Азартная игра под названием брак 170 глава
Наш тгк: https://t.me/the_cosmos_of_love
Чернота, застилавшая глаза, медленно рассеялась, возвращая миру краски. И первое, что он увидел, был Маэль, лежащий на кровати.
— Ха-а…
Ив дышал, но грудь сдавило так, словно ему перекрыли кислород. Потирая раскалывающийся с похмелья или боли лоб, он на автоматах потянулся за сигаретами.
Это был чертовски паршивый сон.
Маэль сбежал с Бала роз. Ив бросился за ним, и по дороге его протаранила машина. Оглушительный визг аварийной сигнализации и завывание полицейских сирен до сих пор стояли в ушах навязчивым эхом.
И в этом кошмаре ублюдком, который со всего маху въехал в его автомобиль, оказался блондинчик Шарль. Когда вместо ожидаемого пассажира на заднем сиденье из машины выбрался сам Ив, Шарль устроил форменную истерику, брызжа слюной от ярости.
«Вы совершаете ошибку! Это приказ Её Светлости княгини! Тащить меня в участок — пустая трата времени!» — истошно орал блондинчик полицейским, которые скручивали его, несмотря на то, что он сам едва держался на ногах.
Но самое паршивое началось потом. Вместо аэропорта Ива прямиком со сломанным крылом упекли в больницу. В итоге в этом нелепом кошмаре он беспомощно упустил Маэля.
«Впрочем, это всего лишь сон».
Успокаивая себя этой мыслью, Ив хотел было подняться и пересесть на край постели к Маэлю, но внезапно осёкся и огляделся по сторонам.
— …
Как он мог не заметить сразу? Это была не комната Маэля.
Это был его старый дом в Сербии.
«Копиле» — ублюдок, выродок. Единственное убогое пространство, которое было позволено занимать незаконнорожденному ребёнку. Грязный матрас, скрипучий стул, допотопный радиатор и глухое, унылое окно — вот и весь интерьер тюрьмы, в которой вырос Ив.
И на этой убогой кровати, совершенно не вписываясь в нищую обстановку, лежал Маэль. На мгновение Ив застыл, но затем снова сделал шаг вперёд.
«Какая разница».
Сон ли это, иллюзия или бред воспалённого разума — неважно. Прямо перед ним был Маэль. На данный момент для Ива имело значение только это.
Он подошёл ближе. Длинные светлые ресницы Маэля лежали ровно, едва подрагивая. Стоило Иву осторожно опуститься на край матраса, как веки Маэля заметно напряглись.
«Надо же, даже во сне ты ведешь себя точно так же».
В первое время, когда Ив запер его в особняке, Маэль отчаянно, всеми силами избегал любых столкновений с ним.
Тогда Ив дожидался глубокой ночи, чтобы прокрасться в его спальню. Он тихо садился у изголовья спящего Маэля и тайком касался его лица. Иногда — чтобы обработать мазью раны, а иногда — чтобы просто часами смотреть на него в темноте.
И во все эти моменты Маэль на самом деле не спал.
Он лишь неумело притворялся, зажмурив глаза. Будто считал, что лучше сделать вид, будто никого нет, чем открыть глаза и столкнуться с Ивом лицом к лицу.
И Ив охотно пользовался этим безмолвным притворством. Даже сейчас, в этом очевидном сне.
Дыхание Маэля стало глубже, выдавая его внутреннее напряжение. Даже ребёнок распознал бы эту фальшь. Подавив подступившую к губам усмешку, Ив протянул руку.
Веки Маэля испуганно дрогнули. Словно ребёнок, дорвавшийся до запретной игрушки, Ив осторожно коснулся указательным пальцем его мягкой щеки. Затем его рука скользнула выше, очерчивая прямую линию переносицы и красивый изгиб бровей.
И, наконец, остановилась на бледно-розовых губах. От каждого прикосновения подушечки пальцев обжигало живым, настоящим теплом. В тот самый миг, когда Ив содрогнулся от этого ощущения…
— А-а-ах!
За запертой дверью раздался пронзительный, истошный вопль. Послышался глухой удар чего-то тяжёлого, и следом из-под дверной щели в комнату повалил едкий, сизый дым. Все органы чувств атаковал один и тот же страшный сигнал.
Пожар.
В заклинившем на секунду мозгу взвыла сирена тревоги. Плевать на реальность и вымысел — в такие моменты грань стирается. Ив принялся тормошить Маэля.
— Вставай. Маэль! Нужно уходить!
Он знал, что тот не спит, но Маэль упорно отказывался открывать глаза. А тем временем комната стремительно заполнялась удушливым смогом.
— Убейте этого ублюдка! Он в комнате! — вместе с нарастающими криками за стеной в памяти всплыли те самые воспоминания, которые он так тщательно хоронил.
Дверная ручка судорожно задергалась. В этом худшем из своих кошмаров Ив изо всех сил затряс Маэля за плечи:
— Я знаю, что ты не спишь! Кончай валять дурака!
Только тогда Маэль наконец открыл глаза и отрешённо покачал головой.
— Я останусь здесь.
Этот упрямый, спокойный тон окончательно выбил у Ива почву из-под ног.
— Ты с ума сошёл?!
— Мне здесь нравится.
Времени на споры не было. Ив резко подхватил Маэля под бёдра и спину, сгребая его в охапку, чтобы вынести на руках.
Но прежде чем он успел сообразить, куда бежать сквозь стену огня, Маэль в его руках тихо, но отчётливо произнёс:
— Я не могу быть с тобой, Ив.
— …Что?
— Я не хочу. Я сбежал сюда именно потому, что ты мне отвратителен. Зачем ты это делаешь?
Светло-карие глаза смотрели на Ива абсолютно пусто, без единой капли тепла.
— Просто оставь меня здесь и уходи.
У Ива перехватило горло, он до боли стиснул зубы. Оставить его? Где? В этом кошмаре, сотканном из самого грязного и жуткого прошлого Ива?
— И не подумаю. Я тебя не оставлю, — хрипло, на грани срыва выдавил он.
Он сильнее сжал его худое тело, но губы Маэля вдруг тронула мягкая, безмятежная улыбка.
— Почему?
Густой дым уже поднялся до уровня пояса. За дверью с грохотом рухнуло что-то массивное, а женские крики за стеной переросли в непрекращающийся ультразвук.
Ив не мог оставить его в этом аду. Ни за что на свете. Но Маэль вдруг начал активно барахтаться, требуя, чтобы его отпустили. Как бы сильно Ив ни пытался удержать его, тело Маэля словно выскальзывало, тая между пальцами.
— Ив, — Маэль, всё ещё цепляясь за него, посмотрел ему прямо в глаза и произнёс слова, которые поставили точку: — Мне здесь хорошо. Оставь меня. Мы ведь больше не нужны друг другу.
Эта ослепительная, безжалостная улыбка на лице Маэля стала последним, что Ив увидел перед тем, как окончательно прийти в себя.
Веки казались налитыми свинцом. Зрение, словно на перезагруженном компьютере, медленно адаптировалось к полумраку.
Это была больничная палата.
Ива била крупная дрожь от холодного пота. Он попытался потянуться к тумбочке за телефоном, но плечо тут же прошила острая, пульсирующая боль. Стиснув зубы до хруста, он всё же сумел схватить отключённый аппарат.
Едва он запустил приложение трекера, перед глазами вспыхнула красная точка. Она уже покинула пределы Европы и непрерывно двигалась дальше.
— Ха…
Из груди вырвался сухой, свистящий выдох. Маэль сбежал, а Ив не смог его остановить. Реальность оказалась ничем не лучше его кошмаров.
Пока он заворожённо гипнотизировал взглядом мигающий маркер, рабочий чат, где велось наблюдение за Маэлем, взорвался десятками сообщений.
[ Мы получили записи с камер видеонаблюдения Бала роз. Скидываем хронологию перемещений объекта до и после побега. Приносим извинения за задержку. ]
С каменным выражением лица Ив запустил видео. На кадрах Маэль о чём-то говорил с репортёром, затем остался один, завертел головой по сторонам и направился к боковой лестнице. Буквально через пару минут в кадре появились сам Ив и Люсьен, которые поднялись по той же лестнице и вскоре спустились. Ещё через некоторое время вниз сошёл Маэль — и сразу же столкнулся с Дианой, завязав с ней разговор.
«Значит, он всё слышал».
Ив тогда не стал открыто и жестко отвергать предложение Люсьена. Должно быть, Маэль решил, что теперь его побег не повлечёт за собой никаких фатальных последствий для сестры.
Получается, Ив сам, своими руками, подтолкнул его к этому шагу, дав молчаливое добро.
К горлу подступила тошнота. Ив закрыл глаза, и перед ним снова возник образ Маэля из сна. Тот улыбался своей безупречной, леденящей душу улыбкой и говорил: «Мы больше не нужны друг другу».
— Вы не спите практически с первого дня госпитализации. Учитывая силу удара при аварии, ПТСР — вполне ожидаемая реакция, и мы выписали достаточную дозу седативных, но… — врач замялся, не решаясь продолжить.
Ив молча буравил его тяжёлым взглядом.
Когда Ив наотрез отказался от госпитализации, правящий дом, прикрываясь громкими словами о «безопасности» и «угрозе теракта», практически насильно запер его в этой палате. Любые его попытки протестовать натыкались на заученные медицинские формулировки о том, что пациент находится в состоянии сильнейшего шока после череды стрессовых событий.
— Вы испытываете сильную тревогу? — осторожно прощупал почву врач.
Ив лишь сильнее помрачнел.
Тревогу? Если бы только её.
Его физическое состояние сейчас нельзя было назвать даже сносным. В ушах то и дело возникал навязчивый, звенящий гул, голова раскалывалась на части, а пальцы рук периодически начинали мелко дрожать без видимой причины. А после того проклятого сна он и вовсе потерял способность нормально спать.
Но если бы он вывалил всё это доктору, тот бы поднял такую панику, что Ив предпочёл просто держать язык за зубами.
— Может быть, нам стоит попросить полицию перенести допрос на более поздний срок?
— Я хочу покончить с этим дерьмом как можно скорее.
Затянувшиеся следственные действия по факту ДТП были одной из главных причин, почему Ив до сих пор не мог сорваться с места. Следователи приходили в палату по нескольку раз в день, по кругу задавая одни и те же бесполезные вопросы.
Ив перевёл взгляд на врача, который что-то усердно строчил в планшете, и резко спросил:
— Когда меня выпишут?
— Ну, понимаете, вам необходимо пройти полное обследование… При такой аварии нужно детально проверить всё, начиная от сотрясения мозга и заканчивая скрытыми трещинами в костях. Если сейчас махнуть на это рукой, позже это выльется в огромные проблемы со здоровьем, молодой господин.
Доктор завёл свою шарманку, повторяя то, что Ив слышал уже добрый десяток раз. Но и ответ Ива остался неизменным:
— Я чувствую себя нормально. Я хочу выписаться сразу, как только полиция закончит свои формальности.
— Это решение зависит не только от меня… Для начала нужно будет ещё раз оценить ваше состояние на тот момент.
Пробормотав это, врач поспешно ретировался. Чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение, Ив жестом подозвал дежурившего у двери Миколу.
— Не думаю, что для выписки мне требуется чьё-то высочайшее соизволение.
— …
— Тоже мне, нашли национальное достояние. Готовь документы на вылет.
— Боюсь, всё не так просто. Теперь вы официальный наследник княжеского дома, — ровно ответил Микола.
Ив в упор посмотрел на секретаря. Тот прекрасно понимал подтекст его взгляда, но, продолжая меланхолично поправлять манжету поверх перчатки, глаз не отвёл.
— У вас нет веских причин для спешной выписки. К тому же Шарль Дюверже на допросе резко изменил свои показания, теперь он утверждает, что это был обычный отказ тормозов. Вы и сами понимаете: чтобы добиться для него максимального срока, нам нужно предоставить суду тяжелые медицинские заключения о ваших травмах.
Как и всегда, логика Миколы была безупречной. Но от его слов у Ива лишь сильнее запульсировало в висках. Стиснув зубы, он процедил:
— Этот щегол так орал при задержании, что половина очевидцев успела снять это на видео. Зачем нам терять здесь время?
— Эти записи пока не попали в сеть.
— Так сделай так, чтобы попали.
Ив не знал, насколько правдивы были крики Шарля о том, что за всем стоит Ирини. Но учитывая масштаб скандала, княжеский дом наверняка уже задействовал все рычаги влияния, чтобы оказать давление на полицию и самого Дюверже.
Особенно на тех свидетелей, которые успели заснять инцидент — им наверняка пообещали баснословные суммы за молчание и удаление файлов. Что ж, если соперник играет по таким правилам, Иву достаточно было просто предложить в два раза больше.
— Ты слишком затягиваешь дело, которое решается по щелчку пальцев, — холодно заметил Ив.
Однако Микола, который обычно выполнял приказы беспрекословно, остался стоять на месте, выпрямившись как струна:
— Я настоятельно рекомендую вам пройти обследование. За это время господин Маэль Мун-Матьё никуда не денется. Его местоположение установлено, и наши люди уже ведут за ним круглосуточное наблюдение.