Бермуды 235 глава
Наш тгк: https://t.me/the_cosmos_of_love
Корделия, с огромным напряжением передавшая новости, теперь могла лишь испуганно следить за реакцией командующего. Повисшая в комнате тишина давила на плечи.
Она ожидала чего угодно: удивления, расспросов, гнева. Но Его Превосходительство просто смотрел на неё, не двигаясь и не произнося ни слова.
Встретившись взглядом с его потемневшими голубыми глазами, она ощутила, как по спине пробежали мурашки. Трудно было сказать, что виной тому — мёртвая тишина, затопившая сторожевую башню, или ледяная аура, исходившая от стоявшего перед ней человека.
На его резко очерченном лице не дрогнул ни один мускул. Корделия окончательно запуталась, не понимая, о чём он думает. Неужели она совершила ошибку, передав ему это сообщение? Затянувшееся молчание порождало в голове тысячи тревожных мыслей, заставляя её инстинктивно отступить на шаг.
Словно отвечая на её безмолвную панику, Хьюго наконец перевёл взгляд и медленно потёр подбородок.
Холодный голос эхом разнёсся по запертой комнате. От этой особенно равнодушной интонации Корделия на мгновение опешила.
Хьюго, неторопливо потирая пальцами губы, скользнул рассеянным взглядом по настенному светильнику. Затем его глаза снова остановились на растерянной Корделии.
— Императорская гвардия направляется сюда. Разве это проблема?
Корделия потеряла дар речи. Внутри неё смешались смятение и немой вопрос. Вся её мучительная внутренняя борьба, все её колебания — всё это в один миг оказалось совершенно напрасным перед лицом его убийственного равнодушия.
— Но, Ваше Превосходительство... Дело в том, что...
Её блуждающий взгляд упал на газету, которую Хьюго только что отложил. Схватив её, она быстро перелистнула страницу и выставила статью перед ним, отчаянно пытаясь достучаться.
— Обстановка в столице сейчас накалена до предела! Известие о том, что Блейн находится здесь, просочилось во все правительственные ведомства и в прессу. И в этот самый момент система наблюдения штаба имперской армии оказалась парализована! Вам не кажется странным, что Императорская гвардия выдвинулась сюда сразу же после выхода статьи?
Хьюго выслушал её всё с тем же непроницаемым лицом, лишь скрестил руки на груди. Но голову слегка наклонил и пробежался глазами по строкам, на которые она указывала.
В статье говорилось, что из-за некого инцидента военная сеть мониторинга полностью отключена, подозревается вмешательство внешних сил, а на восстановление уйдёт около трёх-четырёх дней. Учитывая обстоятельства, Хьюго невольно связал это происшествие с «ним».
«Сеть наблюдения отключена?.. Это как-то связано с Леонардо?»
По самой своей природе армия — структура закрытая. Имперские войска Лайны Логии довели эту закрытость до крайности. Чтобы гарантировать соблюдение присяги о неразглашении от действующих военных и отставников, за ними в течение определённого срока велось пристальное наблюдение, отслеживавшее каждый их шаг.
Для большинства это ограничивалось дежурными проверками маршрутов и контактов. Однако о слежке за теми, кто занимал ключевые посты, ходили куда более жуткие слухи: постоянный хвост за спиной, а то и вживлённые в тело маячки.
Поэтому поначалу Хьюго и подумал, что чокер на шее Леонардо — это армейское устройство слежения. Тот служил в элитном спецподразделении «Армсильвер» и был настоящим героем войны, чьё имя знал каждый.
Но на заседании Совета в столице, когда оглашали результаты анализа, ничего подобного упомянуто не было. Да и сам Леонардо обмолвился, что у армии не хватило бы духу нацепить на него такую штуку.
Как бы то ни было, паралич системы слежения, созданной для предотвращения утечек, был внутри армии событием чрезвычайным и далеко не рядовым. А то, что это случилось именно сейчас, было равносильно красному сигналу тревоги на пути возвращения Леонардо и Совета. Армия неизбежно заподозрит, что за этим инцидентом стоит Совет, взявший Леонардо с собой на полуостров.
Было ли это простым совпадением или чьим-то дьявольским планом, он не знал. Однако его чутьё упрямо склоняло чашу весов в сторону того, что это не было случайностью. Иными словами, некая организация или группа намеренно вывела из строя систему слежения, нацелившись на Леонардо, чтобы перевести стрелки на Совет и достичь своей истинной цели...
Мысли Хьюго на мгновение замерли. Взгляд едва заметно дрогнул.
«Элитный спецотряд армии „Армсильвер“».
Стоило ему мысленно повторить эти слова, как перед глазами вспыхнул образ наглого типа, что крутился возле Леонардо в прошлом бою. Тот самый, что посмел устроить похищение прямо у него под носом, голыми руками оторвал лапу материнскому телу и двигался в бою точь-в-точь как Леонардо. Довольно сильный и хладнокровный огненный маг.
Он прятался в пыли на протяжении всего боя, прикрывая Леонардо. Хьюго делал вид, что не замечает, но парень был рядом до самого конца. И когда Леонардо рухнул без чувств, он оказался ближе всех. К капитану он проявлял странную, почти одержимую привязанность, а к Хьюго — неприкрытую враждебность.
«Но что, если он из „Армсильвер“?»
Когда фрагменты мозаики сложились, всё обрело пугающую ясность. Заметив, как изменилось лицо командующего, Корделия медленно опустила газету и замерла, выжидающе глядя на него.
По роду своей службы Армсильвер имел доступ к военным тайнам первого уровня лучше, чем кто-либо другой. А значит, и интенсивность слежки за его бойцами была соответствующей. Чтобы выйти на связь с человеком, официально заклеймённым как преступник Империи, им бы неизбежно потребовалось ускользнуть от всевидящего ока армейской системы наблюдения.
Быстро прокручивая в голове варианты, Хьюго опёрся ладонью о край стола и снова повернулся к Корделии.
— В донесении гонца не говорилось, под каким предлогом выдвинулись рыцари?
— Что? Ах... Официально — для оценки ущерба от прорыва монстров и распределения помощи пострадавшим. Но вы ведь и сами понимаете, Ваше Превосходительство. Сколько раз я ни умоляла императорский двор о поддержке, они и пальцем не пошевелили. И вдруг они срываются посреди всего этого проверять ущерб? Будем откровенны...
— Это чистой воды отговорка, — закончил за неё Хьюго, избавляя от необходимости подбирать приличные слова.
Корделия осторожно кивнула. В комнате снова повисла тишина.
Длинные пальцы Хьюго мерно застучали по столу — он упорядочивал мысли. Для Корделии этот монотонный стук звучал как отсчёт перед вынесением приговора. Она стояла не шевелясь, напряжённая до предела.
Подушечки пальцев Хьюго задели увесистую стопку бумаг. Его голубые глаза медленно опустились к ней. Заметив это, Корделия торопливо отодвинула размашистую газету в сторону и пододвинула стопку ближе.
— Это прошения. Я взяла их с собой на случай, если вы сочтёте мои слова абсурдом.
Хьюго ничего не ответил. Однако одна его бровь поползла вверх в немом вопросе. Уловив эту реакцию, Корделия вытащила из стопки самое верхнее письмо и протянула ему.
— Прошение об апелляции по делу о несправедливом увольнении Леонардо Блейна. Я и многие другие офицеры подписали требование расследовать обстоятельства его неподчинения приказу и направили его в военный трибунал.
На лице Хьюго отразилось искреннее, несвойственное ему удивление. Он взял из рук Корделии письмо и приподнял остальную стопку. Мало того, что появление этих бумаг было полной неожиданностью, так их здесь оказалось столько, что стопка ощутимо оттягивала руку. На каждом конверте стояла дата трёхлетней давности. Всё это выглядело до крайности странно.
Маска спокойствия на лице Хьюго дала трещину. Он узнал правду, о которой не подозревал, в самый неподходящий момент.
Три года назад, когда над Леонардо проходил военный суд, в официальных отчётах не было ни единого упоминания о том, что военные чиновники отправляли прошение. Напротив, все глумились над Блейном, заявляя, что среди сотен его товарищей не нашлось ни одного, кто согласился бы за него поручиться.
На конвертах стояли подписи боевых офицеров в звании от полковника и ниже. То есть людей, у которых не было политического веса, способных вытащить эти бумаги на поверхность.
— Ха... — Хьюго коротко, сухо усмехнулся и пристально посмотрел на Корделию.
Поняв его немой вопрос, она заговорила прежде, чем он успел его озвучить:
— Почему о них никто не узнал? Мы тогда задавались тем же вопросом, Ваше Превосходительство. После суда пересмотра дела так и не назначили. А сослуживцев, поставивших свои подписи, под разными предлогами одного за другим сослали в глушь, отстранили от должностей или с позором уволили.
— К тому моменту я уже сама сняла форму... Но останься я на службе, меня точно так же вышвырнули бы по какой-нибудь абсурдной причине. Скажу прямо: я считаю, что лишение Блейна звания и наград от начала и до конца было дешёвым, наспех состряпанным спектаклем, где ему даже не дали возможности защищаться.
Голубые глаза Хьюго опасно сузились. Но Корделию было уже не остановить.
— То, что эти прошения бесследно исчезли, наглядно доказывает: в дело вмешалась какая-то сила. Вы и сами это понимаете. Тогда, три года назад, на трибунал зачем-то лично пришли императорские рыцари. И теперь они идут сюда. Вы всё ещё считаете, что в этом нет никакой проблемы?
Корделия, говорившая без остановки, закончила свою речь и теперь тяжело дышала, будто от долгого бега. Её глаза, полные отчаянной мольбы, смотрели на Хьюго так, словно отступать ей было уже некуда.
Хьюго задумчиво потёр подбородок, разглядывая её. Если собрать всё услышанное воедино, стрелка указывала на один конкретный и крайне скверный вывод. Прекрасно это понимая, он взял паузу. Чтобы привести мысли в порядок, он небрежным движением зачесал назад упавшие на лоб волосы.
— Даже не знаю, назвать это храбростью или глупостью...
Опустив тяжёлые веки, Хьюго на секунду закрыл глаза, а затем снова открыл их. Задумчиво оглядел пляшущие тени от настенного светильника и глухо вздохнул.
От его изменившегося, ледяного голоса Корделия инстинктивно вздрогнула. В синеве его глаз, отражавшей пламя лампы, появилось нечто совершенно незнакомое.
Наконец взгляд Хьюго снова коснулся Корделии. Холодный, решительный оклик заставил её замереть.
Что-то в облике герцога стало пугающе иным. Почувствовав это, Корделия невольно отступила на полшага назад. Но Хьюго, напротив, сделал шаг вперёд, сокращая расстояние. Он посмотрел на неё сверху вниз, поймал её взгляд и медленно заговорил.
— Позвольте мне... как человеку, который провёл среди этой аристократической своры несколько дольше, чем вы, дать вам один совет.
Огромная ладонь легко, почти невесомо опустилась на плечо Корделии. Но, несмотря на почти полное отсутствие силы, давление, которое она ощутила в этот миг, было чудовищным.
Он слегка наклонился к ней и, глядя куда-то сквозь неё, негромко прошептал: