Азартная игра под названием брак 176 глава
Наш тгк: https://t.me/the_cosmos_of_love
Если это была не Диана, то неужели Манон проговорилась о разводе? В любом случае, это была его собственная глупая оговорка, и Маэль досадно закусил внутреннюю сторону щеки. Заметив его реакцию, Ив лишь сокрушенно и тихо хмыкнул, после чего твердо произнес:
— Наш брачный договор.
— …
— Я бы хотел просто уничтожить его. Избавиться от этой бумажки раз и навсегда. Что думаешь?
— Назвать его «простой бумажкой» — это как-то слишком…
Маэль, для которого подобные документы были привычным источником заработка, рефлекторно попытался встать на защиту юридической ценности контракта, но лишь секунду спустя до него дошел истинный смысл этих слов.
Говоря прямо, до брака люди подписывают соглашение на случай возможного развода. Ив же хотел раз и навсегда искоренить саму мысль о том, что между ними возможен подобный финал. От этого предложения где-то глубоко в груди Маэля разлилось приятное, щемящее тепло.
Однако чувства чувствами, но… Маэль слегка поджал губы и практично возразил:
— Я и сам бы этого хотел. Но даже если мы его уничтожим, в любом банке Монако у нас первым делом потребуют предоставить этот документ. Местные финансовые институты невероятно щепетильны во всём, что касается раскрытия активов клиентов из-за бракоразводных процессов.
Несмотря на вполне резонное и профессиональное объяснение, Ив лишь недовольно прищурился. Маэль ненадолго задумался, а затем поднялся со своего места, подошел к рабочему столу в гостиной и вернулся с блокнотом и ручкой в руках.
— Раз уж мы уже женаты, мы можем составить послебрачное соглашение. Сделаем его максимально стандартным, без каких-либо двусмысленных или странных пунктов. Но… если у вас есть какие-то особые пожелания, которые вы хотите зафиксировать, говорите. Я внесу их.
Должно быть, из-за того, что они только что пережили разлуку и наконец-то открылись друг другу, Маэлю до сих пор было немного неловко и стыдно смотреть Иву прямо в глаза и непринужденно болтать. Куда проще было перевести разговор в профессиональное русло, поэтому он и заговорил как заправский юрист. Ив, разумеется, мгновенно раскусил эту уловку и понимающе усмехнулся.
Сделав глоток из стакана с водой, Ив на мгновение погрузился в свои мысли. А затем выдал первое, абсолютно безапелляционное условие:
— У нас не будет детей.
От такого внезапного и резкого заявления ручка Маэля замерла в воздухе. Он удивленно уставился на мужа, а Ив, сделав еще один глоток, спокойно добавил:
— Мы никогда не лжем друг другу.
Ив уже имел дело с подобными документами, когда женился на Маэле, так что он прекрасно понимал: подобные пункты в стандартных брачных или послебрачных договорах не имеют абсолютно никакой юридической силы.
«Конечно, для такой влиятельной семьи, как великокняжеская, это могло бы послужить рычагом психологического давления, как в случае с Манон…»
Но Ив явно не преследовал никаких скрытых корыстных целей. Он просто упрямо продолжал диктовать пункт за пунктом:
— Я обязуюсь по мере возможности присутствовать на всех семейных мероприятиях со стороны Маэля.
— …Только с моей стороны?
— На мероприятиях со своей стороны я уже отприсутствовал сполна.
Несмотря на то, что эти условия с юридической точки зрения были абсолютно ничтожны, Маэль не стал его останавливать. Он прекрасно понимал, ради чего пишутся эти строки.
Это были не просто пункты контракта — это были клятвы, которые Ив давал лично ему. Его безмолвное признание в любви, его способ доказать, что отныне Маэль всегда будет для него на первом месте. Ив использовал этот момент, чтобы связать себя нерушимыми обязательствами.
Маэль какое-то время молча смотрел на девственно чистый белый лист бумаги, а затем негромко произнес:
— Тогда я добавлю пункты о том, что мы не исчезаем без предупреждения и никогда не снимаем обручальные кольца.
Ив тихо рассмеялся. Он одобрительно кивнул и с легкой улыбкой подвел черту:
— И вот это тоже запиши.
— Что именно?
— Развод исключен.
В итоге эти дополнительные пункты соглашения, которое окончательно утратило свой первоначальный юридический смысл, так и не были зафиксированы на бумаге.
Но Маэль знал наверняка: они оба до конца своих дней не забудут ни единого слова из того, о чём только что договорились.
Это была их личная клятва, которая переживет любой, даже самый прочный контракт.
— Оу. Здравствуйте, Микола.
Микола, который сидел на гостевом диване в кабинете генерального директора на пятом этаже отеля «Ривьера», согнувшись в три погибели над своим ноутбуком, оторвал взгляд от экрана, услышав тихий стук в дверь и вежливое приветствие.
В приоткрывшуюся дверь заглянул супруг его босса и вежливо кивнул. Микола мельком глянул на часы в углу монитора, гадая, не опоздал ли он с какими-то поручениями, но Маэль тут же опередил его:
— Моя сегодняшняя консультация в Ницце закончилась чуть раньше, чем я планировал.
— Вам стоило позвонить мне.
— Да, я помню, что вы обещали прислать за мной машину. Но… раз уж у меня появилось свободное время, я решил подождать его здесь, чтобы мы могли поехать вместе.
Пока Маэль говорил это, его щеки медленно окрасились в нежно-розовый цвет. Наблюдая за этой картиной, Микола не проронил ни звука и не выдал своих мыслей ни единым мускулом на лице, хотя мысленно лишь сокрушенно покачал головой.
Побег Маэля в Корею длился не так уж и мало. И всё это время его босс выглядел настолько паршиво, что больше напоминал ходячий труп, чем живого человека. А затем в один прекрасный день он вдруг взял и объявил, что готов выбросить все свои многолетние, тщательно выверенные планы псу под хвост.
Микола, наблюдавший за всем этим безумием из первого ряда, был, мягко говоря, в полном шоке. Когда Ив решил поставить абсолютно всё, что у него было, на карту в отношениях, которые казались Миколе заведомо обреченными на провал, секретарь даже передумал увольняться — чисто из любопытства, чтобы своими глазами увидеть, насколько грандиозным будет этот крах.
Однако с того самого дня глаза босса начали гореть каким-то сумасшедшим, лихорадочным блеском. Микола до сих пор с содроганием вспоминал те дни, когда объем сыпавшихся на него безумных поручений вырос ровно вдвое. И когда он, скрепя сердце, сажал Ива на самолет до Сеула всего через два дня после сложнейшей операции на плече, секретарь мысленно уже праздновал победу.
«Я-то был уверен, что он прилетит в эту Корею и получит там смачный, сокрушительный отказ».
Но босс, черт его дери, умудрился каким-то невероятным образом вывернуть наизнанку эту ничтожно малую вероятность и удержать этот брак.
Если проводить аналогии с азартными играми, то это был чистокровный рояль-флеш в покере или джекпот на игровом автомате. Абсолютно нереальное, феноменальное везение.
Более того, теперь эта парочка вела себя совершенно иначе, чем раньше — они постоянно смущались и излучали такую приторную заботу друг о друге, что Миколу порой подташнивало. Вот как прямо сейчас.
— А где Ив?
Они вполне могли бы встретиться прямо на мероприятии, но Маэль специально сделал крюк и приехал сюда, лишь бы поехать вместе с мужем. Он принялся вовсю крутить головой, выискивая глазами Ива. Микола коротко ввел его в курс дела:
— Господин Ив сейчас в казино. Несколько крупных бизнесменов из Штатов только что зарегистрировались в приватных залах, и они очень настаивали на личной встрече с генеральным директором, чтобы засвидетельствовать свое почтение.
— Обязательно было идти лично?
— Ну, если быть точным, они прошли регистрацию именно ради совместного ведения бизнеса с нами.
— Ах… Понятно. Но Ив ведь потом поднимется обратно сюда, верно?
Задавая этот вопрос, Маэль даже не пытался скрыть своего разочарования.
«Просто уму непостижимо».
Когда Маэль только приехал в Монако, Микола по поручению Ива несколько раз присутствовал на его судебных заседаниях. И тогда на скамье защиты стоял хладнокровный, расчетливый и невероятно профессиональный адвокат, который безупречно контролировал свои мимику и эмоции…
— Как думаете, это надолго?
Судя по лицу Маэля, который повторил свой вопрос, он готов был умереть от тоски прямо на этом диване. Находя эту ситуацию верхом нелепости, Микола сухо ответил:
— Это не займет много времени. Вы можете подождать его здесь.
Услышав это, Маэль послушно уселся на противоположную сторону дивана, а Микола со спокойной совестью вернулся к своему ноутбуку.
Мало того, что его босс был мультимиллионером, владеющим отелем и кучей других прибыльных предприятий, так теперь он еще и официально стал официальным принцем из княжеского рода. И именно ему, несчастному секретарю, приходилось в режиме реального времени разгребать этот бесконечный поток встреч, графиков и обязательств, пытаясь впихнуть невпихуемое.
«Можно подумать, во всём этом княжеском семействе больше некому заниматься государственными делами, кроме моего босса».
Мысленно поворчав, Микола, впрочем, тут же осекся. Доля правды в его словах действительно была.
— Микола, а я слышал, что вы сегодня не сможете прийти на крестины Терезы? — нарушил тишину Маэль. Видимо, ему было неловко сидеть в полном молчании, пока секретарь вовсю стучал по клавишам. Микола послушно повторил ту же отговорку, которую ранее озвучил боссу:
— Да, к сожалению. Всё-таки у нас разное вероисповедание.
— Ах, вот как. Тогда вам действительно могло быть неуютно. Но если у вас появится время позже, обязательно заглядывайте на праздничный банкет. Он будет проходить во внутреннем дворе княжеского дворца и закончится еще до захода солнца. Мы пригласили очень много людей, так что вы сможете спокойно затеряться в толпе, никто и не заметит.
— …А члены княжеской семьи тоже почтят мероприятие своим присутствием?
— С какой стати? — на этот раз Маэль ответил настолько резко и безапелляционно, что в его голосе промелькнули нотки искреннего изумления. — Они почти в полном составе проигнорируют это событие. Тем более, что здоровье Его Светлости в последнее время сильно пошатнулось.
— Я думал, это просто удобный предлог или слухи для прессы.
— Вовсе нет. Манон говорила мне, что он практически не спит и у него совсем пропал аппетит. Ему постоянно ставят капельницы со снотворным и питательными растворами. В его-то возрасте такие проблемы со здоровьем — это очень серьезно.
Впрочем, если бы Люсьен сейчас крепко спал и хорошо ел, это было бы куда более странно. Его единственный оставшийся в живых преемник, его главный породистый жеребец в лице Ива, прямым текстом заявил ему во время жесткого разговора, что тот может навсегда позабыть о продолжении рода по его линии. В довершение ко всему, Ив подчистую ликвидировал и закрыл все сомнительные инвестиционные проекты, в которые Люсьен так настойчиво пытался его втянуть.
Да и без отказа Ива в княжеском дворце Монако в последнее время не было ни дня покоя. Скандалы вспыхивали один за другим.
Шарль в итоге официально отозвал свои показания о том, что это княгиня Ирини наняла его, чтобы протаранить машину новоиспеченного принца. Вот только видеозапись с его первоначальным, скандальным признанием до сих пор без труда можно было найти на любом портале или в паблике с желтыми сплетнями. Княжеская чета, разумеется, тут же подала на Шарля в суд. Его обвиняли в умышленной клевете, распространении порочащих слухов и преднамеренном вмешательстве в частную жизнь членов правящей династии.
Однако Шарль Дюверже тоже не собирался сдаваться без боя.
«Я намерен предать огласке абсолютно всё, что мне известно о грязных тайнах княжеского дома. Пожалуйста, поддержите меня в этой неравной битве Давида и Голиафа!» — пафосно провозгласил он сразу после очередного допроса в полиции, попутно растрезвонив на весь мир, что уже засел за написание скандальной автобиографии. Поскольку Шарль в одиночку усердно подбрасывал дрова в этот костер, слухи и грязное белье вокруг княжеской семьи обещали полыхать еще очень долго.
Тем временем княгиня Ирини, не выдержав лавины косых взглядов, подозрений и бесконечных допросов, которые сыпались на нее со всех сторон, спешно собрала вещи и улетела в Испанию, к сыну. В кулуарах вовсю поползли слухи, что женщина, которая так отчаянно и долго пыталась добиться расположения Папы Римского, теперь вовсю готовится к разводу. Поначалу многие сомневались в достоверности этой информации, но новость о том, что из покоев княгини полностью вывезли всю мебель и личные вещи, окончательно подлила масла в огонь этих пересудов.
Если не брать в расчет уже покойного Филиппа, то единственным, кто сейчас огребал от прессы меньше всего, был принц Феликс.
А всё потому, что журналистам в конце концов удалось разнюхать: наследник до сих пор лежит без сознания в одной из закрытых испанских клиник. В прессе то и дело появлялись дежурные статьи с пожеланиями скорейшего выздоровления и призывами прекратить травлю ради соблюдения журналистской этики, но на самом деле акулы пера просто уже до костей обглодали эту тему, и им стало банально скучно. Они оставили Феликса в покое лишь потому, что выжали из этого скандала все соки.
Тем не менее, люди не упустили возможности заколотить последний гвоздь в крышку его репутации, напоследок намертво приклеив к нему красноречивое прозвище — Принц Карма.