Азартная игра под названием брак 34 глава
Наш тгк: https://t.me/the_cosmos_of_love
— И все же, разве ты не слишком торопишься? Стать первым, кто женится сразу после принятия закона… Не пойми меня правильно, но вы ведь знакомы совсем недолго.
Диана снова повернулась к Маэлю. На это прямое замечание Маэль ответил спокойно, словно уже смирившись с неизбежным:
— Диана, вы же сами знаете. Закон ввели внезапно, и неизвестно, когда его могут отменить. Настроения наверху могут измениться. Лучше сделать это, пока есть возможность.
— «Сделать это»… Ну и формулировки у тебя. А что говорят в резиденции князя? Ты ведь брат Манон.
— Думаю, они еще не знают.
Диана продолжала засыпать его вопросами, не выпуская его руку из своей. Со стороны они казались скорее заботливыми братом и сестрой или матерью с сыном, нежели коллегами по работе.
Маэль изо всех сил старался оправдаться. Еще недавно его лицо выражало крайнее отвращение к этому спектаклю, а теперь он отчаянно пытался успокоить свою начальницу.
Это зрелище казалось Иву одновременно жалким и забавным.
— Где вы будете жить? Брачный контракт составили грамотно? В свадебное путешествие едете?
— Мы решили всё только вчера… Разве дом или поездка так важны? А контракт, само собой, составлен идеально. Я ведь в этом профессионал.
«Идеально», как же.
Это был глупый контракт. Маэль не получит от этого брака ничего, кроме сокрытия преступления своей сестры.
Просто два года жизни, выброшенные ради сестры. Время, потраченное впустую, без какой-либо финансовой выгоды.
Диана, казалось, была готова прямо сейчас проверить этот контракт. Однако Маэль, слегка поморщившись, перевел тему:
— Диана, когда я дождусь поздравлений? Наконец-то настал день, когда клиенты перестанут ныть, что не могут доверить дело о разводе адвокату, который сам ни разу не был женат.
— Эй, Маэль, ты сейчас звучишь так, будто только ради этого и женишься.
Оба рассмеялись, приняв это за шутку. Что ж, возможно, это было единственным преимуществом, которое Маэль извлекал из этого союза.
— А почему Манон не в свидетелях? Даже если это день после её собственной свадьбы, она не из тех, кто откажет.
Полдень миновал, и в коридор, где они ждали, хлынул поток яркого солнечного света. В его лучах отчетливо проступили бледная кожа Маэля и его дрожащие веки.
Их взгляды встретились. Маэль, который до этого прилежно отвечал на вопросы, сидя на деревянном стуле, замялся и вымученно улыбнулся:
— Манон сегодня должна уехать в свадебное путешествие. Она занята. Позже я наверняка от нее выслушаю, но…
— «Выслушаешь»? Да она тебя всю жизнь пилить будет за такое…
Разговор прервал сотрудник мэрии, открывший дверь:
— Участники церемонии, пожалуйста, проходите.
Услышав это, Маэль поднялся первым. Плотно сжав губы, он подошел и встал рядом с Ивом.
Нужно довести дело до конца. Когда Ив слегка отвел руку, Маэль после секундного колебания взял его под локоть.
— Будут ли еще члены семьи со стороны присутствующих? — спросил сотрудник, прежде чем закрыть дверь, глядя на непривычно малое количество гостей.
— Обстоятельства не позволяют, — ответил один.
— Они даже не знают, что это происходит, — добавил другой.
Сотрудник ответил на эти реплики неловкой улыбкой. Вскоре за их спинами раздался тяжелый стук закрывающейся двери.
В зале, пахнущем старым деревом, стояло около тридцати стульев. Четыре небольшие люстры на темно-мятном потолке заливали помещение светом.
На фронтальной стене в золоченой раме висел портрет того самого «члена семьи», которого только что искал чиновник. Князь Монако, Люсьен III, в парадном мундире взирал на них сверху вниз, словно контролируя каждое бракосочетание в стране.
Под этим взглядом, за столом, накрытым пурпурным атласом, сидели трое сотрудников мэрии. Перед ними в центре стояли стулья, предназначенные для будущих супругов.
— Пожалуйста, присаживайтесь, и мы начнем.
Маэль шел медленно, все еще держа Ива под руку. Адвокат с самого утра заметно прихрамывал на правую ногу. Ив не думал, что это последствия бурной ночи — секс не был нежным, но у Маэля и раньше случались бурные эпизоды с партнерами, с которыми он то сходился, то расставался.
«Неужели это такой нелепый протест?»
Будто он и здесь пытается показать, как сильно не хочет этого делать. Ив намеренно ускорил шаг.
— Кх… — послышался тихий стон.
Маэль кое-как поспевал за широким шагом Ива. Ив чувствовал, как напряглась рука адвоката, но тот из-за своего несносного упрямства так и не попросил идти помедленнее.
— Это исторический момент. Вы — первые герои однополого брака в истории Монако.
Когда они сели, регистратор, сидевший в центре, улыбнулся им. Ив лишь пожал плечами, а Маэль кивнул.
Регистратор, с красно-белой лентой через плечо, начал медленно зачитывать длинные юридические формулировки. Ив поднял голову и посмотрел на портрет отца за спиной регистратора, который так милостиво улыбался с картины.
Было даже смешно, что вся эта клоунада затеяна лишь ради того, чтобы увидеть искаженное гневом лицо этого человека.
— Ив Эрве Валуа, согласны ли вы взять в супруги Маэля Мун-Матьё?
— Да.
В его голосе не было и тени сомнения.
— Маэль Мун-Матьё, согласны ли вы взять в супруги Ива Эрве Валуа?
При этом вопросе Ив повернул голову. Маэль, опустив глаза, лишь беззвучно шевельнул розовыми губами.
«Неужели скажет "нет"?»
В этот момент Маэль поднял взгляд. Его светлые глаза, полные муки и смятения, несколько секунд смотрели на Ива. Затем он снова опустил их.
— Да.
Это «да» прозвучало как признание поражения. Ив приподнял уголки губ, глядя на мужчину, который выполнил свою роль. Церемония подошла к концу.
— Властью, данной мне Княжеским дворцом, я объявляю вас супругами.
Они снова обменялись кольцами. Пальцы Маэля были холодными, но бриллианты в свете люстр сияли ослепительно красиво.
Им подали старинную золотую ручку, обмакнутую в чернила. Они встали. Сначала Ив, а затем Маэль поставили свои подписи в акте о заключении брака. После того как Микола и Диана подписали документ как свидетели, регистратор торжественно произнес:
— Теперь вы можете поцеловаться.
Они посмотрели друг на друга.
Это была естественная часть свадьбы. Однако Маэль стоял в нерешительности, покусывая губы.
Ив мог бы покончить с этим быстро, но то, что он не двигался первым, возможно, было проявлением его вредного характера. Он с улыбкой смотрел на Маэля сверху вниз. Вконец растерявшийся Маэль крепко вцепился в лацканы пиджака Ива и потянул его на себя.
Чмок.
Прикосновение было мягким, но поцелуй — холодным и сухим. Краткий миг, и они отстранились друг от друга под негромкие аплодисменты горстки гостей и сотрудников.
Так закончилась эта скромная, созданная лишь для видимости свадьба. Им вручили свидетельство о браке и семейную книгу в красной обложке.
Когда двери снова открылись, из конца коридора, запыхавшись, прибежал мужчина с густыми каштановыми волосами и букетом цветов.
— Ох, господин адвокат!
— Жак?
Пока Маэль удивленно смотрел на него, мужчина остановился перед ними, тяжело дыша.
— Ох… нет, ну вы… вы должны были сказать, если такое намечается! Фух… Погодите… Я получил сообщение от партнера, что букета нет, и сразу за ним. Я… я пытался успеть в обеденный перерыв, попросил сделать максимально похоже на свадебный.
Мужчина, видимо, сотрудник фирмы, поправил очки на переносице и протянул Маэлю цветы.
Это был букет кремовых роз сорта «Ла Перла», чьи бутоны еще не до конца раскрылись. Цвет был элегантным, но форма бутонов — острой. Несмотря на то, что цветы не совсем подходили к образу, Маэль принял их с радостной улыбкой.
— У меня совсем голова кругом шла. Спасибо, Жак. И вам, Диана.
— И всё же… Ух ты, это кольцо? Ничего себе, это настоящий бриллиант? Господин адвокат, во что же вы ввязались…
Сотрудник поднял шум, рассматривая кольцо. Диана отошла на шаг от этой суеты и подошла к Иву.
— Господин Валуа, возможно, это не мое дело, но могу я спросить, почему вы решили жениться на Маэле?
Её спокойный голос звучал проницательно.
Церемония уже завершилась, так что Ив не был обязан отвечать. Однако он понимал, что подобные вопросы ему будут задавать бесконечно, поэтому решил попрактиковаться в ответе.
— Во-первых, я никогда в жизни не встречал настолько красивого человека, — произнес Ив непринужденным тоном. В конце концов, в этом не было лжи. — И когда я увидел, как этот невероятно гордый человек единственный раз в жизни плачет… я почувствовал определенную уверенность.
Предрассветные сумерки, плачущий под ним Маэль.
Он назвал это «уверенностью», но на самом деле это было странное, ни на что не похожее чувство.
Там было нечто, что он разрушил собственными руками. И осколки этого «нечто» зловеще поблескивали в лучах света.
Желание убежать от осознания того, что он всё испортил. И странное очарование, эйфория от красоты этих руин.
Даже сегодня он вспоминал об этом не раз. Клубок ощущений, скрытый под слоями того, что можно было назвать неприязнью.
В словах Ива не было ни капли лжи. Диана, как бы она ни истолковала его ответ, кивнула.
— Хотя я и удивлена, я вовсе не против. Бывает, что пары распадаются сразу после свадьбы, прожив вместе годы, а бывает, что женятся после первой встречи и живут счастливо. Просто… Маэль — тот, кому очень нужна семья.
Диана замялась. Ив ждал продолжения.
— Заботьтесь о нем. Я только через пять лет работы узнала, что когда он в стрессе, у него начинает болеть правая нога. И то, Манон рассказала. Оказывается, он сильно повредил её в детстве. Мог бы и сам хоть слово сказать… Он из тех, кто до последнего старается не подавать виду, понимаете?
Видимо, заметив его походку на церемонии, она решила дать Иву подсказку. И Ив действительно этого не знал.
— Я позабочусь о нем, — коротко ответил он.
В этот момент Ив невольно вспомнил вчерашнюю ночь и голубую фишку, упавшую на тыльную сторону его ладони.
— «Номер? Логотип?»
— «Номер».
Если бы выпал номер и Маэль выиграл, Ив последовал бы его правилам.
Если бы выпал логотип и Маэль проиграл, Ив планировал отложить все неприятные разговоры на потом.
На фишке, лежавшей на руке, был не номер, а логотип казино.
Чертово везение Маэля в азартных играх, как обычно, помогло ему. Если бы Ив придерживался заранее установленных правил и отложил разговор, Маэлю не пришлось бы сейчас выходить за него замуж.
«В вашу комнату».
Однако Ив сам импульсивно изменил правила и пошел за Маэлем.
Итогом всего стал этот союз.
И никто не мог знать, станет ли он спасительной удачей или проклятием.