Здесь, в реальном мире (2021)
«Хочу стать нормальным», — загадывает Вар, подслушавший родительский разговор. Правда, вся его ненормальность — это любовь к уединению и погружению в собственные мысли. Досадно, но пребывание внутри себя мама Вара считает проблемой.
Безмолвный пациент (2019)
Мне обещали книгу с неожиданным финалом — и не обманули. Довольна ли я им — отдельный вопрос. Вообще, завязка интригующая: талантливая художница Алисия убивает своего мужа, после чего перестаёт говорить. После убийства она пишет автопортрет, отсылающий к древнегреческой трагедии «Алкеста».
Возмездие Веры (2026)
– Разве ж может такое быть! – нахмурился Толя. – Мы проработали вместе три года, не три дня! – А я с тобой спорю, что ли? – огрызнулся Стас. – Только вот нет её на фото, ни на одном. Ни спиной, ни боком – я всё пересмотрел. Стас потёр переносицу, рывком встал и тут же схватился за стол: от резкого движения в глазах потемнело. Дойдя до распахнутого настежь окна, он с наслаждением высунулся наружу. Колючая снежинка тут же приземлилась ему на нос, но Стас её не почувствовал. – И что мы Свете скажем? – Толя на автомате крутил колёсико мышки туда-сюда, уже не всматриваясь в экран. – Ты же понимаешь, что ответ «Не нашли» её не устроит. – Угу. Стас с неохотой отошёл от окна и встал, облокотившись о кресло Толи.
Книга Страшного суда
Я недавно говорила, что параллельно читаю две книги, но одна всё же вырвалась вперёд и захватила всё моё внимание. Имя ей — «Книга Страшного суда». Однако речь не об историческом документе, а фантастическом романе Конни Уиллис. Одна из его героинь перемещается в Средние века, а второй герой пытается узнать, удалось ли ей это, параллельно пытаясь обуздать хаос, начавшийся из-за эпидемии. Прежде, чем перейти к впечатлениям, попрошу вас прочитать цитаты и ответить на один вопрос: знакомо ли вам то, что описывает автор? Почему я об этом спрашиваю, расскажу в конце.
Досадийский эксперимент (1977)
Как обычно, не помню, как я узнала об этой книге, более того, даже не сразу сообразила, что написал её тот самый Фрэнк Герберт. Описание довольно мрачное: специальный агент узнаёт о том, что в их прекрасной, справедливой и со всех сторон равной межгалактической федерации кто-то спрятал ото всех целую планету — Досади — со всеми её жителями. И не просто так, а потому, что досадийцы стали подопытными в эксперименте, который зачинщики охарактеризовали как катастрофический и чудовищный.
Встречный огонь (2026)
Арс снова опаздывал, но шеф этого не заметил: господин Файер кричал, а делал это он только в своём кабинете. — Что, опять горит на работе? — Арс подсел к друзьям. Ви закатила глаза. — Похоже, что-то серьёзное, — сказал Кан. — уже дым из-под двери идёт! Ви и Арс повернулись, но дверь распахнулась. На пороге стоял господин Файер: рыжие волосы растрёпаны, глаза цвета красного дерева сужены, кулаки сжаты.
Старые счёты (2026)
– Я ль на свете всех милее? – спросила Канолей, крутясь у зеркала. Ответа не было. – Я ль. На свете. Всех. Милее? Массивная резная рама слегка задрожала. – Ты, ты! – торопливо отозвалось зеркало. «Со всех сторон», – едва не добавило оно вслух, но сдержалось: прошлая острота стоила ему трёх глубоких царапин.
Автохтоны (2015)
Книга обещала мне погружение в жизнь неназванного городка где-то в Восточной Европе и связь его жителей с оперной постановкой столетней давности. На деле же я получила роскошно написанную (да, снова будет прорва цитат!) злободневную мистическо-сатирическую историю с кучей ненадёжных рассказчиков :D Не зря они всплывали в моих диалогах последние месяца полтора!
В поисках себя (2025)
– Как я дошла до жизни такой? Это так теперь человека спрашивают, кем он хотел стать, когда вырастет? Но вопрос хороший, твоя правда! В детстве я отвечала на него не задумываясь. Ювелиром.
На одной волне (2024)
Мы, мальчишки, боготворили деда Стаса. В его доме нам разрешалось всё: лазить по крыше, копаться в сарае и делать из найденного доспехи или оружие, валяться на кровати… К слову, последнее в глазах моей бабки было главным грехом, и ей не надоедало гонять нас по десять раз на дню. Деду Стасу же было всё равно, кто, где и в какое время суток сидит, мнёт ли покрывало или прячется на полатях. Присутствие в доме детей – пусть и чужих – оправдывало любой беспорядок.