Книга Страшного суда

Я недавно говорила, что параллельно читаю две книги, но одна всё же вырвалась вперёд и захватила всё моё внимание. Имя ей — «Книга Страшного суда».
Однако речь не об историческом документе, а фантастическом романе Конни Уиллис. Одна из его героинь перемещается в Средние века, а второй герой пытается узнать, удалось ли ей это, параллельно пытаясь обуздать хаос, начавшийся из-за эпидемии.
Прежде, чем перейти к впечатлениям, попрошу вас прочитать цитаты и ответить на один вопрос: знакомо ли вам то, что описывает автор? Почему я об этом спрашиваю, расскажу в конце.

Новые индусы верили, что любая жизнь священна, в том числе и жизнь убитого (если так можно выразиться) вируса. Поэтому они отказывались от прививок и вакцин. Университет выдавал им освобождение по религиозным мотивам, однако запрещал проживать на территории.

Я не привыкла к такому вопиющему нарушению гражданских свобод. В Америке ни у кого и в мыслях нет указывать, куда можно, а куда нельзя ходить. «Вот поэтому во время Пандемии погибли больше десяти миллионов американцев».

— Я помню начало Пандемии. Кружка для пожертвований трещала по швам. Это потом никого из дома будет не вытащить, а поначалу все жмутся друг к другу — вместе не так тревожно. — И интереснее. Как во время войны. Всех влечет драма.

Трое пикетчиков вышагивали у входа в индийскую бакалею. Еще полдюжины толпились у Брэйзноуза, растянув поперек дороги большой транспарант: «ПУТЕШЕСТВИЯ ВО ВРЕМЕНИ — УГРОЗА ЗДОРОВЬЮ!» В крайней пикетчице Дануорти узнал санитарку из «Скорой». Система отопления, Европейское сообщество, путешествия во времени… В Пандемию это были кондиционеры и американское биологическое оружие. А в Средние века во всем подозревались евреи и кометы. Когда станет известно, что вирус из Южной Каролины, народный гнев обрушится на Конфедерацию и жареные окорочка.

Перед приемным покоем стояла в клетчатом дождевике женщина с транспарантом: «НЕТ ИНОСТРАННОЙ ЗАРАЗЕ!» Мужчина в медицинской маске, придерживая перед входящими дверь, вручил Дануорти отсыревшую листовку. Дануорти взглянул на нее только после того, как спросил в регистратуре, где Мэри. Наверху жирными буквами значилось: «НЕ СДАВАЙТЕСЬ ГРИППУ! ГОЛОСУЙТЕ ЗА ОТДЕЛЕНИЕ ОТ ЕС!» Дальше шел текст: «Почему вас разлучили с близкими на Рождество? Почему вы не можете выехать из Оксфорда? Почему вам грозит опасность заразиться или УМЕРЕТЬ? Потому что ЕС впускает в Англию заразных иностранцев, а Англия беспрекословно их принимает. Индийский иммигрант, принесший нам смертельно опасный вирус…»

Итак, в романе две линии: попавшей в прошлое студентки Киврин и профессора Дануорти, пребывающего в настоящем и подходящем к завершению 2054-м.

Киврин заброшена в Средние века через сеть — технологию, позволяющую путешествовать во времени на короткий срок.
Перед этим она прошла большую подготовку, курс прививок от всего что можно и получила микрофон-имплант, позволяющий шептать записи под видом молитвы.

Однако и этого её наставнику недостаточно. Дануорти начал переживать ещё до начала переброски, потому что тот, кто за неё отвечал, действовал в интересах своей карьеры, а не отправляющейся в прошлое практикантки. Гилкрист самовольно понизил степень опасности эпохи и торопил людей, настраивающий сеть, чтобы успеть всё провернуть, пока не вернулся начальник (который, к слову, при всех розысках героев за 880 экранных страниц так и не нашёлся).

Тревогу Дануорти не удаётся унять бо́льшую часть книги, потому что начинается эпидемия. С карантином, штурмом аптек, ничего не понимающими людьми и бесконечным английским дождём. Оксфордские главы буквально пропитаны водой, и это задаёт хороший контраст с суетой больницы и колледжа.

Пока Кирвин изображает потерю памяти и пытается раскрыть тайны приютившего её семейства, профессор заботится о двенадцатилетнем Колине — внуке его близкой подруги Мэри, которая сутками не выходит из больницы, принимая новых и новых больных.

Колин — маленький электровеник, неуёмный и умный. Его приводит в восторг то, что вокруг начинается, по его мнению, настоящий Апокалипсис, ему нравится помогать взрослым (но не миссис Гадость, конечно!), а ещё он не даёт Дануорти опустить руки в самый тяжёлый момент.
В отличие от большинства подобных детей (особенно девочек), Колин не таскается за профессором хвостом, навязываясь и бесконечно отвлекая. У него есть свои интересы и планы — и он редко посвящает в них взрослых.

Оказавшаяся в прошлом Кирвин с головой окунается в эпоху. В прямом смысле — во все запахи, звуки и быт. Она, конечно, жалеет и о своей самоуверенности, и о том, что не убрала обоняние, когда апгрейдила организм, но всё равно пытается не унывать, не попасть на костёр и, главное, найти место своей переброски.
А этому мешает всё: начиная от того, что дама в те времена не могла поехать в одного куда захочет, и заканчивая тем, что она никак не может поговорить с рыцарем, который привёз её в поместье. Часики, между тем, тикают!

— Хороших людей в Средние века, я так понимаю, вообще не водилось? — Этим некогда было, они ведьм жгли.

Атмосферу цейтнота автор воспроизводит блестяще! Последние двести-триста экранных страниц я читала, не двигаясь, даже о чае забыла: D

И благодаря хорошо прописанному ощущению конца времени (не времён!) финал, на мой взгляд, органичный и дающий необходимую разрядку.

Пока искала, какие ещё книги есть у автора в этом цикле, прочитала в комментах жалобы на нудность книги. Ничего себе!
Может, бытие Кирвин особо и не предполагает юмора, зато Колин с Дануорти жгут. Тем, кому нравится юмор Пратчетта, понравится и Уиллс.

—…Как мог Господь послать своего сына, зеницу ока своего, на верную погибель? Ответ на этот вопрос надо искать в любви. В любви! — Или в халатности, — пробормотал Дануорти.

— …Если температура поднимется выше тридцати семи и четырех или резко подскочит, сразу обращайтесь; то же самое если почувствуете какие-то из симптомов — головную боль, стеснение в груди, затуманенность сознания, головокружение. Все дружно посмотрели на датчики и явно почувствовали подступающую головную боль. У Дануорти голова гудела с самого утра.

Жаль, что вирусу, поразившему Бадри, не довелось пройти через Центр по контролю заболеваемости, ГСЗ и МЦ по гриппу. Дальше порога не пробился бы.

Он разглагольствовал еще добрых пять минут, припоминая разные случаи, когда Господь карал нечестивых и «насылал на них мор», а потом попросил всех подняться и спеть «Да пошлет вам радость Бог, пусть ничто вас не печалит».

— Священник из Святой реформистской церкви собирается читать «Мессу чумных времен». — Да, — сказал Дануорти. — Очень способствует поддержанию духа.

Мисс Пьянтини — дама в шубе — могла бы одной левой сорвать «Большого Тома» с петель. Такую ни один вирус не одолеет.

—…и то, что меня укололи вместо него — это самый настоящий некрофилизм. — Непотизм. — Непотизм. Хоть бы ей священник какое-нибудь задание потруповознее придумал.

— …Мистер Финч просил передать, что кончились сахар, масло и сливки. Почему, интересно, брюссельская капуста никогда не заканчивается?

На борьбу с эпидемией его вытащили не иначе как из дома престарелых. После пространного и бессвязного экскурса в историю здравоохранения времен Пандемии он проскрипел: — В моё время больных не выписывали до полного выздоровления. Дануорти даже не пытался с ним спорить. Он подождал, пока врач в сопровождении сестры прошаркает прочь, делясь воспоминаниями о Столетней войне…

— Вспомни же, погибал ли кто невинный? И где праведные бывали искореняемы? Сделав паузу, она принялась листать тонкие страницы в поисках еще какой-нибудь вдохновляющей цитаты… — Поразит тебя Господь чахлостью, горячкою лихорадкою, воспалением… «И нашлёт он на тебя миссис Гаддсон, — мысленно продолжил Дануорти, — и будет она читать тебе Библию, дабы поднять дух твой».

Линия Кирвин же даёт совсем иные эмоции. Пребывание в прошлом учит её состраданию, принятию своих возможностей и ограничений и, по большому счёту, тому, что нельзя судить людей по первому впечатлению. Развитие этой части сюжета по большому счёту трагично, но финал позволяет преодолеть печаль за счёт своего гуманистического посыла♥

Поэтому если вам нравятся большие романы, нравится погружение в историю и истории о том, как важно быть человеком, — горячо рекомендую!

А теперь поясню свой вопрос, предваряющий первую партию цитат. Книга написана в 1992. Представляете, почти за 30 лет до пандемии — а ощущения, будто написано по свежим следам. Потрясающе!