Глава 1: Ангельские крылья. Часть 1.
«Уникально мерзкий тип выходит на сцену».
Ребёнок делает первые шаги на пути зла лишь потому, что его добрую изначально натуру сбили с истинного пути.
Мужчина приблизительно лет двадцати восьми – двадцати девяти, высокий и красивый, ступал несколько торопливой походкой, держа правильную осанку. Одет он был в повседневную одежду, отглаженную и чистую, но верхняя пуговица его рубашки была расстёгнута, обнажая гладко выбритый подбородок. Глубокие, грубые черты его лица оставляли впечатление жесткого человека, если он не улыбался.
На первый взгляд казалось, что человек он далеко не дружелюбный.
Он шёл по коридору, время от времени кивая проходящим мимо. Несмотря на хорошие манеры, взгляд его тёмных глаз будто отливал холодным инеем. Не известно, куда он шёл, но складывалось впечатление, что особо он не торопился*.
* 敷衍 (fūyǎn) – работать спустя рукава; кое-как, небрежно, халатно.
Держа отчёт в руках, мужчина остановился перед дверью в кабинет директора.
Но прежде, чем он успел постучаться, дверь со скрипом открылась. Из кабинета вышла молодая, красивая, кудрявая девушка с лёгким макияжем на лице. Она посмотрела вверх и увидела мужчину. Застыв на мгновение, она сказала:
Только когда мужчина увидел кого-то знакомого, на его суровом лице заиграла улыбка. Уголки его глаз слегка изогнулись, придав ему доброе, искреннее выражение – вот оттого его улыбка и была чем-то особенным.
– Инин, я вернулся, чтобы восстановиться в должности.
Миндалевидные глаза Ань Инин широко раскрылись. Оглядев мужчину с ног до головы, она скривилась и саркастично спросила:
– Восстановиться? Шэнь Еси, тебе, чёрт возьми, жить надоело?
– Прошло больше месяца, всем, кого отправили в этот «отпуск*», пора возвращаться. От безделья на мне скоро грибы прорастут, так почему бы не вернуться? Помешать мне хочешь, раз пройти не даешь? – пожал плечами Шэнь Еси.
* Дословно там было написано «декретный отпуск» и «фальшивый», насколько я понимаю, имеется в виду какой-то фальшивый отпуск.
– Разве врач выписал тебя? Что он за коновал такой? Ты крысиного яду объелся что ли? – Инин схватила его за руку и потащила подальше от двери, – Восстановиться, блять, в должности! Посмотри на дырки от пуль на себе. Да ты ж как решето. Круто, наверное, пить водичку и наблюдать, как она из этих дырок вытекает, да? Снова всё это на хую вертел*, да?! Проваливай, убирайся туда, откуда пришёл. Мир не рухнет из-за твоего отсутствия, хватит геройствовать!
* 折腾 (zhēteng) – жарг. жарить, трахать по всякому.
Шэнь Еси беспомощно отошёл на несколько шагов назад.
– Прекрати скандалить, чёртова девчонка. Или ты хочешь, чтобы этот старший прописался в больнице на твоих харчах?
– Медицинское обслуживание предоставляется государством, поэтому волноваться не о чем. Ты можешь поехать на Гавайи, управление за всё заплатит. И ты не хочешь этим воспользоваться? Ты только представь…
Не успела она закончить свою пламенную речь, как из кабинета директора раздалось лёгкое покашливание. Некто, тихо усмехнувшись, неторопливо вмешался в разговор:
– Ань Инин, что ты только что сказала? Скажи-ка погромче, я не расслышал.
– Небо, небо такое голубое… – напряжённо проговорила Ань Инин.
Дверь распахнулась. Из кабинета вышел мужчина среднего возраста. Многие считали, что их начальник Мо Цун Мо со стороны не похож на полицейского. Говорил он и двигался неторопливо, а манеры у него были весьма изысканными. На его лице всегда играла мягкая улыбка, делающая его больше похожим на профессора из университета. Директор Мо окинул умиротворённым взглядом Ань Инин, и широко улыбнулся Шэнь Еси.
Шэнь Еси кивнул, тут же стерев со своего лица какое-либо подобие улыбки, и передал ему отчёт о восстановлении в должности.
Директор Мо похлопал Ань Инин по спине.
– Иди и займись своими делами. Не стой на дороге.
– Директор Мо, вы действительно позволите этому трудоголику вернуться и рисковать своей жизнью? Управление не настолько бедное, что не может позволить себе поднять крышку котелка*!
* 揭不开锅 (jiēbukāiguō) – не[возможно] поднять крышку котла, не открыть котелка (обр. в знач.: нечего есть; полная нищета; ср.: хоть шаром покати).
– Нам бы ещё парочку таких как ты, и не за горами будет тот день, когда мы сможем снять крышку с котелка, – директор Мо пролистал отчёт о восстановлении Шэнь Еси и, как бы между прочим, сказал: – Еси, чем ты так её обидел? Она так не хочет твоего возвращения… Ммм, да, кстати говоря! Доктор Хуан звонил мне сегодня утром.
– Не беспокойся, жалоб за отказ от лечения не было. Он лишь рекомендовал вернуться ненадолго в больницу, чтобы закончить восстановление. Доктор сообщил, что функциональность некоторых органов нарушена. Если переутомишься, существует риск ухудшения состояния, – директор Мо сделал небольшую паузу, засунул руку в карман, вытащил ручку и покрутил её на кончиках пальцев. – Что скажешь?
Шэнь Еси начал оправдываться, при этом стараясь выглядеть максимально порядочным человеком:
– Доктор Хуан лишь дал совет. Так как меня уже выписали, значит, он счёл меня достаточно здоровым, чтобы приступить к исполнению служебных обязанностей.
Директор Мо посмотрел на него с улыбкой, но на сей раз промолчал. Он подписал отчёт о восстановлении, однако Ань Инин тут же торопливо заговорила:
– Директор Мо, директор Мо, ай-яй, отец! Ты действительно поставил подпись?!
– А если бы не подписал, ты бы возглавила подразделение? – закончив подписание бумаги, директор Мо передал отчёт в руки Ань Инин. – Готово. Вот и всё. Ребятки в белых халатах не смогли за ним уследить, так что пусть он лучше будет под нашим присмотром. Так уж и быть, доверю эту работёнку вам! Кстати! Он может помочь с нынешним делом.
Договорив, он собрался было вернуться в свой кабинет, но неожиданно повернулся, словно что-то вспомнив.
– Ну, вообще, так-то оно правда, Еси, ты должен держать себя в рамках. Нынче управление находится в упадке, а нам потребовалось довольно сильно раскошелиться на твоё лечение, чтобы вытянуть тебя из рук Янь-вана*. Если что-то подобное произойдёт вновь, то все наши деньги просто пропадут напрасно.
* 阎王 (yánwang) – миф. Янь-ван, владыка ада (загробного мира).
Шэнь Еси слегка изменился в лице, а Ань Инин, скрежеща зубами, уставилась в спину своего бати* и на закрывающуюся за ним дверь.
– Почему этот старикан с возрастом становится всё более доставучим?
* 老爸 (lǎobà) – разг. отец, батя.
Она высказала своё мнение без обиняков прямо на глазах у всех. Проходившие мимо сотрудники подразделения общественной безопасности, не удержавшись, кивнули в знак глубокого понимания.
Шэнь Еси молча согласился с ней, затем снял пальто и, держа его в руках, тут же вошёл в рабочую колею:
– Пошли. Расскажешь мне о деле.
«Так вот что значит – не щадя себя, сохранять общественную безопасность».
Ань Инин вздохнула. Позавчера сестрица Ян и её мать пришли в полицейское управление в поисках нового объекта воздыхания. Вчера бывший любовник Шэн Яо припёрся в полицейское управление и стоял в дверях, не давая никому пройти. А сегодня капитан, на чьём теле и места-то живого не осталось, явился в управление, чтобы восстановиться и приступить к своим обязанностям. Она чувствовала себя так, словно превратилась в няньку для этих людей. Если всё продолжится в том же духе, то её шевелюра точно обзаведётся новыми седыми волосами.
Беспомощно раскрыв папку с делом, которую до этого она зажимала под подмышкой, Ань Инин замогильным голосом заговорила:
– Труп обнаружили в канализации. Личность уже установлена. Это Чжан Цзин. Пол – женский, возраст – девять лет. За этот месяц в городе пропало уже несколько детей восьми-девяти лет. Тунеядцы из оперативной группы так ничего и не смогли сообразить. Директора Мо это обеспокоило, так что он решил расформировать их и передать дело нам.
– Не болтай о других средь бела дня, – тихо кашлянул Шэнь Еси и, понизив голос, продолжил: – Хоть ты и права… Нашли только одно тело?
– Наши люди продолжают поиски в окрестностях.
– А причина смерти? Установили?
Ань Инин сделала паузу, достала фотографии из папки и передала их Шэнь Еси. На снимке на заднем фоне был запечатлён чёрный, как смоль, проход в канализацию, а на переднем плане – окровавленная голова, обращённая к камере, и, хотя цвет её кожи отличался неприглядной мертвенностью, всё же нетрудно было понять, что при жизни это был очень красивый ребёнок.
Выражение лица девушки было крайне испуганным, когда она сказала:
– Смотри, по сути, это даже нельзя назвать «телом» – остальные останки ещё не нашли.
Шэнь Еси поджал губы. Улыбка, светившаяся в его глазах, отступила. Не говоря ни слова, он ускорил шаг. Ань Инин пришлось чуть ли не бежать, чтобы угнаться за ним. В результате эта повышенная скорость привела к тому, что… в этот момент из-за угла вышел человек. К сожалению, он в руках держал стаканчик кофе. Оба мужчины хотели затормозить, но было слишком поздно.
Обычно, если человек держит в руке что-то горячее, то в случае столкновения невольно пытается отклониться назад и отбросить это что-то в сторону. Но первая реакция этого мужчины оказалась иной: он выставил локоть вперёд так, чтобы тот оказался между кофе и Шэнь Еси. Кипяток пролился ему на руку, отчего он досадливо зашипел.
– Прошу проще… – Шэнь Еси замер.
– Извините, я не видел, куда иду. На вас не пролилось? – прежде чем Шэнь Еси успел договорить, мужчина принялся извиняться. Слегка суетливо он взял салфетку, протянутую Ань Инин, и, скривившись, принялся вытирать обожжённую руку.
Шэнь Еси посмотрел на него: довольно молодой, одет в мешковатую чёрную рубашку; кожа довольно бледная; волосы – каштановые, чуть вьющиеся; на носу у него были очки в чёрной оправе; и общий облик его был таков, что навевал мысли о явных иностранных корнях. Этот человек был ему незнаком.
Посмотрев на этого хиляка, Шэнь Еси решил, что того наверняка перевели на какую-то штатскую должность.
– Доктор-кашица*, куда ты направляешься? Сколько раз в день, ваше величество**, вы сбиваетесь с пути?
* Здесь игра слов. Ань Инин назвала его Цзянху (浆糊), что переводится как «клейстер», кашица из клейкого риса. На самом деле доктора зовут Цзян Ху (姜湖). Несмотря на то что для нас, русскоязычных, это выглядит как омофон, на самом деле тоны отличаются:浆糊(jiànghu) – 姜湖(jiāng hú).
** 您老人家(nínlǎorenjia) – почтенное обращение. В данном контексте используется в качестве иронии.
Молодой человек опешил, посмотрел на Ань Инин, затем оглянулся в ту сторону, откуда пришёл, и ахнул. Проведя рукой по волосам, он извиняющимся тоном ответил:
– Нет, я просто слишком долго сидел, поэтому решил пройтись.
– Ну-ну. Стой, вернись! Для тебя есть работа, – Ань Инин украдкой закатила глаза, а затем, слегка сменив тон, спросила: – Разве я не просила сестрицу Ян следить за тобой?
– Я вышел, чтобы просто налить кофе и развеяться. Сейчас вернусь обратно…
– Это наш гений. Несмотря на свой незаурядный талант, он самый настоящий топографический кретин, поэтому продолжает блуждать по нашим коридорам, – сокрушённо вздохнула Ань Инин. Похлопав Шэнь Еси по плечу, она продолжила: – Это наш, не покидающий линию огня из-за лёгкого ранения и вернувшийся с почётом, шеф Шэнь Еси. Шеф, это доктор Цзян Ху Цзян, переведённый к нам лично директором Мо. Психотерапевт.
Я начала новую историю~~~ Чирик-чирик-чирик~ Огромное-огромное спасибо за поддержку, огромное-огромное спасибо вам всем! Если вам нравятся строптивые детишки, не забывайте заглядывать сюда. Товарищ Мо Цун в этой истории получил повышение до директора управления, а Аньань появляется эпизодически* ~~~
* Прист имеет в виду персонажей из новеллы «Путешествие в обратном направлении» (逆旅来归), которая вышла на год раньше «Кривой дорожки». Упоминаемые ею персонажи являются основными в той новелле и имеют эпизодические роли в этой. (Я ту новеллу не читала, но предполагаю, что её вполне можно расценивать как приквел к этой истории).
Перевод с китайского языка: Texxi Shekk
Тгк переводчицы: Изысканные мелодии редко поют хором~