это как-то помешало бы, но ему было всё равно.
— Ты ведь, Маркос, из тех, кто пользуется добротой жены и не возвращается допоздна домой, да? — Пытаясь оскорбить Маркоса, он, на самом деле, бранил вовсе не его, а себя самого.
И, чтобы принять совершенно неподходящее ему повышение до Заместителя Командира, Хейнкель Астрея, пошатываясь, побрёл к Королевскому Замку…
Так и не удостоившись носить «ван» в имени своём.
3
Пока удаляющаяся по улице нетвердыми шагами спина окончательно не скрылась из виду, юношу терзали сомнения: преследовать ли её?
При желании он мог бы незаметно последовать за этим человеком. Однако брошенное напоследок «Не иди за мной» сковывало по рукам и ногам.
— Не волнуйся, мы за ним присматриваем.
Пока юноша нерешительно топтался на месте, его размышления прервали чужие шаги и голос. Из темноты вынырнул долговязый молодой человек в тонкой кепке…
— А тебя как, Адельхейд называть? Вечно диву даюсь, как девчонка может так преобразиться… хотя, кто знает, может, ты и не был девушкой изначально?
— Это благодаря Божественной Защите Макияжа. Впрочем, я тоже не сразу понял, что вы из «Шести Языков». Для меня это стало сюрпризом.
— Ха-ха-ха, спасибо. Но даже если ты и не додумался до этого, наверняка ведь догадался, что я не так прост, а?
Бельмонт прищурил один глаз, но мальчик на его вопрос не ответил. Впрочем, тот, казалось, не придал этому значения и лишь вздохнул: «Ну что ж…»
— Я специально не подслушивал ваш разговор. Как всё прошло? Тебе удалось убедить его принять пост Заместителя Командира?
— Понятно, понятно. Что ж, это хорошо. Нам тоже пришлось поднапрячься. Главное, что всё не зря.
Почесывая затылок забинтованной рукой, Бельмонт широко улыбнулся. В словах, которыми юноша обменялся с отцом, не было ни капли лжи. И правда, по этому делу он не обращался в державший в руках всю политику страны Совет Мудрецов… Он поручил это другим.
— Изначально подозрение рассыпалось из-за того, что мы слишком долго не могли вычислить их информатора. Если это может послужить хоть какой-то компенсацией для тебя… по крайней мере, так считает босс.
— Отец разрешил мне стать Рыцарем, когда мне исполнится пятнадцать.
— Вот это действительно отличная новость! Босс будет доволен.
Услышав это, Бельмонт от радости хлопнул в ладоши, но тут же ойкнул и высунул язык, вспомнив о ране. Такая важная весть вполне стоила мимолетной неосторожности.
Ведь для того, кто унаследовал Божественную Защиту Святого Меча, кто уже сейчас подавал надежды превзойти всех Святых Меча в истории и носил титул меча «ван», — поклясться стать клинком, защищающим Королевство, было событием огромной значимости.
— Несомненно, это давняя и заветная мечта «Шести Языков».
— Я никогда не обнажу меч ради вас.
— Конечно, непременно. Более того, было бы прискорбно, будь это по-другому. Служи твоя сила лишь одному человеку, это было бы огромной потерей.
— Так или иначе, став рыцарем, ты получишь больше возможностей. А наш босс никогда бы не позволил такому пропасть даром. Я в это искренне верю.
В его словах звучала непоколебимая вера, почти что преданность. Юноша едва заметно нахмурился.
Возможно, отец и уловил бы эту тень на его лице, но Бельмонт прочесть эти скрытые эмоции не мог. И когда мимолетное выражение исчезло, словно утренний туман…
— Вы действительно верите в этого человека, да?
— Ну, а разве это не похоже на твои чувства к твоему старику?
Бельмонт уловил легкое колебание в этом ответе. Однако, если перемену в выражении лица он не смог расшифровать, то едва заметное сомнение, хоть и понял, решил проигнорировать.
В конечном счете, личные переживания красноволосого юноши не имели значения для идеалов «Шести Языков»… Несомненно, эта позиция была отражением позиции его босса, для которого превыше всего стояла защита страны.
Таким образом, данное этой ночью обещание — стать Рыцарем из Рыцарей — и будущее, что неизбежно последует за ним, будет неуклонно приближаться силой самого юноши и однажды воплотится в жизнь.
А присосавшийся к посту Заместителя Командира Королевской Гвардии Паразит, Хейнкель Астрея, всё ещё не пробудил свою жену… Всё ещё не пробудил её.