У окна летнего дворца 5 глава
Наш тгк: https://t.me/the_cosmos_of_love
Колин Дебюсси.
Приемный отец, друг и единственный родной человек для Сарана Дебюсси Кима.
Человек, который заменил ему родителей, погибших в автокатастрофе, и с любовью растил его с пеленок до семнадцати лет. Теперь под этим бескрайним небом у Сарана не осталось никого. Исчез единственный человек, который всегда был на его стороне, что бы он ни натворил. Исчез навсегда.
«Мне даже не нужно, чтобы ты защищал меня, Колин. Просто будь рядом».
Саран заставил себя поднять голову, подавляя подступившие слезы. В этот момент дверь комнаты ожидания распахнулась без стука.
— «……»
Это был Мэтью Каия.
Тот самый Мэтью Каия, которого Саран видел только в экстренных выпусках новостей, теперь стоял прямо перед ним и окидывал его неодобрительным взглядом. Заметив покрасневшие веки юноши, старик лишь пренебрежительно цокнул языком и развернулся. Это и была вся их первая встреча.
Корпорация «Каия», построившая свою империю в Содружестве на строительстве, логистике и оборонной промышленности, была печально известна своими мафиозными корнями. Новости о них чаще всего касались заказных убийств, судебных тяжб или налоговых проверок — сплошь криминал и пугающие подозрения.
До этого момента Саран не до конца осознавал, что ему предстоит брак с человеком, которого он никогда не видел. К тому же — с Мэтью Каией. Всё произошло слишком стремительно. Саран перешел из клуба, в котором состоял с шести лет, в стан их заклятых врагов в том же городе и теперь стоял на пороге свадьбы с семидесятилетним стариком, главой мафиозного клана.
Всё это случилось всего через две недели после смерти Колина. В процессе принятия решений мнение несовершеннолетнего Сарана не учитывалось и не уважалось вовсе.
И это было естественно. У Сарана больше не было защитника. Человека, который баловал бы его, учил отличать добро от зла, уводил подальше от опасности и был рядом и в горе, и в радости. Теперь его законным опекуном был Саман Дебюсси — человек, который фактически продал Сарана, прикрываясь долгом в 5,6 миллиарда вон, оставленным Колином. Отныне Сарану предстояло выживать в одиночку в мире, где никто не был на его стороне.
При виде Мэтью Каии туманная реальность вдруг стала пугающе осязаемой. Переход в клуб соперников означал, что друзья, соседи и коллеги, с которыми он жил бок о бок, в одночасье станут врагами. Сможет ли он это вынести?
Свадьба. Саран еще несовершеннолетний, как же это стало возможным? Видимо, все необходимые юридические этапы были «улажены» без сучка и задоринки. Саран прикусил губу, боясь даже представлять, как именно проходил этот процесс.
«Всё будет хорошо. Когда станет известно о трансфере, люди, которые любили и поддерживали меня, разочаруются и будут проклинать, но со временем это пройдет. А брак с Мэтью Каией… Будем считать, что это к лучшему. Он председатель корпорации, значит, денег у него много. Мне больше не придется влезать в долги, чтобы купить подавители».
«Но ведь Мэтью Каия — бета. Почему он выбрал меня, доминантного альфу?..»
Саран вздрогнул, прервав свои путаные мысли. За дверью послышался шум. На свадьбах всегда шумно, но это были звуки иного рода. С недоумением глядя на плотно закрытую дверь, Саран поднялся. Шум снаружи напоминал не праздничную суету, а скорее крики и ругань хулиганов на стадионе во время беспорядков.
Напрягшись, Саран подошел к двери и взялся за ручку. В ту же секунду дверь распахнулась, едва не ударив его по лицу. Саран вовремя отпрянул. К счастью, реакция, за которую его всегда хвалил тренер, не подвела. По крайней мере, разбитого носа удалось избежать.
Пытаясь разрядить обстановку глупыми мыслями, Саран отступил еще на шаг, и перед ним предстали знакомые лица. Те самые трое «солнцезащитных очков», которые под присмотром Марии безвылазно сторожили его в мотеле.
Саран широко раскрыл свои черные глаза от неожиданности и невольно заглянул за их спины. Там царил хаос. Мужчины в черных костюмах и форме сцепились в беспорядочной потасовке.
— Чего уставился, мелюзга?
— Иди тихо, если не хочешь схлопотать.
— Даже не вздумай бежать, понял?
Огрызаясь на ходу, они вытащили Сарана из комнаты и, минуя людей в форме, поспешно вывели его из собора.
Это был огромный особняк.
Машина проехала мимо центра Кантона и остановилась в гуще густого елового леса на окраине. Величественный, но запущенный и мрачный дом казался необитаемым. Похоже, здесь были только Саран и эта троица.
— Для нас найти такого пацана, как ты — раз плюнуть.
— Если бы мы тебя не нашли, ты бы познакомился с судебными приставами. Мы-то максимум кулаками помашем, а такие люди, как хозяин этого дома, привыкли уничтожать врагов законом.
Всё это они выговаривали ему с таким видом, будто им смертельно скучно, перемежая угрозы советами сидеть тихо и ждать «жениха».
— Значит, сегодня я здесь буду один?
Один из мужчин, собиравшийся закурить, нахмурился, но затем посмотрел на Сарана почти с жалостью.
— Слышал, ты в молодежке был незаменимым, думал, ты пообтесался, а ты совсем еще ребенок.
Щелкнула зажигалка. Мужчина глубоко затянулся и выдохнул дым.
— Тот, для кого уничтожать людей законом — обычное дело, неужели не сможет приструнить какого-то судью?
Саран прикусил губу и задержал дыхание, когда дым коснулся его лица. Колин при нем никогда не курил и не притрагивался к алкоголю.
— Сейчас он, небось, уже выходит под залог.
Мужчина снова затянулся так, что щеки ввалились, и подмигнул.
— Так что первая брачная ночь не отменяется.
— «……»
— Везет тебе, малец. Муж богатый. Не надо больше потеть на поле, просто ублажай деда и трать деньги в свое удовольствие. Больше тебе в жизни ничего делать не придется.
Саран молча смотрел на человека, который так буднично произносил эти грязные слова своим некрасивым лицом, а затем спросил:
— Значит, я больше не смогу играть в футбол?
Курильщик на мгновение замер, словно ляпнул лишнего. Но тут же с раздражением отмахнулся:
— А ты думал, зачем семидесятилетний старик выложил за тебя такие бабки?
— «……»
— Уж точно не для того, чтобы делить тебя с толпой фанатов на стадионе.
— …Но мне сказали, что это трансфер.
— И что, ты думал, раз трансфер, то тебя обязательно выпустят на поле?
То ли он действительно не был сообразительным, то ли просто притворялся наивным.
Мужчина цокнул языком и с издевкой добавил, щелчком отбрасывая окурок:
— Если так приспичит, попроси его купить тебе мячик.
Окурок, который еще не погас, покатился по земле. Мужчина раздавил его носком ботинка, давая понять, что разговор окончен, и открыл дверь особняка. Двое других подтолкнули Сарана в спину.
— Хватит болтать. Заходи давай.
— Пока не схлопотал.
Подгоняемый этими двумя, напоминающими глупую парочку комедийных злодеев, Саран вошел внутрь дома.
•••
Просматривая материалы, предоставленные Бейли, Флориан слегка нахмурился.
— Тошнотворно.
Изучив всё до конца, он отвернул манжет и сверился с часами.
— Сколько займет освобождение под залог? Часа два?
— Скорее часа четыре, если считать чаепитие. Говорят, дежурный судья — порядочный болтун.
В Федерации было немало судей, которые признавали влияние Каии, но втайне его недолюбливали. По «чистой случайности» рассмотрение дела о залоге Каии поручили самому высокомерному из них. То, что человек, распределяющий дела, был в хороших отношениях с домом герцогов Дитрихов, тоже было лишь «совпадением». Впрочем, в тесном юридическом мире было почти невозможно найти того, кто не был бы хоть тонкой нитью связан с родом Дитрих.
— А что Саймон Каия?
— Под принудительным лечением.
В то время как полиция нагрянула на свадьбу Мэтью Каии, отряд по борьбе с наркотиками ворвался в роскошные апартаменты Саймона Каии, где в разгаре была вечеринка. Разумеется, поводом для облавы послужил анонимный звонок.
— И всё же.
Флориан заговорил, и на его лице всё еще читалось недовольство.
— Где мальчик?
Бейли исполнительно ответил боссу, который, несмотря на явный дискомфорт, продолжал интересоваться судьбой азиатского юноши:
— Мои люди дежурят у личной виллы Мэтью Каии.
Эти люди были сотрудниками частной военной компании, известной даже в филиале Кантона — их обычно привлекали для переговоров по заложникам или спасательных операций между государствами.
— Штурмуем?
Флориан на мгновение задумался, а затем покачал правой.
— Если толпа качков ворвется внутрь, ребенок испугается.
Бейли было до безумия любопытно, что творится в душе его босса, который не только называл «ребенком» юношу, о чьем существовании не знал еще пару дней назад, но и задействовал наемников там, где хватило бы полиции, лишь бы обеспечить его безопасность.