Сладкий игрок в зомби-апокалипсисе 2 глава
Наш тгк: https://t.me/the_cosmos_of_love
Глава 2. Разные кровати — один сон¹.
{1- Корейская идиома, означающая, что разные люди в разных ситуациях или условиях неожиданно приходят к одной и той же мысли, цели или результату.}
То, что раньше видел только в СМИ, наконец стало реальностью — наступил зомби-апокалипсис.
Чонхёк, убеждённый гедонист, в отличие от других, закричал от радости.
Теперь не нужно работать до предынфарктного состояния, не нужно притворяться и лицемерить, пытаясь сохранять жалкие остатки совести.
Жизнь, которая была такой душной и неудовлетворительной, словно что-то постоянно сдерживало её, наконец-то могла покатиться вперёд свободно, без тормозов.
Пусть это приведет к падению в трясину под названием «апокалипсис», но он был доволен.
Новая, захватывающая повседневность, какой он никогда раньше не испытывал. Ведь именно таких острых ощущений он и желал.
…По крайней мере, так он думал первые полгода.
А после всё снова стало пресным и скучным, как раньше.
Неуклюжие мошенники, пытающиеся обмануть, наивные выжившие, попадающиеся на их уловки, и зомби, ползающие, как зловонные пищевые отходы, оставленные без присмотра больше месяца.
Поначалу это было интересно, но через полгода и их слова, и их поступки укладывались в предсказуемые схемы, и интерес быстро угас.
Да, личной свободы стало больше, чем до зомби, но и ограничений прибавилось, так что наслаждаться свободой в полной мере было трудно.
В итоге для гедониста Чонхёка наступление апокалипсиса оказалось игрой с нулевой суммой.
И мирная Корея, и нынешний апокалипсис были одинаково скучны и неинтересны.
Так было до тех пор, пока не появился этот цыплёнок, глядящий на него сияющими глазами.
— Пристегнусь, конечно. Зная, как ты лихо водишь.
Почему-то, глядя на Хан Чону, он вспоминал игрушечную собачку, которая сама бегала, если вставить батарейки.
Непоседливая игрушка, которая, стоило отвернуться, могла забиться в угол и удариться головой или вовсе исчезнуть.
Игрушка за гроши, чьи действия были предсказуемы, но в то же время неуловимы.
Для Хёка, которому быстро всё надоедает, это был идеальный партнёр.
Хёк рассмеялся, крепко вцепившись в ручку над пассажирской дверью.
Как только Чону нажал на газ, зомби, стоявшие на пути, разлетелись от удара. Тело Хёка тоже сильно мотнуло вперёд-назад.
Он уже привык. В первый день немного мутило, но прошла уже неделя, как он познавал законы инерции на собственном опыте.
— Погнали! Хён, разве я не круто выгляжу за рулем?
— Какое там круто. Ты у меня ещё переучиваться будешь.
И до зомби, и после. Хан Чону — редкий чудик, каких поискать, и именно поэтому он приковывает взгляд Чон Хёка.
— А, да, хён. По дороге можем заехать в тот «Шоуленд»? Ну, есть же такой фильм. Комедия, где в парке развлечений зомби валят. Хочу тоже так попробовать. И на аттракционах хочется покопаться.
Он был настолько беспечным и витающим в облаках, что возникал вопрос, как он вообще до сих пор выжил.
С первого же дня, как они объединились в команду, он каждый вечер приставал с предложением заняться сексом. А теперь вот хочет заехать в парк развлечений.
Если бы Хёк каждый раз его не останавливал, то, вероятно, один из них умер бы от оргазма или был бы укушен зомби.
Чон Хёк впервые в жизни почувствовал, что должен кого-то учить. Было бы жаль, если бы его любимая игрушка превратилась в скучного зомби.
Громыхающий джип неумолимо двинулся к следующей цели.
Кто-то нажал кнопку воспроизведения на старой магнитоле, и вместо мрачных новостей о бедствиях заиграла танцевальная попса тридцатилетней давности.
Партнёр Чон Хёка вскоре начал фальшиво подпевать.
Они сидели в подвале продуктового супермаркета за городом.
Как назло, в сегодняшнем супермаркете не осталось ни крошки еды или предметов первой необходимости.
К счастью, еда у них была — они забрали запасы банды Чедона из автосервиса, так что беспокоиться пока не стоило. Но всё равно, они зря потратили время и бензин, и обоим было досадно.
Хёк, решив, что это даже к лучшему, собрал немного мешков, веревок и сухих коробок, валявшихся на полу магазина. Хан Чону с невинным взглядом сел на коробку, которую протянул ему Хёк. А Ча Чонхёк, перекатывая в руке острый канцелярский нож, выглядел растерянным.
— Боюсь, как бы тебя не стукнули по голове, пока я отвернусь. Если ты по дурости и машину упустишь, мы оба в опасности окажемся.
…проходили своего рода «тренинг по выживанию».
— Вы даете мне канцелярский нож, потому что боитесь, что я снова сделаю глупость?
— Не недооценивай канцелярский нож. Он гораздо опаснее, чем просто размахивать голыми руками.
Таким был Хан Чону, двадцатиоднолетний зелёный юнец, в котором не было ни капли сомнений или осторожности.
За эти несколько дней Хёк понял, что сам факт того, что Чону до сих пор жив, — настоящее чудо.
Даже если бы зомби-апокалипсис не наступил, в джунглях корейского общества его рано или поздно бы серьёзно подставили.
Именно поэтому Хёк решил устроить ему тренинг по выживанию.
Навыки у Хан Чону были отличные, но вот хитрости, чтобы эти навыки применить, не хватало.
К тому же он слишком доверял людям. То, что он согласился на предложение создать команду всего лишь за один поцелуй, уже говорит об этом.
— Выбирать не приходится. Ты же не собираешься размахивать бензопилой или стрелять из пистолета, как в «Ходячих мертвецах»?
Хёк, словно предвидя его реакцию, нагло ухмыльнулся, подошёл сзади и обхватил его за плечи.
Крепкая левая рука обвилась вокруг его талии. Тело Чону дёрнулось и застыло.
— Ай, хён, вы же сами говорили, что не хотите, хоть я и приставал всё это время. Я, конечно, не разборчив, но валяться здесь на коробках — это уже перебор.
— Не корчись, я не собираюсь делать ничего неприличного.
Хёк усмехнулся. Этот мелкий был ещё более озабоченным, чем он сам, повидавший немало.
Хан Чону был из тех, кто согласился бы на настоящие непристойности, даже если бы это было не в подвале продуктового магазина, а посреди Сеульского вокзала, со словами: «Ну, что поделать».
Хёк, словно предупреждая, прищурился, отпустил руку, обхватывавшую талию, и взял правую руку Чону, заведя её назад. Затем его тонкие пальцы мягко коснулись руки Чону и вложили в неё канцелярский нож.
— Направь лезвие наружу. Сжимай крепче. Пальцы не внутрь. Можешь порезаться, так что держи как следует.
— Хён, прекратите тереть мою руку, мне щекотно.
Хан Чону, довольно извиваясь, получил от Хёка ощутимый щелбан, нахмурился и наконец взял нож правильно.
— Вот так. Учись, пока я добрый.
— Э-э, знаю, что неуместно, но вы случайно не учились самообороне?
Раз уж вы так хорошо умеете обращаться с ножом... Может, вы были киллером или что-то в этом роде? — спросил Чону тихим, заговорщическим голосом.
— Это ты слишком беспечен. Люди — куда более опасные противники, чем зомби. Думаешь, легко выжить в этом мире, не умея обращаться даже с элементарным оружием для самообороны?
После нескольких тренировок Чону, к счастью, довольно быстро научился.
Он несколько раз полоснул ножом по связке картонных коробок, перевязанных бечёвкой, и с довольным видом встал перед Хёком.
— Вау, прямо как в кино. Я никогда не учился ни спорту, ни самообороне, так что для меня это что-то новое.
На лице Хёка появилась слабая улыбка.
Нет, так не пойдет. Этому парню еще далеко. Обычно, когда учишь кого-то самообороне, чувствуешь себя уверенно, но почему этот малыш не внушает такого спокойствия? Может быть, дело в его юном возрасте?
Он цокнул языком и с жалостью похлопал Чону по спине. Нож он забрал обратно. Такое чувство, будто учишь обращаться с ножом ребёнка, который ещё даже ногти себе постричь не может.
Не зная о мыслях Хёка, Чону, с гордым видом, хотя ничего не достиг, невинно улыбнулся и добавил:
— А вообще, неожиданно. Вы совсем не похожи на того, кто умеет такое.
— Это ещё что за новости? Ты уже и хамить начал?
— Да нет, просто... Как бы это сказать...
— Ну, такой утончённый, что ли. Тело у вас хорошее, но не похоже, чтобы вы умели драться, — сказал Чону с совершенно невинным лицом.
Как говорится, нет ничего страшнее человека, который вонзает нож в спину с улыбкой.
— Я, конечно, отношусь к тебе снисходительно, как к пушку, но это уже слишком. Я вообще впервые кого-то учу. А ты так плохо оцениваешь мой педагогический талант.
— Но всё равно не представляю. Хён, вы вообще драться умеете? И то, что я у вас первый ученик — это вообще сюрприз.
Хёка впервые в жизни спросили, умеет ли он драться. Усмехнувшись, он тут же расплылся в довольной улыбке и приблизился к Чону вплотную.
— Хочешь узнать, умею я или нет?
Хочешь, покажу? — сказал он и, прижавшись вплотную, выпятил бёдра. Подлежащим в предложении явно была «драка», но по тому, как это изображал Хёк, было ясно, что речь совсем о другом.
Он провёл языком по уху ошарашенного парня и нарочито громко выдохнул. Чону отдёрнулся. Волоски на его щеках встали дыбом.
— Хён только и делает, что флиртует при каждом удобном случае! Хотя спать со мной не собирается! Низкосортный мусор!
А это лучше, чем приставать с сексом при каждом удобном случае? По крайней мере, флирт не отнимает силы.
Хёк усмехнулся, сделал шаг назад и скрестил руки на груди.
— Ты просто настоящего мусора не видел. Я ещё ничего. Так что, Чону, тебе не нравится, когда я так себя веду?
— Если не нравится, перестать к тебе лезть?
Чону легонько оттолкнул приближающегося Хёка.
Такое лицо, которое он постоянно суёт куда ни попадя, вредно для сердца. Особенно когда при этом говорит такие пошлости.
Его лицо стало красным, как фрукт, он не выдержал, вздрогнул и отошел в сторону.
— Всё, хватит. Когда зазывали в команду, вы вели себя так, будто готовы стать моим парнем.
— Не дождёшься. Мне не нужен любовник.
— А по вашему поведению не скажешь. Радуйтесь, что у вас такой простой инженер, который тает от одной вашей мордашки.
Хёк молча сощурил глаза. Чону, конечно, обидно, но он был не так уж не прав.
Вместо ответа он ловко взял руку Чону и поднёс к своим губам. Ровные зубы прикусили кончик пальца, а влажный язык медленно и влажно провёл по центру ладони.
— Это мы ещё посмотрим. Парнем быть не хочу, а вот кое-что другое — почему бы и нет.
— У меня тоже накопилось. Честно говоря, хочется повалить тебя прямо сейчас и отыметь по полной. Я же говорил, люблю погрязнее.
Он улыбнулся, сощурив глаза, и зрачки Хан Чону затряслись, как бумажный змей на ветру.
Чону как мантру твердил про себя:
«Если у меня встанет, я буду последней тварью. Хён просто играет со мной. Он боится, что я психану и уйду. Я ему что, кролик в период спаривания, чтобы у меня вставал в такой неподходящий момент? Не поддавайся похоти, Хан Чону».
Спустя мгновение глаза Хёка сузились.
— Когда мне был двадцать один, я не был таким озабоченным... не хочешь спеть национальный гимн?
Если и существует ад для счастливых, но испорченных людей, то он, наверное, выглядит именно так.
Хан Чону взлохматил себе волосы.
Тренинг по выживанию от Хёка продолжался ещё полчаса.
Только после того, как он досконально отработал и выучил, как вырываться при нападении, при связывании, когда противник пытается взять силой, Хан Чону наконец-то смог выпить глоток воды.
— Ха, хён, скажите честно. То, что вы были фрилансером в индустрии моды — это враньё? Откуда корейскому фрилансеру так хорошо знать самооборону? Вы точно не спецагент?
— Я посмотрел слишком много фильмов. Не обязательно быть спецагентом, чтобы научиться такому, если в жизни было много бурь.
Хёк тоже сел напротив Чону и отпил глоток воды. «Всё-таки молодой ещё», — тихо пробормотал он. Чону надул губы и с шумом смял пустую бутылку.
— Хён, вы тоже ещё довольно молоды! Двадцать девять, говорите? Значит, всё ещё двадцатилетний! С точки зрения стариков, мы с вами оба молокососы, ровесники!
Хёк, который собирался было возразить, заткнулся после слов «двадцатилетний». Глаза обоих одновременно сузились. Может, он не двадцатилетний? Неужели соврал о возрасте?
Чону, как микрофон, ткнул в Хёка смятой бутылкой из-под воды. Точь-в-точь репортёр на девятичасовых новостях, суюший микрофон политику, только что вышедшему с парламентских слушаний.
«Господин Хёк, при первой встрече вы представились как человек на восемь лет старше. Это правда?» — именно это читалось в его взгляде.
— Надеюсь, мы не ровесники по году рождения? Сколько бы совести у вас ни было, до такого бы вы не опустились. Отвечайте быстро.
— Сколько вам на самом деле лет, хён?
— Двадцать девять. Выше или ниже?
— Не голоден? Может, уже выдвигаться?
Значит, выше. Я так и знал. — потрясённо пробормотал Чону.
Если подумать, было странно, что человек, у которого что ни слово, то блеф и обман, с первой же встречи так легко назвал свой возраст.
— У вас вообще совесть есть? Мне двадцать один!
Чону, решив, что у него есть козырь, размахнулся мятой бутылкой, как оружием.
Мало того, что он обманул того, кто намного младше его, так ещё и несёт всякую чушь, и пытался лишить девственности.
Хёк возразил: «Лишить девственности просил ты, а не я», но Чону заткнул уши, показывая, что не хочет слушать.
А-а-а, не слышу! Хёк, которому надоели его детские выходки, слегка закатил глаза.
— Ладно. Я и сам думаю, зачем мне было с тобой связываться. Если бы мы переспали, я был бы не просто мусором, а токсичными отходами.
— На этот счёт не переживайте. Вы и сейчас вполне токсичные отходы.
— Хм. Может, мне вести себя прилично, как нормальный человек? Поменьше этих пошлых шуток.
Хёк, вздохнув с ноткой неверия, стряхнул с себя пыль и поднялся. Старые аналоговые часы на его запястье показывали семь вечера.
— Куда вы идёте, не ответив на вопрос?! Сколько вам лет?
Пора было двигаться. Он использовал передышку, чтобы научить Хан Чону самообороне — вряд ли тот сможет применить это сразу, но хотя бы начнёт обращать внимание на окружающих. По крайней мере, хотелось на это надеяться.
— А, да, хён. Мы ведь правда не ровесники?
— Повернитесь, господин Хан Чону. Давайте достанем карту из рюкзака.
— Ох, мурашки по коже. Это что, такое ваше «приличное поведение»? Давайте лучше как обычно, хамите!
Хёк ответил с каменным лицом, даже не моргнув.
Чону забеспокоился, не ранил ли он нежную душу Хёка, и забегал глазами.
Конечно, душа Хёка была не нежной и совсем не была задета. Ча Чонхёк, известный в своей отрасли как сумасшедший, вряд ли мог обидеться из-за такой мелочи.
Он просто хотел подразнить этого хитрого энерджайзера. Реакция Хан Чону была забавной, и, приехав так далеко и ничего не получив, он чувствовал себя опустошенным.
Хёк достал из рюкзака Чону карту с потрёпанными краями.
Достав ручку из кармана куртки, он поставил «X» на текущем местоположении, затем с озабоченным видом сложил карту и убрал ее обратно в рюкзак. Это означало, что в этом районе больше нет ресурсов.
Мест с оставшимися ресурсами поблизости было много, и еды с водой, к счастью, пока хватало. Но больше всего Хёку и Чону нужно было топливо. Бензин для двигателя.
По сравнению с обычными выжившими, чьи шансы резко падали, когда ресурсы рядом с базой заканчивались, у тех, у кого была машина, гораздо более высокий уровень выживаемости, поскольку им легче добывать предметы первой необходимости и продукты питания. Было очевидно, что им легче избегать зомби.
Это была одна из причин, по которой Хёк решил сформировать команду с этим бестолковым цыплёнком, дойдя даже до поцелуев.
Раньше Чон Хёк умел угонять машины, но не умел их чинить, поэтому стабильно передвигаться и выживать было трудно.
Теперь у него был инженер, который таял от его лица и члена. Если бы ещё и топлива было вдоволь, можно было бы жить в свое удовольствие, как офисный работник в оплачиваемом длительном отпуске, даже на кишащем зомби Корейском полуострове.
В любом случае, этот район уже опустел, и возвращаться сюда никто не собирался. Значит, нужно было забрать всё, что можно. А в этом районе как раз было много брошенных, разбитых машин.
Брошенные машины. Брошенное топливо.
И тут в голову Хёка пришла гениальная идея. Он подошёл к Чону, который стоял, надув губы, прислонившись к двери склада, и дружески обнял его за плечи.
— Вау, у меня сейчас мурашки по коже.
Тон был такой, будто он обращается к младшему брату, которого давно не видел. Чону скривился и, словно у него пошли мурашки, поёжился.
«Наш Чону»? Он так говорил только тогда, когда он хочет втереться в доверие.
— Чтобы мы двигались, нам нужна еда. А чтобы машина двигалась, ей нужно топливо. Заправки уже давно обчищены. А как насчёт того, чтобы использовать отработанное растительное масло из подвала продуктового магазина в качестве топлива?
Боже мой. Хан Чону, инженер до мозга костей, стоял с открытым ртом. Неужели этот хён предлагает использовать растительное масло как топливо?
— Ладно, допустим, есть люди, которые смешивают дизель и бензин. Но чтобы растительное масло — я впервые слышу. Вы ещё скажите, что если залить оливковое масло в бак, машина станет экологичной.
— Что? Я не про то, чтобы использовать отработанное масло как топливо. Топливо достать труднее, чем еду. А в этом районе полно разбитых брошенных машин.
— Ну да, я тоже заметил. Но у большинства рама вдребезги. Похоже, они не на ходу.
Раз машин много, значит, велика вероятность, что в бензобаках ещё осталось топливо.
— Если мы используем эти развалюхи, нам не придётся искать заправки, где неизвестно, есть ли бензин. Я слышал, можно слить остатки топлива из машин и использовать их.
А, так он предлагает слить бензин из брошенных машин и использовать его.
Теперь стало ясно, почему Хёк вдруг стал таким ласковым. Чону, обдумав предложение Хёка, скривился.
— В принципе, можно, но это опасно.
— М-м. От зомби можно убежать. А если при переливании топлива что-то загорится, мы просто взорвёмся. Раз — и всё. Я не хочу видеть вас даже на том свете. Давайте только в этом.
В мире, кишащем зомби, парень, который совсем недавно дрочил в углу, с серьёзным лицом рассуждает о взрывах. Это выглядело не нормально, а скорее ещё более странно.
Хёк с надеждой похлопал Чону по плечу. Затем его пальцы игриво забегали по плечу.
— Я тоже никогда этого не делал. Обычно так не поступают. Чуть что — и пиши пропало.
— Сейчас вообще не обычная ситуация. Если не делал, значит, пора попробовать. Верно?
Рука, лежавшая на плече Чону, медленно скользнула вниз, к талии, и крепко сжала ягодицу. Чону подпрыгнул на месте.
— Что, не получится? Не судьба?
— Если совсем опасно, то ничего не поделаешь.
Когда рука, откровенно сжимавшая ягодицы, начала отпускать, Хан Чону быстро схватил руку Хёка. В его чистых глазах на мгновение промелькнула корысть.
Хёк подумал: «Как это называется? Безумец с чистыми глазами?»
— …Я попробую. Единственный сын Чу Ёнхи, инженер Хан Чону, покажет, на что способен. Мужчина не должен бояться риска.
Конечно, рисковать нужно с осторожностью. Если бы его мать, Чу Ёнхи, это слышала, она бы схватила его за шкирку.
Во-первых, переливать топливо из одной машины в другую без специального оборудования — это метод на крайний случай.
Как в боевике с Томом Крузом, когда ты в джунглях, сзади бегут зомби, а рядом стоит машина со спущенным колесом.
— Но если будет слишком опасно, я брошу это дело. Переливать топливо без оборудования — не шутка. Если вдруг возникнет статическое электричество, всё взлетит на воздух.
— Знаю, знаю. Но наш Чону, думаю, справится. Раз ты, такой наивный и простодушный, до сих пор выжил, значит, навыки у тебя что надо.
«Наш Чону», когда ему это выгодно. Хитрый же человек. Думает, если он будет таким ласковым, я не буду злиться и проглочу обиду.
…И ведь правильно думает. Точно в цель.
Хан Чону с недовольным видом закусил губу и поплёлся к выходу со склада. В его глазах светилось предвкушение. Хёк, глядя ему вслед, понимающе улыбнулся и последовал за ним.
А позади них, когда они выходили из подвала продуктового магазина...
Из-за крепко запертой двери для персонала в тёмном углу склада показался иссохший, как скелет, мужчина, сверкая глазами.
У Чонхёка было хорошее чутьё, он уже собрался выходить, но обернулся. Однако в темноте не заметил мужчину.
Вскоре, когда двое полностью вышли со склада, хриплый, прокуренный голос зловеще прошептал:
— Сын Ок, люди идут. Две головы.
Кажется, это была «Голубая башня»? Чону вспомнил одну медицинскую драму, которую его родители когда-то смотрели, не отрываясь.
О чём она была, он совершенно не помнил, но, кажется, там постоянно были врачи и они делали операции.
Когда главный герой говорил: «Скальпель», — ассистенты тут же подавали ему инструменты. Чону это казалось очень крутым и харизматичным.
Хан Чону надеялся, что, когда он будет сливать бензин, будет выглядеть примерно так же.
Его крутой образ продержался около минуты.
— Фу-у-у. А-а-а, запах! Голова болит!
Хёк, сидевший за рулём, изо всех сил сжал губы, сдерживая смех.
Им повезло, они нашли трубку, которой можно было слить бензин. Но после того, как он долго вдыхал пары бензина, вяленое мясо, которое он сэкономил на обед, грозило выйти обратно.
Ему было даже немного обидно. Хёк, который предложил этот план, преспокойно сидел на водительском сиденье и только ждал, когда можно будет завести мотор.
Чону упрямо сжал губы. Ему было обидно оставлять этого хёна бездельничать.
Конечно, он вносил свой вклад в благосостояние команды своей красивой мордашкой, но тяжёлый труд, похоже, ложился только на него. Это было несправедливо.
— Так не пойдёт. Вы тоже работайте.
Работать? Что? Чон Хёк, сидевший за рулём, сделал вид, что не понимает, и удивлённо поднял бровь.
— Но ты же говорил, что это не просто.
Не выдержав крика, Чон Хёк открыл дверь и нехотя вышел. Чону, вытерев сажу с лица, протянул ему перепачканный маслом шланг.
— Вот, открываете это, подсоединяете шланг. Просто держите его так, чтобы бензин не вытекал из бака.
— С такими объяснениями я ничего не пойму. Объясняй медленно и подробно.
Хёк медленно закатал рукава пиджака, обнажив красивые запястья с выступающими венами.
Кожа казалась прозрачной, словно не видела солнца, но при этом выглядела упругой и мягкой. Глядя на выступающие кости и вены, возникало странное ощущение, будто подглядываешь за чем-то, за чем смотреть не следует.
«А, блин. Может, просто вырубиться, Хан Чону?».
Чону со всей силы стукнулся головой о капот. Он вспомнил, что случилось в «Red Hot Chili Roof».
Тот хён с чёрной тряпкой в руках был тогда просто охрененно сексуален.
Кажется, из-за этого человека у него появится ещё один странный фетиш.
— Наш Чону, опять думаешь о чём-то странном?
— Ага. Оставьте меня. Привыкайте. Я думаю о странном так же естественно, как дышу. Хотя, по сравнению с подростковым возрастом, стало лучше.
— Ну, придётся привыкать. Интересно, сколько раз за эту неделю я был у тебя в голове в качестве закуски.
Если бы хён знал, что он у меня был не просто закуской, а целым шведским столом, он бы ужаснулся.
Чону, покосившись, легонько мотнул головой — на лбу у него алело красное пятно.
Видимо, Хёк, вдохнув запах бензина, решил, что так дело не пойдёт. Он снял куртку, положил её в багажник, закатал рукава водолазки и только после этого взял шланг.
— Держите здесь. Медленно засовывайте до самого конца бака.
— Как почувствуете, что упёрлись в стенку — значит, хватит. Если засунуть только в горловину, бензин не пойдёт, так что просовывайте до конца. Но не пихайте слишком резко и не дергайте. Аккуратно.
«Что такое, почему он улыбается?» — Чону удивлённо вскинул бровь.
— Когда я заведу двигатель, топливо, которое внутри, должно выйти.
— Понял, это действительно просто.
— Вставлять до касания стенки, а потом просто держать. Не двигаться резко и не дергать. И оно само польётся. …Чувствительная штука. Мне нравится.
«Этот хён специально? С ума сойти, честное слово».
Чону, глядя на выражение лица Хёка, стоял, растерянно хлопая ртом.
Субъект действия, описываемого Хёком, был каким-то неопределенным. То ли он хотел выкачать бензин, то ли что-то другое.
— Похоже, у хëна больше накопилось, чем у меня.
— А что? Что-то не так? Я неправильно понял?
— Нет, просто ваше описание такое!
Лицо Чону покраснело, и он крепко сжал кулаки. Он же только что призывал вести себя прилично.
Хёк, увидев его раскрасневшееся лицо Чону, наконец расхохотался.
— Хён, вы реально псих. Вы специально это делаете? Вам так весело меня дразнить?
— Слышать от тебя слово «псих» не хочется.
Чон Хёк легонько прикусил нижнюю губу и ослепительно улыбнулся. Было очевидно, что он дразнится. И бесило то, что даже так он выглядит красиво.
— Выкачаем бензин из этой машины и поедем.
— Вы говорили, что я озабоченный, а сами ещё хуже.
Когда они вышли наружу, солнце уже клонилось к горизонту. Оба быстро принялись за дело, чтобы избежать зомби, которые по ночам становятся активнее.
Когда машина была заправлена, а нога снова нажала на газ, небо на горизонте уже потемнело.
В заброшенном, тихом городе. Сквозь быстро проносящийся за окном пейзаж проникал едкий запах выхлопных газов, смешанный с влажным летним воздухом.
— Ох, беда. В этом году лето наступит раньше. Если начнутся дожди, будет совсем хреново.
— Будет пахнуть гниющими трупами.
— Намажьте зубную пасту под нос. Когда в следующий раз заедем в магазин, поищем зубную пасту.
— Зубную пасту? Похоже на слезоточивый газ…
В тот момент, когда они обменивались шутками. Внезапно, с оглушительным грохотом, ровно катившийся джип остановился.
Точнее, как только Чону повернул руль на повороте, машину сильно тряхнуло, и её занесло. Всё случилось мгновенно.
«Бля. Что это? Хён не пострадал?»
Если бы Хан Чону не увидел в зеркале заднего вида машину и не вывернул руль в последний момент, одна дверь бы точно отлетела.
К счастью, благодаря мгновенной реакции, болело только затылок, других травм не было.
Чону тихо выругался и посмотрел на соседнее сиденье. Хёк, похоже, тоже удивился, но серьёзных повреждений не было видно.
Там, куда пришёлся удар, стоял чёрный внедорожник, бампер которого был обмотан изолентой.
Водитель, сидевший за рулём, был худым, как скелет, с глубоко запавшими глазами. От одного его вида мурашки бежали по коже.
Чону и Хёк пришли в себя и переглянулись.
Чону первым тяжело вздохнул. Его безупречная водительская история теперь закончилась.
У него было нехорошее предчувствие, что с этим хёном неприятности будут преследовать их постоянно.
— Похоже, это небольшое столкновение, вы не пострадали? Как в таком случае будет определяться вина…
— …Ты думаешь, это просто столкновение?
То, что оба остались невредимы, было настоящим везением. Особенно сильно пострадала пассажирская дверь, в которую пришёлся удар, — она была помята.
К счастью, Хёк, зная агрессивный стиль вождения Чону, пристегнулся и держался за ручку на потолке, так что обошлось без вывихов и переломов.
— Хён, вы правда не пострадали?
Плечо, которое держалось за ручку, немного ныло, но двигаться оно не мешало. Хёк рассеянно ответил: «Ага», — и мельком взглянул на Чону.
— Чону, это не авария, а очевидное мошенничество.
— Для мошенничества они слишком сильно врезались, не так ли? Мошенничество же заключается в том, чтобы намеренно слегка столкнуться и получить страховку, да? Я видел в «Чёрном ящике Хан Мён Чхоля».
{«Чёрный ящик Хан Мён Чхоля» — популярное в Корее телешоу, где разбирают реальные ДТП, мошенничества на дорогах и страховые случаи.}
— Мошенничество бывает разным. Зачем выезжать сбоку, когда есть нормальная дорога? Как будто специально хотели врезаться.
— Может, они убегали от зомби?
— Если бы их преследовали зомби, они бы не стояли тут, а дали бы газу. Судя по тому, что они врезались в единственную машину на дороге, они явно сделали это намеренно.
Хёк саркастически усмехнулся. Он повёл затекшим плечом и кивнул в сторону кнопки блокировки дверей.
Он улыбался, как обычно, но голос был холодным. Чону, не говоря ни слова, нажал на кнопку.
Вскоре из старого внедорожника вышел мужчина. Его руки и ноги были похожи на птичьи лапы, а сам он напоминал труп, в котором едва теплится жизнь.
Шатающейся походкой он подошёл к джипу и потянул ручку пассажирской двери. Дверь не поддалась. Тогда он принялся дёргать ручки водительской и задних дверей.
Поняв, что все двери заперты, он хриплым голосом постучал в окно водителя.
— Авария. Выйдете? Вы не пострадали?
К этому моменту даже Хан Чону понял, что поведение этого мужчины не похоже на поведение человека, который хочет просто уладить аварию. Казалось, он специально спровоцировал аварию, чтобы проникнуть в машину.
Чону осторожно поставил ногу на педаль газа.
— Похоже, вы были правы. Может, рванём?
Машина была не настолько повреждена, чтобы не могла ехать, так что, набрав скорость, можно было бы уйти. А в вождении Чону был уверен.
Чону схватил Хёка за руку и оттолкнул ее назад, словно призывая крепко держаться, и приготовился нажать на газ, как вдруг…
С противоположной стороны подъехали ещё два больших фургона, перекрыв дорогу. Видимо, Хёк имел в виду именно это, когда сказал, что уйти будет сложно.
Хёк рассмеялся и удивлённо поднял бровь.
Если подумать, в том районе, где они недавно проезжали, было много сломанных машин. Дорога не была плохой, так почему же было так много разбитых машин? Похоже, это их рук дело.
Они ловили владельцев машин, отбирали у них ресурсы и бросали неисправные машины.
Закончив анализировать ситуацию, Хёк с облегчением выдохнул, словно придя к выводу, и сказал:
— Кто же ещё? Помнишь, чему я тебя учил?
— Вы хотите сказать, что это проверка на практике? Я помню, чему вы учили. Проблема в том, что я только помню.
— Ага, я так и знал. Тогда давай просто сдадимся.
Сдадимся? Чону широко раскрыл глаза и уставился на Хёка.
Этот человек говорит о том, чтобы сдаться похитителям, как будто собирается просто поиграть с племянником, приехавшим на праздник.
— Они, по-моему, не профессионалы. В лучшем случае начитались детективов и будут использовать пластиковые стяжки или изоленту. В таких случаях лучше не сопротивляться, а сдаться. Это может быть шансом.
Хёк спокойно улыбнулся и похлопал Чону по плечу.
Он был настолько невозмутим, что Чону невольно открыл рот.
Сколько же раз этого хёна обманывали, что он так уверенно чувствует себя в такой ситуации? С его красноречием и находчивостью он бы уже стал министром, если бы пошёл в политику.
— Теперь понимаешь, почему я говорил, что запасную еду и важные вещи нужно прятать под сиденьем, а не в багажнике? Бери только рюкзак и выходи.
Хёк наклонился к водительскому сиденью и разблокировал дверь.
— Такие приключения — обычное дело, Чону. Добро пожаловать в джунгли.
Шепот мягкого совета в ухо Хан Чону был бонусом. Хотя это был совершенно бесполезный совет.
Глядя на Хёка, который спокойно выходил из машины, Чону тихо пробормотал:
— …Что ж, похоже, эти люди выбрали не ту жертву.
Впервые он начал беспокоиться о похитителях. «Мошенник, который обманывает мошенников» — если бы он сообщил об этом в «Чёрный ящик Хан Мён Чхоля», видео набрало бы миллион просмотров. Жаль.
Он глубоко вздохнул и, подражая бандитам из дорам, закинул руки за голову и, пошатываясь, выбрался из машины.
— Ты, не открывай рюкзак, брось его сюда.
Чону и Хёка окружили пятеро или шестеро мужчин. Хан Чону молча отдал свой рюкзак.
У этого мужчины с лицом, похожим на череп, при ближайшем рассмотрении глаза оказались глубоко запавшими — он действительно напоминал ожившего мертвеца. Чону вспомнил «Призрака Свободного шоссе», который когда-то гулял по интернету.
{«Призрак Свободного шоссе» (Jayuro Ghost) — известный корейский интернет-мем о жутком призраке, который якобы появляется на трассе.}
Люди, вышедшие из фургона, тоже были худыми и похожими на трупы. Казалось, они выживают из последних сил.
Забрав вещи, они связали им руки.
Как и предполагал Хёк, они использовали изоленту. Чону мысленно ликовал, вспомнив, как его учили освобождаться от неё ещё в том продуктовом магазине. В то же время он подумал, что понятия не имеет, кем на самом деле был Хёк и чем он занимался.
Откуда он может так досконально всё это знать? Он говорил, что в жизни было много бурь. Пока другие плывут на каноэ по реке жизни, этот человек, что ли, на цунами серфил? Когда эта передряга закончится, надо будет расспросить его о прошлом.
Мужчины, которые связали им руки изолентой, перевернули рюкзак и вытряхнули всё содержимое.
Из набитого рюкзака посыпались вещи.
Два пакета недоеденной сушеной рыбы, три бутылки воды по 250 мл. Две пачки мятной жвачки и 1/4 пакета леденцов. И…
Три коробки ребристых презервативов.
Бля, похоже, в этом году меня ждет сплошной позор. Я забыл вынуть их из сумки.
Чону неловко закатил глаза. Взгляды всех мужчин, кроме Хёка, уставились на него. На их лицах читалось: «Неужели я действительно это вижу?».
После долгих раздумий Хан Чону, связанными скотчем руками, неуклюже поднял одну коробку презервативов и протянул ее.
Затем он достал из кармана один презерватив. Он всегда носил его с собой, на всякий случай.
«Судя по его виду, похоже, он потеряет силы и отключится, если займётся этим. Но мужская сила может отличаться от внешнего вида».
В отличие от остальных, смотревших на него с ужасом, Чону беспокоился только о том, смогут ли они вообще воспользоваться презервативами.
Хёк молча отвернулся. Его грудь едва заметно вздымалась — то ли от вздоха, то ли от сдерживаемого смеха.
Недоверчивые бандиты всё же открыли коробку.
Сюрприза не было. Из коробки высыпались упаковки с презервативами. Глаза мужчин округлились ещё сильнее.
— А, вы не знаете, как ими пользоваться? Никогда не пользовались?
Хан Чону затряс связанными руками.
— Нет, я не хочу вас обидеть. Просто подумал, что вы могли не пользоваться. Все-таки функциональные – это на любителя. Так ведь? Ха-ха.
— Презервативы же не едят, зачем они тебе? Эти ублюдки шутят?
В каком-то смысле их всё-таки едят. Только не ртом, а по-другому.
Взгляды мужчин были полны подозрений. Чону не мог выпалить: «Да, едят. Я собираюсь их есть задницей». Было слишком стыдно.
Исчезло чувство опасности, осталось только чувство неловкости. И зачем он только взял три коробки ребристых презервативов?
В конце концов, Хёк, молча наблюдавший за этой сценой, тихо произнёс:
— Презервативы можно использовать как фляги. Налить воды или собрать дождевую воду.
В презервативах воду? — Чону впервые слышал об этом.
— Вы что, думаете, он таскает с собой презервативы, чтобы трахаться в такой ситуации? Он что, ненормальный?
Именно. Для этого он их и таскал. И ненормальный, который просит об этом каждый день, сидит прямо здесь.
— Хотите — попробуйте. Говорят, были случаи, когда люди выживали, используя презервативы как фляги.
Удивительно, но это была правда. Хёк действительно видел такую историю в зарубежных новостях.
Тогда один из бандитов, молча слушавший Хёка, подал голос.
— Джинван, хён, а ведь он прав. Презервативы же растягиваются. А ребристые ещё и прочные. Если пойти на охоту, а пойдёт дождь, их можно использовать как флягу.
Настроение, казалось, смягчилось, и Чону облегчённо вздохнул. Как говорится, лучшее толкование — от слушателя.
Пока мужчина по имени Джинван молча обменивался взглядами с Хёком, один из его людей открыл презерватив и растянул его руками.
Чону закрыл глаза, чтобы сдержать смех.
— Хён. Мы всё проверили. В багажнике только недопитая вода и заплесневелая вяленая рыба. Они нищие.
— Бля, пролетели. Забирайте машину. А их в лагерь. Сын Ок.
С этими словами мужчина по имени Сын Ок грубо затолкал Хёка и Чону в фургон.
В этот момент взгляды Чону и Хёка встретились. В глазах Хёка блеснул интерес.
Даже если человек очень спокоен, разве в такой ситуации не возникает чувства опасности? Похоже, Хёк действительно был псих, у которого мозг захвачен дофамином и адреналином.
Чону вздохнул и пошевелил связанными руками.
Ситуация была страшной, но, возможно, из-за того, что Хёк был рядом, он всё больше верил, что всё как-нибудь уладится. Чувство опасности, казалось, притуплялось.
Вскоре за окном замелькали незнакомые пейзажи. К счастью, джип Чону и Хёка не бросили, а везли за собой.
Чону, долго молчавший, наконец осторожно спросил:
Чону надул губы, и Чонхёк, наблюдавший за ним, спросил вместо него:
Мужчина за рулём мельком оглянулся и медленно ответил мёртвыми глазами:
Значит, люди. Бля, это же совсем как в фильмах: ищут здорового молодого человека с группой крови О, без болезней. Зарплата сразу.
— У меня AB, резус отрицательный.
— Проверим — не подойдёшь, сдохнешь.
Чону решил притвориться, что у него редкая группа крови, чтобы прожить на секунду дольше. Может, его не убьют сразу, если он скажет, что у него редкий резус?
Хёк, встретившись с ним взглядом, усмехнулся. Он закинул ногу на ногу и медленно произнёс:
— Всё равно, если не подойдёт, сдохнешь. Вы что, делаете из человеческой крови вакцину или что-то в этом роде? Идиоты. Специалисты до сих пор голову ломают, а вы что, умнее?
— Эй, ты, слишком много болтаешь! — раздраженно рявкнул мужчина за рулем.
Да заткнись ты! Какая разница, вакцина там или убийство зомби, всё бессмысленно, зачем ты лезешь?! — в отчаянии подумал Чону, широко раскрыв глаза.
Как и следовало ожидать, нервный мужчина на соседнем сиденье замахнулся на Хёка, словно собираясь ударить.
Нельзя. У хёна Хёка, если отнять лицо и член, останется только мусорный характер.
— Подождите, только не по лицу…!
Хотел сказать: «Не по лицу, пожалуйста», как вдруг Хёк ногой сильно ударил замахнувшегося мужчину в пах.
Мужчина, получив удар, закатил глаза и рухнул. В то же время Хёк, ловко сбросив изоленту, приставил к горлу водителя канцелярский нож — тот самый, которым недавно учил пользоваться Чону.
— Э-э-э… — водитель побледнел, почувствовав холод лезвия на шее.
— Продолжай вести. Как ни в чём не бывало.
Чону смотрел на это с открытым ртом, хлопая глазами.
Навыки делают человека. Видя, как Хёк, который обычно только и делал, что дразнил и отпускал пошлые шутки, вдруг превратился в кого-то другого, у него закружилась голова.
Спокойный, угрожающий голос и вздувшиеся вены на руке — это сочетание сильно ударило по затылку Чону.
«Ещё один странный фетиш. Теперь я точно конченый извращенец».
Отбросив сожаления о своей похоти, Чону с облегчением вздохнул:
На хитром лице Хёка появилась победоносная улыбка. Тем временем мужчина, дрожащими руками державший руль, с трудом произнес:
Чону, слушавший их разговор, подпрыгнул на месте.
Вместо того чтобы убегать, он хочет ехать на базу? Это всё равно что поймать тигра, а потом самому идти в его логово.
— Хён, подождите. Зачем вам на их базу?
— Наш джип у них, и за нами едут другие. Если мы сбежим, всё, что мы собрали, пропадёт. Тебе не жалко?
— Жалко, конечно. Но разве это не слишком опасно…?
Хёк протянул руку, взял изоленту с пассажирского сиденья и бросил её Чону.
— Не бойся. Давай попробуем то, что ты хотел?
Чего я хотел? — Чону удивлённо раскрыл глаза.
— Что? Сейчас? В такой ситуации?
Его широко раскрытые зрачки бешено затряслись. Чону перевел взгляд на мужчину за рулем.
Неужели он предлагает связать его? Такого у него в фантазиях не было.
Чону недоумённо пожал плечами, и Чон Хёк, усмехнувшись, добавил:
— Хан Чону, ты будешь связан. Я тоже буду связан.
— Если сделаешь, как я скажу, нам какое-то время не придётся искать воду и консервы. Я не хочу уходить с пустыми руками.
Что он такое говорит? Чону схватился за голову.
Тем временем водитель, слушавший их разговор, чуть не стукнулся головой о руль, желая потерять сознание.
«Да они сумасшедшие! О чём они вообще говорят…».
Прошёл год и два месяца с тех пор, как в мире начался зомби-апокалипсис.
Как и говорил Хёк, по сравнению с другими странами в Корее система поддерживалась довольно хорошо.
Правительство отправляло грузовики с припасами, чтобы выжившие могли существовать. Раздавали портативные фильтры для очистки дождевой воды. По радио каждый день передавали сообщения о бедствиях и искали пропавших.
Правительство, не справляясь с быстро растущим числом заражённых, начало сокращать поставки. Портативные фильтры исчезли. По радио передавали только новости о массовых заражениях, а поиски пропавших больше не проводились.
Группа Ким Джинвана решила, что на правительственные поставки надеяться нельзя, и собрала только тех, кто решил упорно выживать самостоятельно.
В это понятие «упорное выживание» входило и использование других в качестве приманки, и даже продажа человеческого мяса для покупки воды. Также сюда входило стремление к фундаментальному решению «зомби-апокалипсиса».
«У зомби, наверное, проблемы с мозгом, может, нам съесть мозг здорового человека?»
«Может, натереться углём для очистки?»
«Если нагреть кровь зомби и сделать укол, это может сработать как вакцина…»
Все это были гипотезы, выдвинутые группировкой Ким Джинвана, и, конечно же, всё это было бесполезно. Было много и других сумасшедших идей, которые заставили бы Хан Чону закатить глаза в ужасе.
Похищение Чону и Хёка тоже было частью этого. Сейчас они пытались смешать кровь здоровых людей с кровью зомби, чтобы создать лекарство.
Конечно, это было не исследование, а просто безумие, близкое к одержимости.
Чону не мог скрыть своего смятения, услышав эту историю от мужчины, сидевшего за рулем.
«Если они так стараются выжить, будут ли у них сожаления, когда они умрут? Нельзя ли просто жить как человек и умереть как человек?»
В отличие от него, Хёк лишь улыбался и кивал, как будто ожидал этого. На его лице не было и тени грусти или удивления.
Дверь фургона открылась, и Чону и Хёка, со связанными изолентой руками, вывели наружу.
Мужчина, получивший удар в пах, и водитель замолчали под угрозой Хёка отрезать им пальцы.
Сплоченность группы, изначально объединенной эгоизмом, хрупка. Когда Хёк пообещал вернуть машину и взять немного воды, двое послушно опустили хвосты.
— Да, но это пустая трата времени. У них ничего нет, только одна машина.
На базе собралось пять-шесть человек. Половина, видимо, были разведчиками, половина — охраной.
Чону дважды моргнул, глядя на Хёка. Хёк едва заметно улыбнулся и кивнул: не волнуйся.
— Хён, я, конечно, извращенец, но в такой ситуации я не собираюсь с вами валяться! Что это за сумасшедшая игра в связывание?
— Ладно, трахаться будем потом.
— Не в этом дело… Я, конечно, хочу заниматься сексом! Но не в такой же ситуации! Вы в своём уме?
Чону вертел головой. Он знал, что и сам не нормальный, но Хёк с каждым днём казался всё безумнее.
Хорошо, что он нейтрализовал бандитов. Но сразу же предлагать игру в связывание?
И его бесило, что он запомнил, что у него была фантазия о связывании.
— В своём. Еды, что у нас есть, даже на месяц не хватит, Чону.
— Как думаешь, на их базе есть чем поживиться?
Вместо того чтобы бесцельно скитаться в поисках припасов, идея ограбить базу похитителей выглядела заманчиво. Но разве это не слишком опасно?
— Я проберусь внутрь и поищу, что можно взять. А ты спокойно жди. Если они скажут, что убьют тебя, скажи, что ты инженер. …Освободиться сам сможешь, я же учил?
Хёк разорвал изоленту и свободно обмотал запястья Чону. Только тогда Чону понял, что Хёк имел в виду под «связыванием».
Если коротко, он предлагал притвориться пленными, проникнуть на базу и ограбить тех, кто их похитил.
Изолента на запястьях Чону была затянута так, чтобы он мог освободиться, когда нужно, как и учил Хёк.
— Я жалею, что согласился быть в команде с хёном.
Конечно, весело. Настолько весело, что хочется плакать.
Чону, бросив косой взгляд на Джинвана, который подталкивал его и Чонхёка в спину, нехотя двинулся с места.
В углу базы стояла клетка, в которой были заперты зомби.
Боже. Раньше я думал, что зомби пожирают людей, а теперь, выходит, люди разводят зомби.
Джинван, увидев его испуганное лицо, насмешливо фыркнул.
— Кровь молодых, наверное, свежее? Какая группа крови?
— Говорю же, AB. Анализ ещё не делали.
— Тридцать пять, — спокойно ответил Хёк.
— Малого пока оставь. Сначала кровь у этого возьми. А потом в клетку.
Чону не слышал, что он говорит о крови. В его голове эхом звучало: «Тридцать пять».
Тридцать пять. Разница в четырнадцать лет. В его голове начал разыгрываться воображаемый диалог.
«Чинхи, это мой партнёр по выживанию, а ещё секс-партнёр, хён Хёк. Хён, это моя лучшая подруга Чинхи».
«Что? У тебя, у которого даже девушки нет, есть секс-партнёр? А сколько ему лет?»
«Э-э, тридцать пять. На четырнадцать лет старше».
«Ах ты, старый развратник! Алло, полиция?»
Бред. Это не просто обманщик, это обманщик, которого нужно занести в список разыскиваемых.
Он уменьшил свой возраст на шесть лет? Я не зря спрашивал, не ровесники ли мы. Он тогда не ответил.
…Ах, разница в четырнадцать лет — это, конечно, не ровесники.
Хёк, заметив растерянное лицо Чону, странно улыбнулся. Для человека, которого собираются обескровить, он выглядел слишком спокойно.
Чону, подгоняемый криками, поплёлся вперёд, думая о том, что когда выберется, обязательно вырвет этому бессовестному обманщику его член.
Базой группировки Ким Джинвана оказался большой книжный магазин в подвале здания в центре Сеула.
Еще в прошлом году здесь было полно народу. Теперь же это было мрачное и пустынное место.
Всё, что могло пригодиться для выживания, похоже, куда-то убрали. На стеллажах остались лишь книги для растопки, старые духи, детские игрушки и старые пластинки.
Один из бандитов запер его на складе. Со звуком закрывающейся двери наступила зловещая темнота.
Он вспомнил, чему учил его Хёк, и быстро освободился от изоленты.
Вокруг было темно, но, к счастью, Чону, приняв наставление Хёка «всегда носи с собой источник света», спрятал зажигалку в носок. Когда он зажег зажигалку, вокруг стало немного светлее.
«Я хотел пойти на свидание в библиотеке, когда поступлю в университет. А вместо этого меня заперли в книжном магазине с какими-то похитителями».
Хёк не вызывал у него беспокойства. Казалось, он наслаждается апокалипсисом, особенно такими опасными ситуациями.
До встречи с Хёком Чону проводил время за мастурбацией, но Хёк казался невозмутимым во всем.
Возможно, именно поэтому, даже сталкиваясь с опасностью, он спокойно из неё выходил.
Кстати, Хёк говорил: «Я почему-то думал, что ты сам как-нибудь выживешь». Наверное, он чувствовал то же, что и я сейчас.
В конце концов, когда мы встретились, Чону дрочил с презервативом на вибраторе, так что такие мысли неудивительны.
— Проблема не в хёне, а во мне. Зачем я связался с этим обманщиком?
В маминых словах была правда: человека нужно выбирать по душе, а не по лицу.
Чону от нечего делать пнул стопку старых журналов.
Журналы с шумом разлетелись по полу.
Среди них были научные журналы, женские журналы мод, журналы о развлечениях. А в щели между ними виднелась мужская фотография с рельефными мышцами. Название: «Плохая девчонка».
Чону, как будто поднимая с дороги тысячу вон, огляделся по сторонам и поднял журнал.
На обложке был изображён лысый мужчина с волосатой грудью и сильным загаром. Пролистав страницы, он увидел фотографии, от которых лицо невольно краснело.
Всё-таки хорошо, что я послушал старшего. Здесь действительно есть чем поживиться.
Перед тем как попасть сюда, Хёк сказал ему просто сидеть и ждать. Он настоятельно просил меня не шататься без дела, обещая подать сигнал, как только соберет все необходимые вещи.
Похоже, пока не случится ничего неожиданного, ему не придётся вмешиваться.
Он ухмыльнулся и начал искать другие журналы.
Хотя журналы для взрослых были собраны в одном месте, популярные уже закончились. Похоже, даже в погибающем мире человеческое либидо не угасло полностью.
К счастью, серия журнала «Плохая девчонка», который искал Чону, была в наличии. Вероятно, это был журнал для любителей специфических вкусов.
Глаза Чону сузились, полные тёмных намерений. Он сел на пол и взял несколько выпусков «Плохой девчонки».
На обложках были мужчины с загаром, напоминающие мачо. Глядя на их волосатую грудь, он чувствовал не похоть, а скорее удивление.
«М-м, мачо, наверное, не мой тип».
Чону разочарованно причмокнул и бегло просмотрел остальные старые выпуски журналов. Подзаголовки каждого номера были шокирующими.
«Сексуальное тело, которое хочется обнять», «Мой первый опыт», «Захватывающий аутсайдер», «Вкрути мне винтик, инженер»…
Что это за последнее? Инженеры не только винтики вкручивают.
Цокнув языком, он сунул журнал на полку. И тут ему бросился в глаза один старый выпуск этой серии, стоявший в углу.
Подзаголовок гласил: «Декадентские и бунтарские горячие парни Азии».
Декадентские и бунтарские горячие парни? Это же те самые красавчики, которых Хан Чону нигде не мог найти.
— А вот декадентские и бунтарские горячие парни — это любопытно.
«Дайте-ка и я посмотрю на этих декадентских и бунтарских горячих парней».
Чону с предвкушением вытащил журнал и открыл его.
…Нет, хотел раскрыть. Точнее, раскрыл, но тут же закрыл обратно, чтобы перепроверить обложку.
«Декадентские и бунтарские горячие парни Азии. Knox Cha (Нокс Ча). Настоящее имя — Ча Чонхёк».
— Хён, какого чёрта ты здесь делаешь?
Чонхёк с распущенными чёрными длинными волосами, собранными в полупучок, с вызывающим и чувственным выражением лица слегка наклонил голову, глядя на Чону. Расстёгнутые джинсы сползли, едва прикрывая резинку нижнего белья. По всему телу виднелись следы от ногтей и отпечатков пальцев, явно нанесённые для фотосессии, а от щеки до рельефных мышц живота стекало непрозрачное масло.
Чонхёк высунул язык, слизывая масло, попавшее на лицо. Родинка в уголке его сияющих глаз причудливо изогнулась.
В голове Чону проносились самые разные откровенные мысли и вопросы.
«Охренеть. Ему и длинные волосы идут. Не знаю, кто это поставил, но человек явно знал, что делал. И вообще, ты же говорил, что ты фрилансер в мире моды. А ты, оказывается, модель?»
Из него сам собой вырвался нервный смешок.
Он открыл журнал — в главной статье было имя Чонхёка. За несколькими фотографиями в полуобнажённом виде следовало короткое интервью.
«Фотомодель из Южной Кореи. Нокс превзошёл статус восходящей звезды и превратился в харизматичного мужчину, покоряющего сердца всех возрастов и полов».
Точно, мог бы соблазнить кого угодно. Ещё бы, он же ненормальный, который ласкал задницу пушку на четырнадцать лет младше него.
И тут его осенила дурацкая и неуместная мысль: а его английское имя «Нокс Ча» звучит как «зелёный чай» (нокча). Отбросив эту глупость, Чону начал внимательно читать интервью.
Интервьюер: Здравствуйте, Нокс. Давно не виделись.
Нокс: Селин, давно. Вы всё так же прекрасны.
Интервьюер: На этот раз вы снимались в образе декадентского и бунтарского азиатского красавчика. Это первое такое перевоплощение за пять лет с момента вашего дебюта. За это время вы невероятно выросли.
В интервью не было ничего особенного. В основном, обзоры его прошлых модных проектов и показов. Чону, далёкий от мира моды, не знал, насколько впечатляющими были эти достижения. Однако, глядя на то, как долго интервьюер перечислял его заслуги, он понял, что тот не был просто любителем из андеграунда.
«Настолько известный человек… и он вместе со мной грабит лагеря выживших? И несёт всякую чушь про то, что из презервативов можно пить воду?»
С ошеломлённым видом он перевернул страницу. Следующие вопросы и ответы привлекли его внимание.
Интервьюер: Наш журнал, знаете ли, немного… особенный, Нокс. Поэтому я хочу задать вам несколько особенных вопросов.
Нокс: О, отлично. Я знаю. (Смеётся).
Интервьюер: Мы хотим спросить о ваших сексуальных предпочтениях. Есть ли у вас любимые игры или сексуальные фетиши?
Нокс: Во-первых, меня привлекают красивые женщины старше меня. Ещё лучше, если они активны в постели. Мне также нравятся несколько садистские или грубые игры. А именно, игры, где я доминирую над партнёром.
Интервьюер: О, у вас есть более жёсткая сторона, чем можно было подумать. Это определенно соответствует теме этого выпуска.
— Хан Чону, ты точно ненормальный. Нужно было хоть раз купить лотерейный билет до того, как начался зомби-апокалипсис. Что это вообще такое?
У Чону закружилась голова. Он закрыл журнал, сунул его под мышку и уставился на бесконечно колеблющееся пламя зажигалки.
Когда он впервые встретил его, тот сам назвал себя «шлюхой». И действительно, похоже, он оторвался по полной в мире моделей, где красавиц было хоть отбавляй.
«Кстати, если он говорит о садистских играх, он что, использует плётки и свечи? Это мне не нравится».
Не в силах поверить в происходящее, Чону застыл, погрузившись в бесполезные мысли, и поэтому не заметил шума, доносившегося снаружи.
Спустя долгое время, когда плотно закрытые ворота со скрежетом поднялись, Чону наконец понял, что творится что-то неладное. Он потушил нагретую зажигалку и сжался на полу склада.
Сквозь щели в воротах доносился грохот разбиваемых вещей и крики.
Он хотел было высунуться, чтобы посмотреть, что происходит, но…
— А, чёрт! Убить меня захотел?!
Чону едва успел зажать себе рот рукой. Щели в воротах были на неудобной высоте. Один мужчина отчаянно пытался просунуть голову внутрь, словно хотел войти. К счастью, это был не зомби, но выражение его лица было очень тревожным.
Мужчину с душераздирающим криком вытащили наружу. Казалось, кто-то тянул его сзади.
Крики людей и стоны живых мертвецов сливались в ужасающую какофонию.
Внезапно он вспомнил зомби в клетках, которых видел, когда его сюда привели. Замки на клетках не выглядели такими уж надёжными.
…Чёрт. Он понял, что происходит снаружи, даже не видя этого. Надеюсь, хён Хёк тоже не влип. Его же не укусили?
Сердце забилось быстрее. Реальность, которую он отодвинул на задний план, вернулась.
«Наверное, я тоже с ума сошёл, раз связался с этим психом. Даже если он велел мне сидеть смирно, он ведь тоже человек».
Если зомби вырвались из клеток, как он и предполагал, то Хёк, который был снаружи с бандой похитителей, вряд ли останется невредим.
Чону свернул лежавший на полу журнал, поджёг край зажигалкой. Другого источника света рядом не было, пришлось прибегнуть к этому.
«Давай выбираться отсюда, Хан Чону. Соберись. У меня ещё много дел. Умирать так рано — обидно».
Склад книжного магазина был слишком тесен, чтобы прятаться. Если зомби ворвутся сюда, придётся играть в догонялки вокруг единственной стойки, которая была ему по пояс.
До сих пор Хан Чону никогда не оказывался запертым в одном помещении с зомби. Это была одна из причин, почему ему удавалось выживать.
Другими словами, как только он окажется с ними в замкнутом пространстве, его шансы на выживание резко упадут.
«Этого нельзя допустить. Сидеть здесь и ждать — самоубийство».
Он приблизился к приоткрытым воротам. Скомкав и подожгя несколько страниц тонкого научного журнала, он бросил их наружу. Вскоре послышались вопли тех, кто уже не был живым.
— А, чёрт. Их там довольно много.
Всё плохо. Судя по тому, что он мельком видел, когда его сюда привезли, у входа на базу было не меньше дюжины зомби.
А выживших, по его подсчётам, было около двенадцати человек.
Зомби было больше, и, учитывая, как легко расправились с тем мужчиной, который только что пытался просунуть голову, было ясно, что на них напали внезапно или зомби выпустили в результате какого-то происшествия.
Если выйти сейчас, велика вероятность столкнуться с толпой обезумевших зомби.
— Ча Чонхёк, ты же обещал, что я не умру! Почему на каждом шагу какие-то неприятности, ты, сукин сын?!
Теперь он даже «хёном» его не называл. Этот человек. Если он вернётся живым, он вырвет все волосы этому «модельному» ублюдку.
В поисках выхода он тщательно обыскал единственную надежду — запасную стойку. Там должно было быть что-то, что можно использовать как оружие.
Чону задумался и вспомнил старые флаконы духов, которые видел на стойке ранее. В духах есть масло. То есть они горючие.
— Вот если бы была бутылка соджу… Бля, ладно, попробуем.
Он взял духи и свёрнутые в трубку толстые плакаты, сунул их под мышку и медленно начал выталкивать стойку наружу. Он собирался использовать её как временное укрытие.
Как только стойка и он сам полностью выбрались со склада, несколько зомби, пожиравших неподалёку труп выжившего, безумно бросились на него.
— Чёрт, Ча Чонхёк, ты, сумасшедший ублюдок! Я никогда раньше не дрался с зомби голыми руками!
Он заорал, как разъярённый лев, и поджёг конец большого плаката, пропитанного духами. К счастью, плотно скрученный плакат оказался достаточно прочным, чтобы размахивать им как факелом.
Он направил горящий конец на приближающегося зомби и ткнул его. Тот сразу загорелся. Сделав несколько шагов, зомби рухнул в пламени.
— Хорошо, хорошо… Так держать, Чону. А теперь иди и проверь, жив ли этот сумасшедший Ча Чонхёк, потом угнать любую машину и валить отсюда.
Он медленно толкал стойку вперёд.
Ситуация оказалась хуже, чем он предполагал. Большинство выживших уже лежали мёртвыми на земле или в укрытии за фургоном, припаркованным у входа на базу.
Несмотря на то, что он был чужаком и тем ещё ублюдком, который втянул его в этот хаос, они провели вместе неделю, выживая. По крайней мере, он должен был убедиться, что он жив.
Когда он позвал Хёка, зомби, находившиеся поблизости, услышали его и бросились в атаку.
Пламя на факеле постепенно угасало. Чону размахивал ставшим заметно короче факелом, пытаясь отогнать зомби.
Внезапно один зомби яростно набросился на стойку, которую он использовал как щит. Стойка зашаталась, но, к счастью, не опрокинулась на него.
— Чёрт, так не пойдёт. Он же уже мёртвый, откуда столько силы?
Чону тут же навалился на стойку спиной и поджёг край ещё одного сухого плаката. Голодный монстр с широко раскрытой пастью царапал стойку.
— Быстрее, быстрее, гори! Почему опять не загорается?
Может, духи были слишком старыми? Сколько он ни пытался поджечь их зажигалкой, шёл только дым, а пламя не появлялось.
В конце концов, огонёк зажигалки слабо мигнул и погас. Похоже, газ кончился.
Может, стоило просто не выходить из склада, пока все снаружи не умрут? Тогда бы я прожил ещё минут пятнадцать. По крайней мере, успел бы увидеть всю свою жизнь перед глазами.
Он отбросил обуглившийся, рассыпающийся плакат и в последней отчаянной попытке скрутил в трубку журнал, который держал под мышкой.
Это был тот самый старый выпуск с Ча Чонхёком, который он взял и забыл.
— Ну и ладно, хоть с этим не до человеком разберусь.
Скрученная книга тоже сгодится для самообороны. Наверное. Даже если противник — зомби, это лучше, чем голыми руками.
Как только Чону оттолкнулся от стойки, которую удерживал спиной, и побежал, зомби, перепрыгнувший через опрокинувшуюся стойку, с рёвом бросился на него.
Он приготовился размахнуться скрученным журналом, держась на расстоянии. Внешняя сторона журнала начала промокать от пота, выступившего на руках Чону. Неужели он действительно так умрёт?
С визгом тормозов чёрный фургон перегородил ему путь. Зомби, застрявший между машиной и стойкой, неистово колотил по двери.
Дверь водителя открылась, и мужчина с невозмутимым видом поманил Чону. Это был Чонхёк.
Этот псих. Судя по спокойному лицу, он, к счастью, не был ранен.
— Перепугался, да? Я же говорил — сиди и не выходи. Чего копаешься, садись быстрее. Что, фраза для подката не понравилась?
Как он может говорить такое в этом аду? У него что, девять жизней?
Увидев Хёка целым и невредимым, Чону закипел от злости.
— На пассажирском и сзади много вещей. Вдвоём на водительском будет тесновато?
— Не знаю, я раньше фургон не водил!
— Тогда садись на меня. Нет времени перекладывать вещи.
Чону, буквально со слезами на глазах, втиснулся на водительское сиденье фургона. Его корпус согнулся, касаясь крыши.
— Вы видите, как у меня руки трясутся? Я чуть не умер! Как я мог просто сидеть и ждать вас в такой ситуации?! Любой на моём месте сказал бы, что это была верная смерть!
Он вдавил педаль газа в пол. Зомби, царапавший окно, был сбит машиной и отлетел, раздавленный.
На мгновение, пережив смертельную опасность, Чону осенило: «Неужели это хён открыл клетки?»
— Вы с ума сошли! А если бы вас укусили?
— У вас что, десять запасных жизней? Даже я бы не пошёл на такое!
Тем временем, Хёк, похоже, предусмотрительно прихватил всё необходимое. Заднее сиденье и пассажирское кресло были завалены одеялами, подушками и едой. Среди прочего был и рюкзак, который Чону отдал Джинвану.
— Вы вообще нормальный? Вы так предостерегали от людей, а зомби вам нипочём?
— Люди с разумом страшнее. Запомни: те, кто отказывается от человечности во время катастрофы, опаснее самой катастрофы.
С ним всё равно что со стеной разговаривать. Потеряв надежду на нормальный диалог, Чону в ярости вывернул руль, отбрасывая наседавших зомби.
Его руки, сжимавшие руль, дрожали, но вождение было, как всегда, безупречным. Хёк, смотревший на него сверху вниз, был полон любопытства.
— Лицо у тебя перепуганное, а водишь всё так же лихо.
— Хватит, хён. Когда вернёмся, устроим допрос.
— Мне много чего нужно у вас спросить.
— А, это из-за «тридцати пяти»?
— По многим причинам. Из-за возраста, из-за вашей безалаберной хитрости… и вот из-за этого тоже.
Чону кивнул на помятый журнал, который он бросил на пассажирское сиденье, когда забирался в машину. Увидев обложку, Хёк рассмеялся.
— Верно. Это здание раньше было книжным магазином. Как ты умудрился найти это в такой обстановке? А может, тебе вообще не было страшно, а? Ты… Ай, больно, Чону.
— Заткнитесь. Я чуть не умер от страха, так что молчите.
Чону толкнул Хёка локтем в грудь, сбил последнего зомби, преграждавшего путь, и ловко развернул машину, выезжая из книжного магазина.
У входа на базу стоял ошеломлённый Ким Джинван. Его левая рука была искусанa и истекала кровью.
Оставив позади зверей, предчувствующих смерть, двое выживших спокойно покинули базу.