Мой маленький охотник за головами 15 глава
Наш тгк: https://t.me/the_cosmos_of_love
— Ого! Прямо как прекрасный принц!
Сидя на высоком стуле перед туалетным столиком, Ди не мог не открыть рот от изумления — настолько непривычным было его собственное отражение в зеркале. Неужели всех девочек, которых удочеряли, принимали так же? Он завидовал тем, кто отправлялся в новый дом как принцессы, но в то же время радовался, что и ему оказали такой же приём. А больше всего сердце замирало от мысли, что скоро он встретит Джека и тот его усыновит.
— Посиди пока здесь и подожди, — впервые заговорила женщина, усадившая Ди на диван.
Ди воспринял это как сигнал, что теперь можно говорить, и, прежде чем взять печенье со стола, торопливо спросил:
Женщина снова промолчала и просто вышла из комнаты. Ди склонил голову набок, но тут же — хрум! — откусил печенье.
Глаза Ди округлились от изумления. Такого вкуса он в жизни не пробовал! Печенье, рассыпавшееся между зубами, было полно сливочного аромата, и в нём то и дело попадались крупные кусочки миндаля. Наслаждаясь роскошной сладостью, Ди отломил большой кусочек и для Энн, которая уже пробралась в комнату. Он уже собирался взять ещё одно печенье, как вдруг открылась дверь.
— Джек придёт позже, нужно подождать.
Появился не Джек, которого Ди так отчаянно ждал, а Роберт в одном банном халате.
Ди не мог понять, почему в таком прекрасном доме, куда вот-вот должен прийти Джек, Роберт ходит в таком виде.
«Я тоже только что помылся! Начисто!»
Ответ Роберта совсем его не убедил. Но тот, не обращая внимания на полный сомнений взгляд Ди, тяжело опустился на диван. Прямо рядом с ним.
Ди проглотил печенье, стряхнул крошки с губ и забегал глазами. Прикосновения Роберта, гладившего его аккуратно уложенные волосы, были ему неприятны.
«Сказать, чтобы перестал? А если он разозлится? И тогда Джек не придёт? …Нет, нельзя. Терпи.»
Вместо того чтобы отказать, Ди съёжился и хрустнул ещё одним печеньем с тарелки на столе. Но теперь сладость и аромат масла, которые только что так щедро наполняли рот, почти не ощущались. Как будто он жевал песок. В конце концов он съел только половину, отложил печенье на тарелку и, теребя пальцы, спросил:
— А когда придёт Джек? Ну, сколько ещё ждать?
— Сказал, что у него сейчас полно работы.
Рука Роберта, до этого лишь легко касавшаяся кончиков волос, становилась всё более откровенной. Он незаметно потёр загривок Ди, а затем большим пальцем провёл за ухом.
Было не только щекотно, но и неприятно. Ди весь напрягся и сжал кулаки.
«Что делать? Как мне быть? Я должен ждать здесь Джека, Джек сейчас занят, но мне плохо. Что же делать?»
Уж лучше бы он его ударил. Это было знакомо — и сама ситуация, и ощущение. Но сейчас всё было иначе, и от этой непривычности становилось только хуже.
Ди попытался заглушить неприятные ощущения песней. Он украдкой поглядывал на Роберта, шевелил губами и наконец еле слышно запел:
— Я, я... шёл, я шёл, до края земли я дошёл... И тогда, и тогда я узнал: радуга на обрыве расцвела...
— Какой у тебя красивый голос, правда?
Даже похвала его не радовала — виной тому была ладонь Роберта, скользившая по тыльной стороне его руки. Волосатые руки Роберта были словно звериные. Как у медведя.
Ди намеревался выйти из комнаты и держаться от Роберта как можно дальше, пока не придёт Джон. Но туалет, как назло, оказался прямо в комнате. Ди поспешно вскочил, забежал в туалет и, осторожно оглянувшись, плотно закрыл дверь. Задвинув защёлку до конца, он схватился за колотившееся сердце.
«Он добрый и хороший взрослый, почему же мне так плохо? Неужели потому, что он друг директора, и мне вспоминается директор? Или просто потерпеть — подожду, и Джек придёт? Но всё это так странно. Меня мутит.»
Ди зажал рот, подавляя рвотный позыв, и, согнувшись, на мгновение замер, тяжело дыша. Он подошёл было к унитазу, но передумал — не хотелось извергать обратно печенье, которое он с таким трудом съел. Вместо этого он забрался в чистую ванну и обхватил себя руками, сжавшись в комок.
Ему так сильно хотелось увидеть Джона. Джон никогда не трогал его больше, чем нужно. И только теперь, из-за неприятных прикосновений Роберта, Ди осознал, что любит Джона даже за это.
В отличие от мягких автомобильных сидений и диванов, твёрдый и холодный пол ванной студил ягодицы. И всё равно ему хотелось оставаться здесь подольше. Навсегда — нет, только пока не придёт Джек. Ведь после того как Джек его усыновит, он будет жить с ним всю жизнь.
— Малыш, ты в порядке? …Ты ещё и дверь запер?
От стука Ди вздрогнул и зажал рот. Дребезжащая дверная ручка его пугала.
— У, у меня вдруг живот заболел от печенья! Поэтому! Я в туалете!
Ди вскочил и выпалил это на одном дыхании. Отговорка была довольно правдоподобной, и ему оставалось только надеяться, что Роберт купится. Когда дверная ручка перестала дёргаться и послышались удаляющиеся шаги, Ди на мгновение вздохнул с облегчением. Но...
— А почему тогда ничего не слышно?
Когда дверная ручка мягко повернулась до конца, дверь открылась и на пороге появился Роберт с ключом, Ди судорожно вздохнул.
— Хм, а в приюте, когда болит живот, сидят в ванне?
— Ну, это… я только что был на унитазе, но…
Топ, топ, топ… Звук шагов Роберта, входящего в туалет, был самым страшным из всех звуков, что Ди слышал за свою недолгую жизнь. Даже когда он случайно задел вешалку в шкафу, прячась от побоев директора Сэма, ему не было так страшно. Ди судорожно искал, куда бы убежать. Но какой бы просторной ни была ванная, укрыться от глаз Роберта было негде.
— Так почему ты сидел в ванне?
Пока Ди пытался выбраться из ванны, Роберт быстро подошёл и ухватил его за руку. Огромная ладонь показалась горячей, как утюг, и Ди пронзительно закричал от боли и испуга. Роберт скривил губы.
— Чего ты кричишь? Можно подумать, я тебя мучаю.
— Я же сказал, Джек скоро придёт! А? Ты не хочешь, чтобы тебя усыновили? Никто не любит непослушных детей!
Усыновление. Роберт лучше кого бы то ни было знал, какой вес имеет это слово. Разве он не манипулировал им всё это время с маленькими девочками? И мальчик не был исключением. Тем более с таким, как Ди, который не скрывал своего желания, — это работало и вовсе безотказно.
— Джек, Джек правда ведь придёт? Да?
Ди опустил голову и бормотал имя Джона — словно это было единственное, что он мог сделать. Так оно и было. Ди был слишком мал и слаб, чтобы вырваться из рук Роберта, и не мог уйти, потому что должен был ждать Джона. Всё, что ему оставалось, — ждать. Он ещё не знал, что Джон — безжалостный убийца и беззаконник, а заодно и великолепный лжец, который даже имя ему назвал чужое.
Взяв одно печенье со стола, Роберт опустился на кровать, усадил Ди к себе на колени и вложил печенье ему в руку. Так обращаются с совсем маленьким ребёнком. Ди, конечно, был ребёнком, но не пятилетним. А значит, он уже был в том возрасте, чтобы инстинктивно понимать: что-то здесь не так.
Руки у Ди дрожали, и печенье то и дело падало Роберту на бедро. Хотя крошки пачкали ему брюки, Роберт не злился, а снова и снова вкладывал печенье в руку Ди. А после без спроса брал свою плату.
Он погладил Ди по румяной щеке. Шмяк! Печенье, которое Ди опять выронил, упало на пол и разбилось. В этот раз Роберт не стал снова давать его. Вместо этого он погладил Ди по талии.
— Ты милее большинства девчонок. Правда.
— Джек, Джек, когда он придёт? Джек, Джек…
В конце концов слёзы всё равно прорвались, и Ди поднял на Роберта влажные глаза. Нарядный, дрожащий всем телом ребёнок выглядел так жалко, что любой проникся бы состраданием. Роберт и сам его ощутил. Но он был извращенцем, который путал жалость с похотью.
— Печенье разбилось, но я дам тебе кое-что повкуснее. Тебе точно понравится.
— Ты так вкусно пахнешь после ванной. Приятно.
Роберт всё более откровенно лапал Ди, а тот крепко зажмурился и только выкрикивал имя Джека. Детский голос лишь эхом отдавался в просторной комнате.
Ди, плача с закрытыми глазами, чувствовал тошноту от отвратительного шёпота Роберта. И одновременно — бум! бум! — бешено колотилось сердце. Он зажал рот, сдерживая рвоту, как вдруг в голове прозвучал голос Джона.
Так он говорил, когда обучал его стрельбе. Никогда не закрывай глаза. Не закрывай глаза. Глаза… И Ди резко распахнул глаза — так ясно прозвучал у него в ушах этот голос, словно Джон стоял рядом и отчитывал его.