У окна летнего дворца 41 глава
Наш тгк: https://t.me/the_cosmos_of_love
[Ким.
Босс потерял сознание.]
Закончив телефонный разговор с Нилом, Саран сидел в одиночестве, коротая время, когда на его телефон пришло сообщение.
[Напишите, где вы находитесь, и я немедленно пришлю за вами людей. Впрочем, будет лучше, если вы приедете вместе с Алленом, Ким.]
Бейли был абсолютно уверен, что Саран приедет, и эта уверенность не вызывала у него неприязни. Ведь в тот день именно Саран кивнул в ответ на его просьбу, больше похожую на шантаж.
•••
— Бейли, отношения без согласия партнера в остальном мире называют изнасилованием.
— А как вы назовете то, что человека в бессознательном состоянии используют как секс-куклу и подвергают невообразимому унижению, Ким?
— Босс уже слишком часто подвергался подобному обращению против своей воли. Сейчас никто не проявляет уважения к «омеге Флориану», когда у того начинается течка.
— Мы пытались выставить охрану. Думали даже установить камеры безопасности. Но мы не посмели даже предложить это боссу, Ким. Вы когда-нибудь видели человека со вторым полом, потерявшего контроль над разумом во время гона или течки? Это ужасно. Это поистине жуткое зрелище. И зная об этом, мы не могли просить босса выставить на всеобщее обозрение то, как растаптывается его человеческое достоинство.
— Это что касается эмоциональной стороны, но есть и практические трудности. Секреты, какими бы они ни были, всегда просачиваются наружу. Но слухи, у которых нет ног, обретают твердую почву под ногами лишь тогда, когда появляются доказательства. Записи с камер безопасности в случае утечки станут фатальной уликой. Миллеры принадлежат к тому же типу, поэтому они не могут находиться в одном пространстве с альфой или омегой, у которых начался период активности. Это значит, что нам нужно нанимать другую охрану, но кому в нынешней ситуации мы можем легко доверять? И самое главное, Ким. Беты не способны выносить феромоны омеги в период течки.
— Я пришел к вам, Ким, не только ради сохранения тайны. Боссу нужен альфа, с которым он будет стабильно проводить каждую течку. Чем дольше он остается с одним партнером и чем выше их процент совместимости, тем выше вероятность, что его циклы и феромоны стабилизируются.
— Бейли, почему вы так уверены, что я стану хранить этот секрет?
— И как долго, по-вашему, вы сможете обманывать Флориана?
— Даже если он узнает обо всем позже, он непременно придет в ярость. Он перестанет считать меня за человека и пустит в ход все средства, чтобы наказать. Тогда я потеряю Флориана навсегда. Разорвется даже та формальная связь, из-за которой меня называют его подопечным.
— Ким…
— Бейли. Я не хочу терять Флориана.
Внезапно Саран почувствовал, как в груди все сжалось от давящей духоты.
— Вот уж точно говорят: сколько волка ни корми, он все в лес смотрит, Ким.
В памяти всплыл взгляд Бейли, полный упрека и презрения.
— Если ничего не делать, то ничего и не потеряешь.
— Если перспектива быть отвергнутым боссом пугает вас сильнее, чем то, что его могут покалечить, если потерять его для вас страшнее, чем видеть, как отбросы оскверняют и ранят его… Что ж, Ким. Хорошо, я понял. Значит, я свалял дурака…
— Но, Бейли.
В глазах, еще секунду назад полных обиды и презрения, Саран вдруг заметил промелькнувшую искру надежды. Он почувствовал облегчение от того, что рядом с Флорианом находится такой умный и преданный человек, как Бейли.
— Я также знаю, что если ничего не делать, то ничего невозможно и защитить.
Он не мог бездействовать и просто смотреть, как теряет Флориана.
— Пусть Флориан возненавидит меня. Пусть я потеряю его.
Лучше потерять его живым — пусть даже он отвернется от него, — но знать, что он цел, невредим и по-прежнему сохраняет свое благородство. Потерять Флориана, чье тело станет холодным и перестанет дышать, было в сотни раз страшнее. От одной этой мысли у Сарана болезненно сжималось сердце.
— Пожалуйста, больше не подпускайте к Флориану других альф.
Карие глаза Бейли дрогнули. Возможно, ему просто так показалось, потому что Саран в этот момент плакал.
— Почему вы пришли так поздно? Почему…
Мысль о том, что Флориан страдал целых два года, отзывалась в сердце Сарана острой болью.
— Почему вы появились только сейчас?
Саран уже не понимал, что именно крупными каплями падало на воротник Бейли — дождевая вода или его собственные слезы.
•••
[Я выезжаю прямо сейчас.]
Отправив ответное сообщение, Саран посмотрел на Аллена, сидевшего за рулем.
— Аллен.
— Поехать к молодому господину?
Похоже, Саран был единственным, кто до последнего оставался в неведении.
— ……
Впрочем, это было естественно. Саран не входил в круг его доверенных лиц. Для Флориана он был никем.
— Да. Пожалуйста, как можно быстрее.
— Принято, малыш.
Стоило словам сорваться с губ, как Аллен резко прибавил газ. Он вел машину так агрессивно, что невозможно было понять, в превосходном он настроении или в ярости.
— Симптомы течки проявились прямо во время онлайн-конференции.
— Работать в таком состоянии? В этом доме вообще остался хоть один нормальный?
Абсолютно проигнорировав грубый возглас Аллена, Бейли стремительно поднялся по лестнице на второй этаж. Саран, тихо шедший следом, сам того не замечая, обогнал Бейли и первым оказался в коридоре.
— Ким, подождите.
Первая комната сразу за поворотом лестницы. Несмотря на то, что прошло два года, Саран до мельчайших деталей помнил этот особняк. Стоило ему переступить порог, как он крепко сжал губы. Аллен тоже нахмурился. Феромоны Флориана яростно и хаотично заполняли все пространство дома. Бейли, казалось, ничего не замечал, но если концентрация превысит критическую отметку, он, будучи бетой, пострадает первым.
И тем не менее, каждый раз он оставался рядом с Флорианом.
«Лучше бы я был обычным камнем в саду или одними из его многочисленных часов».
Саран уже протянул руку к дверной ручке, но оглянулся на Бейли.
— Еще рано.
Это означало, что Флориан еще не полностью потерял рассудок.
— Подождите еще немного, Ким.
Из особняка, выстроенного как неприступная крепость ради защиты от папарацци и сохранения конфиденциальности, уже выставили весь остальной персонал. Внутри оставались только те, кто отвечал за безопасность Флориана: Миллер, Бейли, Аллен и Саран.
Из-за двери доносились глухие, полные мучения стоны. Лихорадка течки начиналась не столько с боли, сколько с неутоленной, удушающей похоти. Впрочем, эта неутоленная похоть сама по себе превращалась в пытку. Флориан, который в прошлые циклы покорно принимал альф, в этот раз сопротивлялся до последнего.
Его тело было в край истощено из-за хаотично накатывающих приступов. Из-за взвинченных до предела нервных окончаний Флориан теперь органически не переносил чужие альфа-феромоны. От одного их запаха его выворачивало наизнанку, а по всему телу пробегала крупная дрожь. Это была очевидная патология. И альфы, столкнувшиеся с этим симптомом лицом к лицу, оказывались слишком проницательными — они считали свою подлость и низость не пороком, а поводом для гордости.
Спустя три-четыре часа после начала течки разум Флориана угасал, подчиняясь исключительно инстинктам омеги. А после, когда приступ отступал, сознание возвращалось, полностью стирая из памяти эти часы. И эти три-четыре часа, пока разум медленно угасал, были для Флориана самым мучительным временем.
Ему приходилось демонстрировать момент, когда рушится его рассудок и человеческое достоинство, совершенно незнакомым альфам. Даже в такие минуты эти люди не скрывали своей грубости и пошлости. И если Флориан оставался беззащитным, полностью ведомый лишь инстинктами омеги, альфы не стали бы сдерживать свою жестокость. Они бы не упустили возможности на законных основаниях сотворить с Флорианом все, что только можно сделать с омегой.
Повинуясь решительному жесту Бейли, Саран убрал руку с дверной ручки и прошел в гостиную на втором этаже. Аллен, который, видимо, больше не мог этого выносить, уже бесшумно спрыгнул вниз через окно второго этажа.
— Войдете, когда он полностью потеряет контроль.
— Как я узнаю, что это произошло?
— Вы поймете сами, Ким.
В гостиной на втором этаже не было слышно ничего, кроме прерывистых стонов Флориана. Из-за стены доносилась тяжелая, удушливая волна феромонов. Сердце Сарана бешено заколотилось, и он крепко сцепил пальцы в замок. Ногти глубоко вонзились в кожу, и на ладонях проступила кровь.
— Сколько еще ждать?
Бейли взглянул на часы и ответил механическим голосом:
— Осталось около тридцати минут.
По его тону было понятно, что подобное происходит далеко не в первый раз. Эта привычная, пугающая будничность в поведении Бейли ранила Сарана еще сильнее. На часах не было слышно секундной стрелки, но в ушах Сарана отчетливо раздавалось настойчивое тиканье. Тридцать минут казались тридцатью годами, а каждая секунда растягивалась в вечность.
Сарана душила злость. Он не понимал, на кого и на что именно злится, но с застывшим, каменным лицом продолжал яростно ковырять тыльную сторону ладони, пока не содрал кожу до крови.
Бейли, который до этого не удостаивал Сарана даже взглядом и лишь гипнотизировал свои часы, резко поднялся. В то же мгновение Саран понял, что имел в виду Бейли, когда говорил «вы поймете сами».
В эту секунду стоны Флориана, до этого терзавшие сердце Сарана и эхом разносившиеся по всему дому, внезапно оборвались.