Глава 6: Ангельские крылья. Часть 6.
– Я опять что-то натворил, мама, – дневной свет померк, комната постепенно заполнялась мраком. Вещи в помещении отбрасывали равнодушные тени. Мужчина забился в угол, сжимая в руках окровавленную одежду. С его губ сорвался жалобный всхлип: – Я сделал нечто плохое, я совершил дурной поступок…
Он ударил себя кулаком по голове. На его грубом лице чётко выделялась сухая морщинка, а по щекам стекали слёзы.
В этот момент забили часы, висящие на стене. Такие старомодные часы редко где можно увидеть. Они выглядели так, словно им уже много-много лет, но по-прежнему работали исправно, прилежно следуя за ходом времени. Мужчина вдруг замер, подобно подопытным собакам Павлова*: колокольный звон в шесть часов вызывал у него рефлекс, который никто не понимал, кроме него самого.
* Эксперимент, проводимый учёным Павловым над собаками, суть которого заключалась в следующем: «Собаку помещали в специально оборудованный станок и аккуратно фиксировали ремнями – так, чтобы она не могла уйти. Сам Павлов в процессе опытов находился в соседнем помещении, подавал звуковые сигналы, кормил животных и наблюдал за ними через перископ. Всё внимание собаки должно было сосредоточиться исключительно на сигналах экспериментатора: с помощью специального устройства зажигали лампочку, а корм подавали, нажимая на грушу или педаль». Результат эксперимента: «рефлекс (или «эффект собаки Павлова») послужил стимулом к тому, что в психофизиологии появилась так называемая теория обусловливания. Иными словами, тот сигнал, который раньше являлся для мозга живого существа нейтральным и не имеющим отношения к его психофизиологическим процессам, после проведения ряда опытов может стать стимулом, непосредственно влияющим на появление той или иной реакции. Опытным путём возникает своего рода «привязка» стимула к реакции, и весь процесс выстраивается в сложную условнорефлекторную цепочку, демонстрируемую животным (или человеком) регулярно».
– Нет… – он поднялся. – Нет, мама, не бей меня, не бей меня, не бей меня!
Мужчина выглядел так, словно что-то из темноты вдруг напало на него. Он энергично замахал руками, а затем резко толкнул пустоту перед собой и выбежал за дверь.
На стене висела старая фотография, на которой запечатлена женщина с идеальной улыбкой в окружении восьми-девяти детей. Они выглядели так, словно только что закончили выступление: на лицах детей виднелся лёгкий грим, одеты они были в белые сценические костюмы, а на спине висели белоснежные фальшивые крылышки. Маленькая группка ангелочков.
Они имели ослепительно широкие улыбки, а их глаза словно следили за всё ещё покачивающейся дверью.
Иногда ад существует в сердцах людей, неразрывно следуя за ними на протяжении всей жизни. Он заполняет их без остатка, совершенно не оставляя места ни для чего другого. Эта борьба закончится только смертью.
С наступлением сумерек машин на дорогах не стало меньше. Ночная жизнь только начиналась. Машина Шэнь Еси двигалась неспешно. С момента, как они выехали из управления, он хранил молчание. Проехав уже примерно половину пути, он, наконец, неторопливо спросил:
– Помнит ли доктор, как туда добраться?
Цзян Ху честно покачал головой в знак отрицания.
– Тогда почему ты так хорошо запомнил маленькие магазинчики неподалёку от хора?
Судя по всему, он специально выжидал нужный момент. Цзян Ху повернул голову и посмотрел на Шэнь Еси: «Этот парень и правда знает, как следует вести допрос. С самого начала он вводит в заблуждение своим молчанием, затем выжидает нужный момент и начинает закидывать вопросами».
Но, к сожалению, он решил допросить не совсем обычного человека. Цзян Ху рассеянно моргнул и заговорил так, словно говорит нечто очевидное:
– А? Разве Инин не говорила, что убийца был знаком с ребёнком и хорошо знает тот район? Мне кажется, что под эти характеристики подходят, за исключением руководителя хора, продавцы из маленьких магазинчиков.
– Тебе это раньше пришло в голову, чем Инин озвучила вслух, не так ли?
– Ммм, – Цзян Ху со всей искренностью кивнул. – Верно. Я с ней полностью согласен.
«Разве я об этом тебя спрашивал?..»
Шэнь Еси осознал, что сегодня он закатывает глаза гораздо чаще, чем обычно. В процессе общения с этим «доктором-кашицей», он понял, что прозвище подходит доктору как нельзя лучше. Общение с ним подобно кулаку, ударившему хлопок*. Цзян Ху – человек действительно оправдывающий своё имя. Он словно мягкая, липкая кашица из клейкого риса – вот смотришь на него, и сразу всё понятно: вроде ничего особенного, но распознать, что же там внутри – невозможно.
* 打在棉花上 (dǎ zài miánhua shàng) – бить по хлопку; обр. понапрасну тратить силы, все силы ушли в никуда.
«Он так естественно всё делает и говорит, но если задуматься, всё это так… подозрительно».
Шэнь Еси вдруг осознал, что размышляет об этом человек больше, чем о деле: «Нужно прекращать. Дурной знак».
Прибыв на место, Шэнь Еси незамедлительно влился в рабочий темп и принялся опрашивать владельцев мелких магазинчиков, то и дело кладя им на стол своё удостоверение, чтобы быстрее перейти к сути дела.
– Были ли поблизости фургончики с мороженым?
Самое большее, что делал хозяин маленького магазинчика в своей жизни – это здоровался с сантехником или представителем промышленно-торговой администрации. Он никогда не встречал настоящего офицера с пистолетом. Сильно нервничая, он тут же быстро затараторил, случайно прикусив язык:
Хозяин магазинчика втянул холодный воздух, чтобы успокоить пульсирующую боль в прикушенном языке.
«Удивительно… – Шэнь Еси оглянулся на Цзян Ху. – Неужели этот человек догадался об этой зацепке ещё во время нашей первой поездки в хор? Да не может быть такого. Даже если он посчитал, что это не относится к делу, ему не следовало скрывать свои мысли. Надо было обо всём рассказать сразу».
Он вдруг заметил, что внимание Цзян Ху сосредоточено вовсе не на допросе. Он неподвижно уставился в окно, наблюдая за чем-то под светом уличного фонаря. Из-за лица, повёрнутого в профиль, Шэнь Еси смог детально рассмотреть глаза Цзян Ху за линзами очков…
«Глаза цвета ультрамарина* явно выдают в нём благородную породу. Они настолько ясные и пронзительные, что вызывают ощущение неописуемого холода».
* Это пигмент тёмно-синего цвета, который первоначально был получен путём измельчения лазурита в порошок.
Размышляя об этом, он не удержался и начал представлять, как тот будет выглядеть без очков. Осознав свои мысли, Шэнь Еси тут же попытался их отбросить куда подальше и, слегка кашлянув, спросил:
– Где обычно останавливается тот фургон с мороженым?
– Вон там, – хозяин магазина вытянул руку, указывая направление. Шэнь Еси проследил за его пальцем и ужаснулся, когда обнаружил, что это именно то место, которое рассматривал Цзян Ху.
Хозяин магазина, показывая, продолжил:
– Этому мужчине около тридцати лет, невысокий. Напоминает тощую мартышку. Обычно он не разговорчив, но с детьми всё иначе. Продаёт неплохие вкусные прохладные напитки. Если бы его фургончик не пользовался такой популярностью, я бы уже поставил у двери морозилку с мороженым.
– Этот человек приезжает каждый день? – спросил Шэнь Еси.
– Если не происходит каких-то непредвиденных обстоятельств, то он приезжает каждый день. Я не знаю, что произошло сегодня и почему он не приехал. Обычно он приезжает рано утром. Я всегда вижу его, когда прихожу открыть магазин. Уезжает он довольно рано, даже вечер наступить не успевает. Это происходит где-то около пяти сорока. Очень странный человек.
– Почему странный? – в разговор вмешался до этого молчавший Цзян Ху.
– Кхм, подумайте сами, у нас здесь проходит много детей, которые ждут, когда их заберут родители. Возвращаясь с работы, многие родители опаздывают и подъезжают только в районе шести. Как вы думаете, разве дети не хотят скушать что-нибудь прохладное, пока ожидают? Он вполне мог бы задержаться хотя бы на час, чтобы увеличить прибыль, – хозяин магазинчика сделал небольшую паузу. – Тем более, это же бизнес. Понятие времени здесь не такое точное: если торговля идёт полным ходом, то и время закрытия откладывается; если продажи упали, то и закрыться можно пораньше. Однако тот мужчина словно часы – в пять сорок один сворачивает продажу и уезжает, ведёт себя точнее будильника.
В этот момент Шэнь Еси позвонила Ань Инин. Он посмотрел на Цзян Ху и вышел ответить.
– Я выяснила номер машины и адрес проживания того мороженщика, отправлю тебе по СМС. Сестрица Ян со своими людьми уже отправилась туда. Это место недалеко от вас, примерно в двадцати минутах. Я сообщу Шэн Яо, – сказала Ань Инин.
Шэнь Еси громко захлопнул телефон*.
* Эта новелла выходила в 2010 году, в те времена сенсорных телефонов практически не было, были либо просто кнопочные, либо «раскладушки». Если вы вдруг не застали эти прекрасные времена, можете погуглить, если же застали, как там олдскулы, сводит? :D
«Оуу, доктор Цзян вдруг превратился в Цзян Ху».
Он улыбнулся этой мысли и тут же сел в машину вслед за Шэнь Еси. В обмен на то, что командир Шэнь, наконец, неожиданно одобрил и доверился ему, Цзян Ху специально заговорил первым:
– Мне кажется, что в том месте, где останавливается фургон с мороженым, есть нечто странное.
– Смотри: в отличии от улицы и перекрёстка, это единственное место, где есть пробоина на дороге.
– Пробоина? – Шэнь Еси нахмурился, продолжая вести машину. Промолчав около минуты, он продолжил: – Он использовал грузовик с мороженым, чтобы прикрыть эту пробоину?
Цзян Ху посмотрел на Шэнь Еси с некоторым изумлением: способность этого человека к пониманию действительно поражала. Судя по всему, изумление на этом обычно растерянном лице несколько позабавило Шэнь Еси.
– Я уже много лет работаю в отделе криминалистики. Каких только извращенцев я не встречал. Доктор Цзян, давай начистоту: на чём ты на самом деле специализируешься? – с улыбкой спросил он.
Шэнь Еси чуть не въехал в бордюр.
– Ох, магистр с докторской учёной степенью в медицинской психологии, – машину тряхануло. Цзян Ху испугался, поэтому поспешил дополнить.
– Медицинский психолог, это тот, кто имеет право выписывать препараты? – Шэнь Еси искоса взглянул на него. – Врач общей практики, увидев подобное место преступления, не выдержал бы. Доктор Цзян, ты и правда психологически стойкий человек.
Цзян Ху словно и не расслышал намёк на насмешку в его словах и протянул лишь «оуу» в ответ.
– Спасибо, но всё в порядке. Кстати, я не закончил. Есть ещё криминология.
Про себя Шэнь Еси подумал: «К счастью, вы попали в полицейский участок, а не в пожарную бригаду. В противном случае, если вы начнёте тушить пожар, то рано или поздно весь город сгорит дотла». Шэнь Еси улыбнулся.
– Степень доктора в криминологии? А ты умеешь прикидываться дураком*.
– Головка чеснока*? – Цзян Ху задумался, будто сомневался, что правильно расслышал его слова. Посмотрев на Шэнь Еси, он растерянно спросил: – Ты имеешь в виду… тот сорт чеснока, что добавляют в пельмени?
* Не забываем, что наш доктор иностранец. Мы тоже иностранцы, поэтому я поясню. Выражение «прикинуться дураком» состоит из двух иероглифов: 装蒜. Первый имеет значение «наряжаться / одеваться», второй – «головка чеснока». Цзян Ху не понял фразеологизма и подумал буквально.
Шэнь Еси закрыл рот… оставив собеседника в неведении.
Когда они прибыли на место, Ян Мань уже вовсю руководила обыском дома. Дверь оказалась открыта с самого начала, словно ожидала прихода полицейских.
Ян Мань с каменным лицом положила в пакет для вещественных улик маленькое окровавленное платье и разбросанные по полу рёбра. Прислонившись к дверному косяку, она ждала прихода Шэнь Еси и остальных. Когда тот прибыл, сразу же заметил, что лицо этой большой сестрицы* сквозило холодом.
* Вообще, здесь используется выражение «альфа-женщина», «женщина, занимающая высокое положение». Ян Мань все зовут сестрицей не просто так, она как нянька в управлении, имеет определённый авторитет. Так что пусть будет большая сестра, по аналогии с большим братом.
– Это и есть тот самый ублюдок. Идите посмотрите. Расследование на месте явно не моя сильная сторона.
Шэнь Еси оценивающе посмотрел на неё, после чего оглянулся на Цзян Ху. Молча он направился в дом. Цзян Ху понял его без слов, остановился у двери, с серьёзным видом поправил очки и мягко спросил:
Ян Мань с трудом натянула лёгкую улыбку и поманила его к себе:
– Подойди сюда и исцели меня, милашка.
Первое, на что обратила внимание Ян Мань, когда вошла вместе с группой – это маленькое окровавленное платье. Конечно, она сразу же узнала его. Мать последней пропавшей девочки, Чжан Цзин, показывала фотографию, на которой была изображена очаровательная девчушка в том самом платье. В руках она держала большого плюшевого медведя.
Девчушка на фотографии была очень похожа на куколку, подобные куколки были, наверное, практически у каждой девочки в детстве. Она так мило улыбалась, так сладко улыбалась, что Ян Мань очень долго не могла оторвать глаз от фотографии. А теперь эта малышка лежит на холодном столе судмедэксперта, её тело расчленили, а платье, словно у маленькой принцессы, одиноко валялось на грязном полу, покрытое пылью и кровью.
– Сестрица Ян, тебя переполняют эмоции? – спросил Цзян Ху.
Ян Мань вскинула брови, после чего улыбнулась:
– Думаю, это что-то вроде инстинкта, подобного тому, что мать испытывает к своим детенышам.
– Я тоже люблю детей, – сказал Цзян Ху. – У различных племён и популяций на уровне инстинктов заложена защита своего потомства ради обеспечения продолжения рода. Испокон веков нанесение вреда детям рассматривается как падение нравственных устоев. Вот почему мы должны поймать этого ублюдка.
Он подошёл к двери и, повернувшись к Ян Мань, сказал:
– Подойди сюда. Давай выясним, насколько этот ублюдок болен на самом деле.
Перевод с китайского языка: Texxi Shekk
Тгк переводчицы: Изысканные мелодии редко поют хором~
Визуализация от переводчицы (не официальные арты, просто моё видение)
