Азартная игра под названием брак 86 глава
Наш тгк: https://t.me/the_cosmos_of_love
Ив, встретившись взглядом с её повлажневшими глазами, медленно повторил её слова:
— Лишила его семьи?
Это не укладывалось в голове. Тот блондинчик-адвокат был всего лишь любовником, с которым Маэль встречался от силы год.
Веки Манон мелко задрожали.
Долгие годы, проведенные за игорными столами, не прошли даром. Ив видел: женщина перед ним не блефует и не несет чепуху. Даже если она и просчитывала, какую карту выложить следующей, её эмоции были настоящими.
— Маэлю было бы обидно это слышать, — произнес Ив, не сводя с неё глаз и слегка приподняв уголок губ. — Более того, его бы это задело. Он до сих пор из кожи вон лезет ради вас, считая, что вы — единственная его семья.
— Я… я не это имела в виду. Всё не так.
— Графиня.
От того, как тихо он её позвал, женщина непроизвольно вцепилась в ткань платья на животе. Ив не упустил этот жест.
— Давайте играть честно.
— Что?
— Я здесь не для того, чтобы разгадывать загадки. И хотя мне приходится выслушивать ваши замашки насчет того, чтобы я с ним расстался, у меня нет к вам личной неприязни.
Что бы это ни было, та карта, к которой сейчас тянулась Манон, должна была оказаться на столе. Интуиция подсказывала Иву, что это пойдет ему на пользу.
— Если вы объясните, что значит «лишила семьи», я, возможно, тоже кое-что вам открою.
— …
— Например, ради чего на самом деле мы с Маэлем поженились.
Ив улыбнулся. Это был блеф — попытка раздуть ценность своей карты, сделать её соблазнительной. По крайней мере, заставить оппонента так думать.
Он слегка наклонил голову, не отрывая взгляда от Манон.
Женщина, занимавшая все мысли своего единственного брата, била крупной дрожью.
«Говорили мне, что ладить с семьей супруга непросто», — Ив мысленно цыкнул, ожидая её решения. Наконец, её плотно сжатые губы разомкнулись.
— Раз в три месяца приходило пи… письмо. Из страны, где опекался брат до усыновления.
Её голос, прозвучавший осторожно, уже был пропитан слезами.
— Это были письма от… от его родной матери. Мама получала их. Она говорила, что когда брат станет взрослым, ему наверняка будет очень любопытно, и тогда она отдаст их ему как подарок. Она собирала их и по секрету рассказала только мне.
Речь была сбивчивой, перегруженной липкими эмоциями. Плечи Манон начали вздрагивать.
— Когда мама умерла, папа… стал странным. Я читала те письма и боялась, что, если брат узнает о них, он бросит нас с папой и уйдет.
— …
— Брату ведь тоже не нравилось жить с таким отцом. А я… я просто хотела еще немного, совсем чуть-чуть побыть с ним рядом. Мне было слишком страшно оставаться одной.
— …
— Я хотела, чтобы он был со мной, пока я не стану взрослой. Только до этого момента. И поэтому…
Манон всхлипнула. Из её глаз, цветом так похожих на глаза Маэля, брызнули слезы.
— Я написала ответ от имени брата… Попросила больше не писать. Сказала, что эти контакты тяготят его и неприятны. Попросила прощения и сказала, что это последнее письмо… И они действительно больше не приходили. Это было… уже очень давно.
Слезы покатились градом. Манон закрыла лицо руками.
Ив, до этого хранивший молчание, издал короткий, резкий смешок. В холодном пространстве ложи прозвучал его бесстрастный голос:
— Могли бы написать снова. Адрес ведь наверняка сохранился.
— Все конверты с адресами я вы… выбросила. Но письма! Это ведь письма брата, я не смогла их сжечь. Они всё еще у меня, все до одного…
— Тогда просто отдайте их ему сейчас. Вы уже давно взрослая, а ваш отец, который распускал руки, мертв.
Манон медленно подняла лицо. Её затуманенный взгляд метался. Это было красноречивее любых слов.
— Неужели вы думаете, что Маэль так разозлится из-за прерванной переписки, что сдаст вас полиции за ваше преступление? Вы ведь и сами знаете, что он не такой человек.
— И всё же…
— Понятно. Вы всё равно не сможете их отдать.
— …
— С какой рожей вы бы их вернули сейчас, верно, графиня?
От этих слов, острых как бритва, лицо Манон мертвенно побледнело. Несмотря на её жалкий и несчастный вид, Ив лишь саркастически усмехнулся.
— Хватит уже упиваться жалостью к себе.
— …
— Вы ждали, что я вас утешу? К сожалению, я не тот благодушный священник, который скажет, что после исповеди вам всё простится парой молитв.
Игрок, который в казино смотрит только в свои карты, никогда не заберет фишки противника. Каждый взгляд, каждое покашливание — это информация. Только собрав её воедино и вплавив в решение, можно победить.
И это была лишь одна из таких крупиц информации, полученная почти случайно. Секрет маленькой девочки, которая боялась насилия и нуждалась в опоре, а потому обманула приемного брата.
Он понимал это…
Но почему-то этот мелкий, ничтожный секрет вызывал в нем ярость.
— Так вот почему вы так вцепились в этот брак и счастье Маэля.
— О чем вы…
— Потому что, если Маэль будет несчастен, вы даже не сможете попросить у него прощения.
— Нет! Всё совсем не так! Я правда хочу, чтобы брат был счастлив!
— Счастлив рядом с вами? Как мило вы называете желание облегчить собственную совесть.
— Это не так, я искренне…
Она отчаянно затрясла головой. Но ведь и Маэль был не менее отчаянным.
Ив не мог забыть выражение лица Маэля, когда тот услышал обещание найти его родителей. Его лицо буквально сияло. И не только это. Он с такой гордостью цеплялся за хрупкую надежду на то, что имя ему дали именно родители, и тут же начинал суетиться, чувствуя вину перед Ивом.
«А его драгоценная сестренка, оказывается, растоптала эту надежду еще в самом зачатке».
Насколько же напрасной была та привязанность, которую изливал Маэль.
Ива перекосило от злости за него. Он снова посмотрел на женщину.
— Будь я на вашем месте, я бы сжег эти письма. Мог бы молчать и делать вид, что ничего не было, до конца жизни.
— Я не… не смогла бы…
— Если уж делаете гадости, доводите их до конца, графиня. Такие половинчатые люди, как вы, всегда оставляют после себя проблемы.
Да, даже эта женщина знала, как урвать свой кусок.
Ив не считал это чем-то в корне неправильным. Бизнес, азартные игры, даже семейные узы — всё это строится на интересах. Невозможно удовлетворить всех.
Каждый бьется за то, что ему важнее всего.
Для Манон самым важным была она сама.
И для Маэля было так же — эта женщина была для него на первом месте.
Возможно, именно это и бесило Ива больше всего. Он не хотел видеть, как сердце Маэля разрывается из-за такого ничтожного человека.
Его супругу пугающе шло это выражение гнева или слез. Но Иву теперь гораздо больше хотелось видеть его лицо, искаженное страстью, или его мягкую улыбку.
— Если вы так нежны сердцем, что не можете их сжечь, отдайте письма мне. Как член семьи, я сожгу их так, что и пепла не останется.
Если Маэль не увидит писем, ничего не случится.
Он не узнает, насколько жалкой была правда, и его скромная любовь к семье не будет растоптана.
Даже если он позже встретит настоящих родителей, можно будет либо подкупить их, либо списать всё на потерю писем почтой.
Ив уже закончил расчет. Однако Манон покачала головой и упрямо подняла подбородок.
— Я заговорила с вами не из-за писем. Вы всё услышали и должны были понять. Я знаю, что поступила плохо, что была глупой и эгоистичной. Я признаю это. Знаю, что я — обуза для брата. Но именно поэтому я пришла к вам.
Её голос, хоть и прерывался всхлипами, звучал настойчиво.
— Брат больше не должен из-за меня быть связан тем, чего он не хочет. Раз причиной была я, то что бы вы ни хотели получить от него — требуйте это с меня.
«Чего он не хочет».
Зрачки Ива холодно сузились. Он прокручивал в голове её слова, а Манон продолжала заикаться:
— П-прямо сейчас мне нечего вам предложить, но…
— Совсем нечего?
«А как же её доля акций?» Тот факт, что она распинается о заботе, но при этом крепко держится за свое наследство, вызывал лишь отвращение.
Заметив его тонкую насмешку, Манон с трудом встретилась с ним взглядом.
— Отпустите брата. Когда родится ребенок, мне, возможно, что-то перепадет. Пусть немного, но всё, что станет моим, я отдам вам. Просто подождите немного.
Ив нахмурился.
В её глазах не было даже тени надежды. Это не был взгляд человека, который что-то скрывает или пытается оставить про запас.
Это был взгляд отчаявшегося игрока, который обнаружил, что у него нет фишек, и теперь судорожно обшаривает пустые карманы.
«У неё ведь должен быть козырь в виде брачного контракта. Почему же она так говорит?»
В этот миг разрозненные осколки воспоминаний, на которые он раньше не обращал внимания, сложились в единую картину.
Диана Круа, пострадавшая в день подписания контракта; полиция, которая даже не начала расследование; адвокатская контора, где обсуждали условия договора Манон; необычайно нервная реакция Маэля, боявшегося, что Ив что-то услышит; и тот печальный, подавленный взгляд супруга, когда он явно что-то недоговаривал.
Пазл сложился, указывая на один ответ.
И тогда…
— Мне жаль, что так вышло с вашим брачным контрактом, — медленно произнес Ив, словно ему всё было известно.
Это была ловушка и приманка, заброшенная лишь на основе интуиции.
Она могла спросить «о чем вы?», не поняв смысла. Могло случиться и обратное.
В любом случае, это стоило проверить.