Моя гениальная подруга (2011)
Дифирамбы тетралогии Элены Ферранте заполонили интернет. Да что интернет — в прочитанной мной первой части — «Моя гениальная подруга» — последние четыре экранных страницы занимают восторги. Заслуженно ли?
Рассказчица Лену долго и обстоятельно описывает историю своего знакомства с Лилой. С самого начала — вроде как для того, чтобы таким образом сохранить хоть какие-то воспоминания о подруге, бесследно исчезнувшей уже во взрослом возрасте. Девочки растут в бедном и неблагополучном квартале Неаполя, где насилие и скандалы — бо́льшая норма, нежели учёба и поддержка.
Учёба, к слову, одна из центральных тем романа. Поскольку действие разворачивается с середины 1950-х, то мы видим семьи, где много неграмотных. И для этих людей кажется максимально глупым отдавать дочерей в школу вместо того, чтобы запрягать в помощь по дому. Тем не менее, Лену достигает больших успехов в учёбе, а Лила… во всём остальном.
Взросление подруг сопровождается обидами, ревностью, мечтами и дерзкими выходками. Лену всю дорогу, то есть книгу, расписывает нам, как она жить не может без Лилы, как из кожи вон лезет, чтобы получить её одобрение, потому что та невероятна…
Мне кажется, автор от души манипулирует читателем через ненадёжного рассказчика.
Да, мы видим реакцию на Лилу и от других людей (и даже можем предположить, что она отчасти психопатка), но что мы знаем о самой Лену? Насколько мы можем верить этой абсолютно неуверенной в себе девушке, у которой нет никакой внутренней опоры, а только ориентация на внешние авторитеты?
Ещё один момент, который хоть и не является манипуляцией, но текст не красит: нам слишком многое рассказывают, не показывая. «На улицах много насилия», «Рено поколотил Лилу», «В школе я была одинока» — подобного очень, очень много. И несмотря на тяжёлую жизнь героинь, сильно сопереживать-то и нечему.
Подруги много мечтают о том, как разбогатеют и изменят свою жизнь, но изменения, которых они жаждут — чисто внешние. Ни одну из них не смущает ни домашнее насилие, ни собственная бесправность. Можно, конечно, возразить, что это нормальные фантазии для шестнадцатилетних, но нам вроде как показаны девушки неординарные, интересующиеся устройством мира и общества.
Я это к тому, что меня особо не тронула судьба ни Лилы, ни Лену, чтобы захотеть узнать, чем всё кончится.
Да и дружба их, мягко говоря, сомнительна: Лену — абсолютно ведомый человек, пытающийся заслужить если не любовь, то хотя бы внимание Лила. Та же вполне самодостаточна и унижения Лену её редко трогают.
Судя по краткому содержанию следующих книг, сильного, искреннего и по-здоровому взаимного сближения женщин так и не случится. И зачем тогда всё это? Не понимаю. А когда это выдают за типичную женскую дружбу — не приемлю.
Ещё одна беда романа в том, что это не тетралогия, а большой текст, разбитый на части. «Моя гениальная подруга» заканчивается на эмоциональной ноте, а не на логической точке. И я считаю это обманом читателя. Зная, что это, на минуточку, семейная сага, я ожидала хоть какой-то завершённости от первой её части.
Теперь о форме.
Такой ли прекрасный язык у Ферранти, как пишут критики? Не знаю, язык как язык.
Местами переводчик неправильно передала управление (не раз попадались фразы типа «Предупредил нам»), но я не поняла, приём это или ошибка.
Цитат выписала мало: ярких мыслей вроде много, но когда перечитываешь, понимаешь, насколько они вторичны.
Если сейчас мы поднимались навстречу страху, то тогда нам пришлось бегом спускаться вниз, в неизвестность. Вверх или вниз, но нам всегда казалось, что мы двигаемся навстречу чему-то ужасному, что существовало еще до нашего рождения и ждало нас, именно нас. Тому, кто не так давно появился на свет, трудно отличить настоящую беду от предчувствия беды, а может, и не нужно.
Старший сын дона Акилле — я никогда его не видела, но мне почему-то казалось, что я его помню, — ушел на войну и умер дважды: сначала утонул в Тихом океане, а потом его съели акулы.
В нашем мире было много слов, которые убивают: круп, столбняк, сыпной тиф, газ, война, токарный станок, каменная ограда, работа, бомбежка, бомба, туберкулез, воспаление. Эти слова и связанные с ними страхи остались со мной на всю жизнь.
…когда Сарраторе был не на работе, то полностью посвящал себя дому: вечно что-то чинил, ходил по магазинам, гулял с коляской. В нашем квартале это считалось ненормальным. Никому не приходило в голову, что Донато старается облегчить жизнь жене. Нет, все мужчины по соседству, и мой отец в первую очередь, считали, что Сарраторе просто нравится вести себя как женщина, тем более что он писал стихи и с удовольствием читал их всем подряд.
По его словам, в Неаполе всегда так: сначала крушат и ломают, а потом восстанавливают; главное, потратить деньги и дать людям работу.
Красота, которая с детства была у Черулло в голове, не нашла приложения, Греко, и переместилась в лицо, грудь, бедра и жопу — в такие места, где она быстро проходит. Только что была — и вот ее уже нет.
Так что как по мне, отказавшись от знакомства с этой книгой, вы ничего не потеряете.