Бермуды 154 глава
Наш тгк: https://t.me/the_cosmos_of_love
После этих неожиданных слов повисла короткая тишина.
Леонардо нахмурился — словно услышал что-то странное.
Хьюго, пристально смотревший на его лицо, внезапно приблизился на три шага, будто что-то вспомнив. Затем как ни в чём не бывало сел рядом, опираясь рукой о землю.
Давненько он не сидел на голой земле без подстилки. Если бы это место не было полуостровом, сюда бы, с ужасом в глазах, сбежались все слуги.
Он откинулся на руки и посмотрел на небо. Оно казалось необычно высоким, от этого даже становилось приятно. И шее парня, сидящего рядом, наверное, стало легче.
Странным зрелищем был и вопросительный знак, не исчезавший из его широко раскрытых глаз.
«Почему ты сидишь прямо рядом со мной — вот в чём дело», — хотел сказать он, но проглотил конец фразы. Однако смущение отразилось на его лице. Словно прочитав его мысли, Хьюго слегка наклонился вперёд.
— Для разговора лучше сесть поближе. Думаю, тебе будет удобнее, чем смотреть на меня снизу вверх.
Из его ладони вырвался поток воды, окутал его большую руку и замерцал. Чистая вода смыла грязь, налипшую от соприкосновения с землёй, и исчезла, не оставив ни капли.
Леонардо молча наблюдал за этим, пару раз моргнул, затем медленно поднял веки. Он не знал, о чём пойдёт речь, и на душе было неспокойно — вдруг снова последует неудобный вопрос, как в прошлый раз. К тому же они сидели слишком близко — идеальное расстояние, чтобы читать выражение лица.
Голос был ниже, чем несколько минут назад. Глаза мягко светились, словно что-то высматривая. В кармане кончики пальцев зашуршали, коснувшись записки Алека и неровного кольца Неро. Леонардо надеялся, что разговор будет не об этом.
— О разном. Похоже, скоро будет не до этого — начнётся суматоха, так что хотел кое-что сказать до того.
Говоря это, Хьюго повернул голову вперёд. В конце его взгляда виднелся огромный горный хребет — такой высокий, что не было видно края.
Впрочем, будь то нелегальная шахтёрская бригада или предатель, правду об этом нельзя было оценить и понять прямо сейчас. Поэтому Хьюго, смотревший вдаль, просто отодвинул мысли, на которые не мог сразу найти ответ, в самый дальний угол сознания.
На этом полуострове, где вопрос выживания сегодня и завтра был важнее соблюдения закона, прежние заботы отошли на второй план.
Самое важное, о чём следовало думать сейчас, — это «то самое существо», которое могло находиться там, за горизонтом.
Хьюго планировал в ближайшие три дня лично войти туда вместе с командирами батальонов, чтобы проверить то существо. На предыдущем совещании высказали мнение, что наиболее вероятная причина мощной волны, произошедшей днём, — именно «оно».
«Анализ энергетической волны, прошедшей около пяти часов назад, показал, что первый ударный импульс возник между пиками №112 и №119 — строго к югу отсюда. Наиболее вероятный эпицентр — пик №118. Мы попытались проникнуть туда через десять минут после волны, но новые толчки и множество илапторов вынудили нас отступить».
«Энергодетектор у пика №118 мы установили. Данные собирали в реальном времени, но показания прыгали туда-сюда под воздействием неизвестной силы, а потом прибор перестал работать. Такое бывает, когда предел чувствительности устройства превышен многократно…»
Превышение было серьёзным. Одного этого хватало, чтобы предположить: это существо из другого измерения, не похожее на тех монстров, что они видели раньше. Так что нынешний вечер был похож на затишье перед бурей.
Он не знал, когда снова сможет насладиться этим спокойствием. Хьюго смотрел на подножие горы, погрузившееся во тьму, а затем искоса взглянул в сторону.
Почему-то ему казалось, что сейчас самое время сказать то, что он всё это время откладывал. Ведь именно для этого он и позвал Леонардо пройтись.
Поразмыслив несколько мгновений, Хьюго решился и медленно открыл рот.
— Леонардо, тебе здесь очень тяжело?
Леонардо, смотревший на высокий хребет, повернул голову на неожиданный вопрос.
Его изящные брови взметнулись вверх — будто он снова услышал что-то странное.
Глядя на него, Хьюго вспомнил тот момент, когда они впервые оказались в этом лагере.
Перед чужими взглядами он выглядел особенно уставшим — хрупким и острым, как осколок стекла, словно его внутренний мир был полностью обнажён. Не внешняя оболочка, которую он пытался скрыть равнодушием, а его истинное лицо, когда у него не было сил ни на что.
Леонардо слегка прищурился, глядя на Хьюго, который задал странный вопрос и теперь спокойно ждал ответа. Немного подумав, он ответил заметно более холодным тоном.
От этих слов его пронзила жгучая боль — словно уколол шип обиды. На губах Хьюго появилась горькая улыбка.
Под холодным взглядом, в напряжённой тишине Хьюго слегка опустил глаза. Затем перевёл взгляд на пустоту в лагере и сказал:
— Я хотел попросить тебя потерпеть ещё немного. Пока тебя не было, много всего произошло.
Леонардо слегка наклонил голову, нахмурив брови. Он не понимал, что тот имеет в виду. Не замечая этого — потому что смотрел в другую сторону, — Хьюго молча наблюдал за суетой бойцов. Собравшись с мыслями, он медленно заговорил:
— За последние дни перед нами открылись новые возможности и цели. Экспедиция Совета обнаружила на этом полуострове много скрытых истин. И эти истины породили новые гипотезы, которых раньше не было. Теперь мы яснее понимаем, в каком направлении двигаться. … Возможно, нам удастся значительно сократить время, которое нам предстоит здесь провести.
Его взгляд снова вернулся к золотистым глазам.
— То есть… зачистка скоро закончится.
Длинные ресницы, обрамляющие зрачки, дрогнули и медленно затрепетали — будто он услышал долгожданные слова.
Хьюго некоторое время молча смотрел на него, затем кончиками пальцев мягко отвёл золотистые волосы, которые уже сильно отросли и, казалось, вот-вот начнут колоть в уголках глаз, и сказал:
— Тебе, наверное, очень тяжело здесь. Я прекрасно понимаю. Будь я на твоём месте — под взглядами людей, которым я неприятен, вынужденный продолжать этот путь, из которого нет выхода, и сражаться за них… Не важно, что было раньше и что будет потом — этот момент был бы невыносим. Я бы просто хотел, чтобы всё поскорее кончилось.
— …Прости, что я такой некомпетентный и незрелый взрослый. Привёз тебя сюда и даже не могу как следует защитить.
Бровь Леонардо слегка дрогнула. Его удивили эти слова — Хьюго так старался понять его положение и при этом унижал себя. И ещё они казались какими-то чужими.
Убранные в сторону волосы снова упали на лицо. Хьюго попытался убрать их опять, но на этот раз отдернул руку, не коснувшись. Он подумал, что это будет противоречить тому, что он собирался сказать.
— Я знаю, что во многом виноват в этой неприятной ситуации. И знаю, что мои поступки и решения подорвали твоё доверие ко мне.
— Должно быть, ты ненавидел меня, недолюбливал, презирал.
Алые губы, молчавшие до этого, слегка шевельнулись. Казалось, он собирался что-то сказать, но Хьюго почему-то стало страшно. Поэтому он не стал ждать, схватил руку Леонардо, уже выскользнувшую из кармана, и поспешно добавил:
— Но, Леонардо… На этот раз я не скажу, что делаю это ради тебя. Возможно, это прозвучит бесстыдно, но я хочу попросить тебя об одолжении.
Леонардо опустил взгляд, когда почувствовал, как его руку сжали, а потом снова поднял голову, услышав слово «одолжение».
Большая рука крепко сжала его ладонь. В этой силе чувствовалась мольба.
— Доверься мне и потерпи ещё немного. И, пожалуйста, никуда не уходи — оставайся рядом со мной, пока не закончится зачистка. Чтобы я мог нести за тебя ответственность до самого конца.
Голубые глаза, смотревшие на него, излучали спокойствие.
Атмосфера вокруг накалилась — от его слов, которые внезапно изменили настроение.
Взгляд был спокоен, но слова звучали иначе. Леонардо просто смотрел на него, ничего не отвечая.
Остаться рядом с ним, чтобы он мог его отпустить?
Это было очень парадоксально. Во многих смыслах.
От этих слов он сильно растерялся, и в голову полезло множество мыслей.
Странно: взрослый человек, который во многом превосходил его физически и был сильнее, считал себя недостойным и просил о том, что казалось само собой разумеющимся.
И всё же благодаря этому он смутно догадался, почему тот не стал расспрашивать его о том, где он был.
«Этот человек думает, что я не возвращался из-за него».
Хьюго, похоже, знал: он сбежал с места обвала, прятался, не собираясь возвращаться. Даже намеренно привлёк к себе внимание и убежал, когда его поймали. Но не спросил, зачем он это сделал.
Это было и облегчением, и в то же время беспокоило. Теперь он понял: Хьюго, видимо, думал, что он обиделся из-за того случая с проверкой контроля маны, возненавидел его и поэтому не вернулся.
Видимо, он решил, что его поступки продиктованы обидой, и поэтому ничего не стал спрашивать.
Конечно, нельзя сказать, что таких чувств совсем не было… Но, честно говоря, они почти не играли роли. Подумав, что Хьюго всё не так понял, он вдруг вспомнил слова, услышанные по дороге обратно в лагерь:
"С самого начала, когда ты отстал от отряда, это была моя вина — я не смог тебя удержать".
Вспомнилось, как он противоречиво желал, чтобы Хьюго сам себя обвинял, но в тот момент хотел сказать, что это не его вина.
Ведь это он сам отпустил руку. Так почему же Хьюго мучается от ненужного чувства вины? Это было неразумно для него, обычно такого хладнокровного. В нём была черта, похожая на его собственную — это утомляющее мышление, — и поэтому Леонардо было трудно отвернуться от него.
По сжатой руке передавалось неровное тепло. Чувствовалась слабая магия — казалось, он намеренно согревает обычно холодную руку. Но, в отличие от его обычной невозмутимости, тепло почему-то неумело дрожало. И именно поэтому Леонардо вдруг понял: это тепло, которое он чувствовал и раньше, было его заботой.
Он крепко зажмурился. Затем повторил про себя этот парадокс.
Не желая накалять обстановку — на таком расстоянии по лицу легко прочитать все чувства, — он вскоре открыл глаза и невозмутимо посмотрел на собеседника. Он хотел ответить так же спокойно, но слова, сорвавшиеся с губ, вопреки намерениям прозвучали резко.
Одна из бровей Хьюго слегка приподнялась. Леонардо легонько пожал его руку — ту, что была зажата в большой ладони и не могла шевельнуться, — и добавил:
— Я и без твоих просьб собирался оставаться рядом. Я же говорил: не ты меня поймал, а я сам позволил себя поймать. Поэтому сейчас и сижу здесь смирно.
Взгляд Хьюго на мгновение задержался на их сцепленных руках. Видя, что рука не вырывается, он воспринял это как подтверждение того, что Леонардо останется рядом, и на губах заиграла лёгкая улыбка.
Однако вскоре Леонардо отбросил сцепленные руки в сторону. Вместо этого его сияющие золотые глаза приблизились, и он резко подался вперёд.
И добавил, не оставляя места для сомнений:
— Я сражаюсь здесь ради леди Корделии Харет и жителей её земель, которые пострадали от монстров, и из-за обещания, которое ты мне дал. Не ради тебя и не ради твоего Совета.
Тон словно говорил: очнись от ненужных мыслей. Слегка изогнутые губы Хьюго снова приняли прежнее положение. Взгляд стал жёстче.
Увидев это лицо, Леонардо выпрямился, вернув корпус в исходное положение. Затем он высвободился из сцепленных рук и, ощутив дуновение ветра, откинул волосы назад.
— …Когда я оказался в тюрьме Совета, ты поклялся мне — даже поклялся своим именем. Что если я приму участие в этом задании и помогу Совету, ты освободишь меня и больше никогда не будешь искать. И тогда, и сейчас единственное, на что я могу положиться, — это твоя клятва.
Его глаза, мягко мерцая, блуждали в далёкой пустоте, вспоминая прошлое, а затем снова обратились к Хьюго.