Досадийский эксперимент (1977)
Как обычно, не помню, как я узнала об этой книге, более того, даже не сразу сообразила, что написал её тот самый Фрэнк Герберт.
Описание довольно мрачное: специальный агент узнаёт о том, что в их прекрасной, справедливой и со всех сторон равной межгалактической федерации кто-то спрятал ото всех целую планету — Досади — со всеми её жителями. И не просто так, а потому, что досадийцы стали подопытными в эксперименте, который зачинщики охарактеризовали как катастрофический и чудовищный.
И это, сразу скажу, сыграло истории во вред. Потому что я ждала реально чего-то ужасного, а не привычного уже киберпанка с его перенаселением, ультранеравенством и нехваткой ресурсов.
Привычного нам — но не жителям федерации. Их, мнящих себя прошаренными во всём, досадийцы ставят на место. Немудрено: сообщества, заточенные под выживание, сильно адаптивней тех, что живут в тепличных условиях.
Впрочем, это не делает книгу хуже. «Досадийский эксперимент» (или «Эксперимент Досади», как вам повезёт с переводом) — это интересная социальная фантастика.
Одной из основных линий — и одним из конфликтов — является своеобразное отношение к закону одной из разумных рас, Говачина. Или Говачинов, я так и не поняла, потому что с переводом мне не повезло, и местами он был безобразным :D
Как бы то ни было, их понимание закона и вины во многом сформировало мир романа, потому что понятием закона тут манипулируют все. И это, как ни странно, захватывает!
Все чувствующие существа создаются неравными. Самое лучшее общество даёт каждому равную возможность плавать на своей собственной глубине. Говачинская аксиома
Справедливость принадлежит тем, кто предъявляет на неё права, но будь осторожен, претендент, чтобы не создать своей заявкой новую несправедливость и не привести кровавый маятник мести в его неумолимое движение. Говачинский афоризм
Ты держишь свою жизнь у себя во рту, когда выходишь в Судебный Зал.
Помимо этого, сказать «вау» заставляет финальный поворот сюжета, когда мы узнаём, для чего на самом деле проводился эксперимент. Смело, круто — и в такую «злодейскую» идею действительно веришь!
А ещё мне очень понравились описанные автором разумные виды!
Антропоморфных описано два: люди и лягушкоподобные Говачины. Есть существа типа богомолов, живущие постоянно меняющими состав триадами, и Пан Спечи — разум, имеющий для воплощения пять тел, которые разум меняет по желанию (а не менять — преступление). Но самые удивительные, безусловно, Калебанцы — общающиеся телепатией… звёзды.
При этом Герберт не задушнил, пытаясь описать историю каждого, а дал основную информацию, вкидывая её по ходу сюжета.
Но и без этих подробностей читателю есть где зависнуть. Некоторые сцены и диалоги столь витиеваты, что мне захотелось прочитать отдельную книгу с разъяснением всего этого. Или посмотреть добротную экранизацию. Словом, это та редкая книга, которой бы не помешал более объёмный лор!
Сказался малый объём и на проработке героев.
Если о Маккае мы узнали достаточно много, хоть и поверхностно, то о Джедрик практически ничего. Кем были её предки? Насколько её самооценка совпадает с реальностью? Как она нашла сторонников? Приходится верить автору, утверждающему её гениальность, а это, согласитесь, суперненадёжный свидетель :D
Рутинные обязанности, отметила про себя Джедрик, опасны тем, что они слишком быстро становятся скучными. Скука притупляет органы чувств.
С каждой минутой Маккай ощущал в себе всё меньше и меньше героизма. Героизм существовал для глупцов, а агентов Бюсаба нанимали не за их глупость.
В общем, не сказано многое. Но, повторюсь, это не испортило впечатления. Наверное, кто-то более начитанный оценит книгу сильно ниже, но где я, а где моя начитанность в фантастике :D
Поэтому — рекомендую! Здесь нет космических перелётов, перестрелок и поисков Контакта, зато есть интересные споры о свободе, власти и ответственности шестерёнки за работу всего механизма.
Ну и немножко цитат напоследок.
Верхушки зданий за парком превратились в палитру, на которой закат положил свои последние краски дня.
Единственная настоящая досадийская вера заключалась в том, что выживают имеющие власть, а власть можно получить, контролируя то, что необходимо другим для выживания.
Между наукой и свободой существует базовое несогласие — независимо от того, как наука выглядит в глазах практиков и как свобода ощущается теми, кто в неё верит.
Если насилия нельзя избежать, то выбирайте насилие, которое можно контролировать. Лучше это, чем эпидемия зверства.