Бермуды 153 глава
Наш тгк: https://t.me/the_cosmos_of_love
Флинн сказал, что это могло быть не просто совпадением или удачной догадкой Метериона, а «намеренной ситуацией», созданной кем-то, кто сливал информацию о передвижениях 1-го батальона.
Конечно, если его глаза и уши были на чужой территории, он должен был учитывать, что и чужие могли проникнуть к нему. Но Хьюго покачал головой на это замечание Флинна.
— Кроме бойцов, отправившихся с тобой, весь 1-й батальон двигался вместе со мной. Когда они выходили из моего поля зрения, я организовывал их в тройки. Так что, даже если бы у них была возможность действовать самостоятельно, времени связаться с кем-то или передать сообщение у них просто не было.
— И, Флинн, ты ведь сам это знаешь. 1-й батальон проходит при формировании более строгий отбор, чем другие подразделения. Так что вероятность предателя там невелика. А вероятность того, что это человек Метериона, — ещё меньше.
— Но... командующий, вы были слишком заняты, чтобы уделять внимание формированию этого отряда. Заместитель командующего тоже недавно вернулся с инспекции — ситуация была похожей.
Флинн ответил с тревогой, но, осознав, как прозвучали его слова, поспешно добавил:
— Ах, конечно, я не утверждаю, что там обязательно есть предатель. Просто в этот раз из-за того, что график составили в спешке, некоторых бойцов пришлось срочно задействовать по усмотрению командиров. Так что...
— Срочно задействованных? О ком ты?
— Э... Из 1-го батальона — Мелани Росс и Адриан Ховард, которые были в резерве. И стажёр Кенис Вебер.
Услышав это, Хьюго прищурился.
— Ты подозреваешь, что именно они могли быть предателями, сливавшими информацию о 1-м батальоне?
— Хм... честно говоря, я не думаю, что это совсем невозможно.
Мысль о том, что информатор может находиться где-то рядом, всегда вызывает горечь и скептицизм. Особенно для командира. Флинн, понимая это, говорил осторожно, но в его глазах читалось, что вопрос необходимо прояснить.
— Итак, есть среди этих троих кто-то, кого ты особенно подозреваешь?
На вопрос Хьюго Флинн довольно долго размышлял, прежде чем ответить.
— Вы только что сказали, командующий, что у бойцов 1-го батальона вряд ли было достаточно времени, чтобы связаться с кем-то или передать информацию. Честно говоря, я считаю, что это было не совсем невозможно. В вероятности никогда не бывает ни абсолютного нуля, ни ста процентов.
— Но, как вы и сказали, если исходить из наличия или отсутствия временных и ситуационных ограничений при оценке действий предателя, то в 1-м батальоне был только один человек, который не сталкивался с такими ограничениями. Тот, кто находился вне вашего поля зрения...
— ...Да. Вы уже подозревали его?
1-й батальон находился под непосредственным контролем командующего и заместителя. Поэтому, когда предстояла такая экспедиция, как подавление на полуострове, Хьюго старался запомнить лица бойцов 1-го батальона, которые двигались вместе с ним, — если не всех, то хотя бы большинство.
Но трое, которых назвал Флинн, были срочно задействованы без одобрения Хьюго и Шорендо, поэтому их не было в официальных списках, и он не знал их в лицо. Среди них был Кенис Вебер, стажёр, которого Хьюго впервые увидел после прибытия на полуостров.
Он отчётливо осознал его существование в ту ночь, когда они ночевали у кратера, — когда заметил, что тот спит в карауле. Если уж предполагать информатора, поневоле приходилось подозревать того, кого он знал меньше всего.
— Не то чтобы я подозревал именно его. Просто Кенис Вебер — единственный, кого я впервые увидел в этой экспедиции. Если уж на то пошло, я считал, что вероятность выше всего именно у него.
— Но, Флинн, если перефразировать твои слова: он был свободен от ограничений, а значит, и не мог находиться достаточно близко, чтобы узнать о передвижениях 1-го батальона. Он, как и мы, не знал, куда мы направляемся. А если бы он был достаточно близко, чтобы отследить наше местоположение, я бы заметил его первым.
— Да, это правда. Но я считаю, что нельзя недооценивать его способности, когда речь идёт о том, чтобы определить чьи-то передвижения или местонахождение. Я, конечно, плохо его знаю, но, по словам командира 8-го взвода, его слух и обоняние гораздо острее, чем у обычного человека. Именно поэтому его, несмотря на испытательный срок, включили в эту экспедицию.
Флинн добавил с многозначительной серьёзностью:
— Возможно, он способен видеть гораздо дальше, чем мы можем себе представить исходя из здравого смысла.
— И следы на болоте. Разве они не могли быть одним из способов узнать направление движения 1-го батальона? Любой мог бы предположить, что они последуют за следами, если их обнаружат.
Хьюго, чувствуя, как мысли становятся всё запутаннее, вздохнул, глядя на небо. Затем, с усталым видом, продолжил, пристально глядя на Флинна:
— Флинн, я считаю, что команда нелегальных шахтёров не имеет никакого отношения к Леонардо. Но Кенис Вебер был вместе с ним. По крайней мере, после обвала в ущелье, в тот момент, когда они оставили следы на болоте, и когда нашли вещи погибшего — они точно были вместе.
— Другими словами, если Кенис Вебер в период исчезновения тайно связался с кем-то, то и Леонардо не сможет избежать подозрений.
— Ах, конечно, я тоже не думаю, что Блейн как-то связан с шахтёрами или с командиром 3-го батальона. Блейну никак не под силу было бы всё это спланировать — наоборот, его трудно в этом заподозрить. Я считаю, что это была личная инициатива Кениса Вебера.
— Если так, то они всё равно были вместе, и для Кениса глаза Леонардо — тоже своего рода ограничение. Как ты думаешь, у него была возможность тайно связаться с кем-то, не попадаясь ему на глаза?
— Да. Во-первых, когда их нашли, они ведь не были вместе. Я не знаю точно, с какого момента они начали действовать раздельно, но если они разлучились хотя бы раз — например, на рассвете, когда сбежали главари шахтёрской бригады, — я считаю, у него была такая возможность.
Хьюго задумался над его словами, затем потёр подбородок и медленно кивнул.
— ...Понятно. Тогда я сам спрошу об этом у Леонардо. Когда именно они начали действовать отдельно.
— Хорошо. А я пока обдумаю возможность причастности двух других, которых назвал ранее. Пока ничего нельзя сказать наверняка.
На этом их разговор закончился. Всё это были лишь подозрения, основанные на косвенных уликах, — и не было ни одной веской причины для ареста.
После этого Хьюго вернулся в палатку и сразу же задал Леонардо вопрос, который возник у них в разговоре с Флинном. Леонардо ответил, что они с Кенисом разошлись примерно за час до встречи с Хьюго, а до этого всё время были вместе.
«Примерно за час до встречи» — это был уже далеко за полдень. В таком случае у Кениса появлялось алиби на рассвете, и предположение Флинна оказывалось неверным.
Однако Хьюго не мог полностью исключить Кениса из списка подозреваемых. Он не видел ту ситуацию своими глазами и не был уверен, что ответ Леонардо — правда.
Леонардо, услышав вопрос, выглядел слегка растерянным. Возможно, это было из-за внезапности, но Хьюго, у которого за плечами был немалый опыт допросов, в тот миг уловил в его взгляде что-то не совсем естественное.
Однако его ответ, прозвучавший почти сразу, был настолько спокоен и естествен по голосу и выражению лица, что трудно было заподозрить ложь.
К тому же, когда он перепроверил его слова с тем, что рассказывал Кенис командиру 8-го взвода, они совпали. Ему казалось, что Леонардо не было смысла врать, и, кроме того, его собственное нежелание подозревать его постоянно влияло на объективность.
Голова у Хьюго болела от постоянных размышлений о той ситуации — не меньше, чем у Леонардо. Он отвёл взгляд от палатки, которую занимал Метерион, и поднял глаза на огромные горные пики за базовым лагерем. Затем глубоко вздохнул, словно пытаясь избавиться от тяжёлых мыслей.
Услышав этот вздох, Леонардо, сидевший на краю скалы и рассеянно смотревший в пустоту, вдруг поднял голову и посмотрел на Хьюго. В поле зрения попало лицо, полное тревоги и досады.
Ему не хотелось спрашивать, но вздох Хьюго был слишком тяжёлым, чтобы промолчать.
— О чём ты думаешь, раз так тяжело вздыхаешь?
Хьюго, смотревший вдаль, при звуке его голоса перевёл взгляд на Леонардо. Затем пристально посмотрел на него — на одного из своих главных источников беспокойства с тех пор, как они вошли на полуостров. И бесстрастным, усталым голосом ответил: