Звёздная пыль луны 9 глава
Наш тгк: The Cosmos of Love
«...Погодите, разве прослушивания не должны предшествовать выступлениям? Кто придумал эти квесты, да ещё и в таком перепутанном порядке?»
«Каково желание Рю Чэ Юна и почему оно раскрыто лишь частично? Сотрудник уже назначен?»
{Да. Ответственный сотрудник назначен. Здравствуйте. Я из Комитета по управлению реинкарнацией, также известного как Комитет реинкарнации C1012.}
Внезапно в его голове раздался голос. Сон Ун резко вздохнул.
{О, похоже, вы вызвали меня не специально. Прошу прощения. Я давно не занимался проектом «Корректировка души», поэтому туториала не хватает...}
Было странно осознавать, что он может ощущать эмоции, скрытые в голосе. Голос этот звучал не в ушах, а рождался прямо в его сознании. Сон Ун моргнул, отбросив лишние мысли, и полностью сосредоточился на этом внутреннем звучании.
{Поздравляю с прохождением обучения. Теперь позвольте мне вкратце рассказать о проекте корректировки души.}
Всю дорогу домой голос в его голове не умолкал. Лицо Сон Уна сначала покраснело, как свёкла, потом побледнело, как призрак, а потом и вовсе лишилось всех красок.
Итак, вкратце... «Комитет по управлению реинкарнацией» — это отдел, курирующий реинкарнацию всех душ на планете Земля, а «Проект по корректировке души» включает в себя осуществление самых сильных неисполненных желаний душ, чья судьба трагически сложилась после смерти. И Рю Чэ Юн был выбран как один из таких случаев.
Тогда почему Сон Ун был вынужден войти в это тело и исполнить желание Рю Чэ Юна? Последовавшее объяснение было просто абсурдным.
{Потому что господин Джин Сон Ун был самым подходящим кандидатом для исполнения желания господина Рю Чэ Юна.}
Было ли желание Рю Чэ Юна связано с актёрской игрой? Был ли он лучшим актёром среди оставшихся душ? Сон Ун усмехнулся про себя, но ответ C1012 превзошёл его ожидания.
{Верно! Господин Джин Сон Ун — лучший актёр. И он идеально подошёл для исполнения мечты господина Рю Чэ Юна.}
«Какой смысл в исполнении желания через тело? Похоже, душа Рю Чэ Юна уже переродилась».
{Не совсем. Душа господина Рю Чэ Юна тоже всё переживает. Просто поверхностное проявление — это душа господина Джин Сон Уна.}
«Что будет, если я откажусь участвовать в этом проекте?»
{Конечно, вы можете отказаться… но вы должны прямо сейчас решить, продолжать ли проект или вернуть все и переродиться.}
«То есть возврат всего к исходной точке означает возвращение к моменту смерти?»
{…Верно. Господин Сон Ун ничего не почувствует. С момента смерти господина Сон Уна Комитет по реинкарнации разделил временную линию Земли, и в зависимости от выбора господина Джин Сон Уна текущая временная линия продолжится или вернётся к изначальной.}
«Этот Комитет по Реинкарнации кажется внушающим».
Как будто приняв его саркастическое замечание за комплимент, C1012 невинно ответил:
{Комитет по управлению реинкарнации — впечатляющая организация!}
Похоже, почувствовав раздраженное настроение Сон Уна, C1012 продолжил слегка приглушенным тоном:
{Это... Что вы хотите делать? Если вы продолжите процесс корректировки, вы больше не сможете его покинуть.}
«Что именно означает фраза «Неудача вернет вас к исходной точке»?»
{Это значит, что мы возвращаемся к тому времени, когда умер господин Джин Сон Ун.}
«Означает ли это, что я умру?»
«Пусть даже текущие задания по актёрской игре и прослушиваниям несложны, всегда может появиться что-то совершенно абсурдное и невыполнимое. Скажем, мне вдруг велят дебютировать айдолом?»
... Конечно, если бы Рю Чэ Юн выразил желание стать айдолом, его тётя, Рю Ён Джу, председатель RBS, мгновенно создала бы для него группу. Хотя, пожалуй, ещё быстрее это сделали бы его собственные родители.
{Суть задания в том, чтобы исполнить конечную цель желания господина Рю Чэ Юна, а не заставить вас потерпеть неудачу.}
Приехав домой, Сон Ун помахал рукой, как будто у него закружилась голова, и, поднимаясь в свою комнату, не обратил внимания на приветствия менеджера Хён Сока и водителя. Его чувства были обострены, как наждачная бумага, из-за чего камеры, следившие за ним, казались необычайно раздражительными.
Сон Ун долго смотрел в камеру и закусил губу. Значит, если он не примет этот проект «корректировки», он просто умрёт, верно? А если провалит задание, тоже смерть?
Даже живя никчёмной жизнью, Сон Ун никогда не думал о смерти. Точнее... в тот самый момент, когда он оказался на её пороге, он с ясностью осознал, что не хочет умирать.
Более того, жизнь Рю Чэ Юна тоже... Сон Ун схватился за голову, погрузившись в размышления.
Он понял, почему люди из Комитета по реинкарнации давали задания под видом обучения и заставили Джин Сон Уна жить жизнью Рю Чэ Юна в течение этого времени.
Они надеялись, что Джин Сон Ун пожалеет и посочувствует трагической судьбе Рю Чэ Юна или что он будет тосковать по жизни прекрасного молодого человека, которого все любили. Тем самым у него не осталось бы иного выбора, кроме как взяться за этот проект.
Если и отказ от «Проекта корректировки души», и провал заданий означают смерть, то у него просто нет иного выбора. Продолжать — это единственный способ продлить свою жизнь?
«Какую пользу вы в конечном итоге получаете от этого проекта?»
{...Я не могу сейчас этого раскрыть.}
Он не мог всецело доверять их словам. Каков был смысл в столь грандиозном действе — вмешательстве в души и временные линии — ради исполнения всего одного желания? И если судьба, уготованная этим душам, вызывает у них такую жалость, не логичнее ли было просто не обрекать их на эту судьбу?
Хотя Сон Ун вообще не доверял Комитету по управлению реинкарнации, вывод, к которому он пришел, был неизбежным.
{Хорошее решение. Тогда, может, приступим к следующему заданию?}
Эх... ему нужно пройти прослушивание. Причём в течение месяца.
— Ты действительно пошел сниматься в сериале?
— Ты... не слишком устал, правда? Да ещё и роль зомби...!
В компании ее называли «Тигрицей», но мать Чэ Юна, Чхве Джи Вон, обращалась с младшим сыном так, будто он мог улететь от малейшего дуновения или разбиться от одного прикосновения.
Рю Чэ Юн был её поздним и долгожданным сыном, младшим в семье. Мать мечтала растить его, окружив одной лишь любовью и заботой, оградив от малейших страданий. Но всякий раз, видя, как он сияет улыбкой, в то время как болезнь терзала его тело, её сердце разрывалось. Вид бледного, исхудавшего, но всё же улыбающегося мальчишки был для неё самым мучительным зрелищем.
Она удивилась, узнав, что её ребёнок — такое драгоценное и нежное создание, что она не решалась оставить его одного, — вышел на работу. И не куда-нибудь, а в актёры! Конечно, это известие потрясло её.
— Господин председатель, игра молодого мастера была поистине исключительной. Даже режиссер и персонал были поражены.
— Правда? Я и представить себе не мог, что у нашего Чэ Юна есть актёрский талант.
— Вам обязательно нужно было это увидеть, председатель. Он идеально справился со всеми ракурсами и великолепно владел своим телом.
Сон Ун, пережёвывая кусок тушёной говядины, на мгновение приподнял брови. Хён Сок, назвавшийся менеджером, вёл себя за столом как старший брат, с упоением делясь историями о сценических триумфах Чэ Юна. Но за этой непринуждённостью явно читался проницательный, всё подмечающий взгляд.
Даже в своём первоначальном теле Сон Ун чаще всего слышал комплименты за безупречное чувство кадра. Поэтому, когда он работал с оператором, который плохо владел композицией, или когда режиссёр монтировал сцену весьма причудливо, именно его эпизоды выгодно выделялись на общем фоне, порождая недоумённые комментарии.
«Публика его ненавидит, но нравится он только оператору и продюсеру? Зачем они приложили столько усилий только ради него?»
— Если бы я знала, что ты так хорош, я бы посоветовала тебе попробовать себя в актёрстве раньше. Ты много репетировал один?
Мать искренне сожалела, что не смогла заранее оценить достоинства своего болезненного младшего сына. Тяжесть и глубину этого чувства было трудно осознать.
— Что вы имеете в виду? Персонал вас высоко оценил, я ведь прав?
Причина, вероятно, была в том, что от него не ожидали ровным счётом ничего. Он был тем, кто набрал свои три миллиона подписчиков лишь благодаря красивому лицу и протекции гиганта индустрии — тётушки Рю Ён Джу. Вспомнив об этом «славном» прошлом Рю Чэ Юна, Сон Ун язвительно ухмыльнулся и принялся вертеть в пальцах палочки.
— Значит ли это, что Чэ Юн продолжит сниматься?
Услышав вопрос отца, палочки замерли в воздухе, схватив какие-то гарниры. Насколько далеко подразумевалось слово «продолжать»? Сняться ещё пару раз? Или продолжать до конца своей жизни?
— …Я бы хотел попробовать еще раз.
В любом случае ему придется пройти прослушивание, а если следующие задания тоже будут связаны с актёрской игрой, то ему придется продолжать это еще какое-то время.
Он не знал, чего хотел Чэ Юн — и надеялся, что это не воскрешение, — но, судя по всему, тому вряд ли суждено было скоро вернуться. А значит, Сон Ун мог наконец сосредоточиться на главном: свести к минимуму потрясения в своей новой жизни.
Ну какие, в самом деле, могли возникнуть трудности, если какой-то блогер возжелал стать актёром? Будучи младшим отпрыском богатой семьи, он был вправе заниматься чем угодно — кто бы посмел ему перечить?
— Понятно, похоже, Ён Джу долго готовилась.
— Разве твой менеджер изначально не был актером? Ён Джу сказала, что на всякий случай нам следует выбрать менеджера с опытом работы на дополнительной должности.
Удивленно повернув голову, менеджер Хён Сок с неловким выражением лица почесал затылок.
— Я просто сыграл несколько второстепенных ролей, председатель.
«Лицо его и вправду показалось мне весьма выразительным».
— Так когда же выйдет в эфир дорама, в которой снялся Чэ Юн?
— Можем ли мы посмотреть её раньше… нет, давайте посмотрим её вместе позже.
Вероятно, персонаж появился лишь в одной сцене, так что смотреть её вместе не было нужды. И хотя Сон Ун думал, что к тому времени они, скорее всего, забудут об этом, он не мог не улыбнуться словам своего любящего отца.
— Кстати, Чэ Юн в последнее время хорошо ест овощи и мясо.
— Верно. Он никогда к ним не прикасался.