Звёздная пыль луны 30 глава
Наш тгк: The Cosmos of Love
Сон Ун усмехнулся после этих слов, и исчезнувшая голограмма появилась снова.
Награда: увеличение физической силы и частичное восстановление после болезни
Проект по корректировке души в процессе... ]
— Это хорошее предложение, но... оно меня раздражает. Чувствуется, что мной просто играют.
«Я знаю, что это не ты его даешь!»
Мысленно выругавшись в адрес внезапно вмешавшегося C1012, Сон Ун отложил палочки для еды. У него пропал аппетит.
— Ты больше не будешь есть? Эти морские ушки очень вкусные.
Дождавшись, пока Хо Юн закончит, Сон Ун вышел в гостиную и набрал номер Хэ Юна. Тот самый, что он сохранил, но никогда не набирал сам.
Он не смог отказаться, когда ему предложили повысить его выносливость и помочь восстановиться после болезни. После успешного завершения последнего задания Сон Ун ощутил всю прелесть этой награды. Его аэробная выносливость сразу увеличилась почти на 30 %, а детальное обследование подтвердило, что большая часть его мёртвых сердечных мышц вернулась к жизни.
Медицинский персонал был в восторге, все говорили о чудесах и спешили сообщить об этом в научные сообщества, а некоторые члены семьи даже плакали, но Сон Ун был немного ошарашен. На что только не способны эти ребята? Подумать только, они смогли оживить мёртвую мышцу.
В общем, если дела будут идти так же хорошо, зашла речь о том, что ему, возможно, удастся удалить дефибриллятор, имплантированный в его тело. Именно поэтому Сон Ун во что бы то ни стало намеревался выполнить этот квест.
— Ты не представляешь, как мне влетело за то, что я не смог переубедить своего младшего брата, даже став президентом.
Невероятно. Несет же всякую чушь, лишь бы продвинуть младшего брата. Сон Ун фыркнул с недоверием, и в ответ из трубки донесся смех.
— Я молился, чтобы ты хорошо сдал экзамен.
Он просто душка. Хихикая, Сон Ун повесил трубку и связался со своим менеджером, чтобы принять предложение о рекламе. Съемки назначили на ближайшее воскресенье — видимо, дело и правда было срочным.
Хотя он знал, что отдых в выходные — это роскошь в этой индустрии, он все же мысленно извинился перед персоналом и режиссером съемок, которым пришлось пожертвовать своими выходными.
Войдя в студию, Сон Ун со всеми поздоровался. Даже самому младшему сотруднику он улыбнулся и кивнул, на что тот ответил ему такой же улыбкой. Когда Сон Ун, все еще улыбаясь, повернулся, его взгляд встретился с озадаченным взглядом менеджера Хён Сока.
—...Я заметил это ещё в прошлый раз, но, молодой господин, вы слишком хорошо приветствуете людей.
— Ах... Разве не приятно вежливо приветствовать людей?
Было ли это поведение несовместимо с образом младшего сына чеболя? Может быть, он слишком низко поклонился.
— Я не могу вести себя как раньше, когда работаю.
Хотя он согласился, на лице Хён Сока все еще оставалось озадаченное выражение. Слегка улыбнувшись, Сон Ун вошёл в комнату ожидания, оборудованную в студии. Там было несколько незнакомых лиц, которых Хён Сок сразу же представил.
— Мы также наняли стилиста и визажиста.
— Это не «уже». Вы снимаетесь в рекламе, а скоро будете сниматься в кино!
В прошлом у него, естественно, не было личного стилиста или визажиста. Для съёмок в дорамах или фильмах нанимали отдельных визажистов, поэтому он делал макияж прямо на съёмочной площадке. Он гримировался прямо на месте. Конечно, агентство ни за что не предоставило бы стилиста Сон Уну, у которого, несмотря на контракт, даже менеджера не было.
— Одежду приготовили от Рю Шин...
Синяя вязаная кофта с короткими рукавами почему-то напомнила ему матросскую форму. Кроме того, разве эта шапка не похожа на берет?
— Давай сначала примерим наряд и сделаем макияж.
Сон Ун взял одежду и зашел в примерочную. Это была ярко-синяя кофта. Раньше ему почему-то шли только ахроматические тона, поэтому он редко носил что-либо, кроме белого, серого или черного. Но, приложив кофту к себе, он с удивлением заметил, что его кожа будто ожила — цвет оказался ему очень к лицу.
Одежда сидела хорошо, однако брюки в талии оказались великоваты. Они сидели настолько свободно, что между тканью и телом легко проходил кулак. Придерживая пояс, Сон Ун неловко вышел.
— Хм, если вы наденете брюки меньшего размера, они будут вам коротковаты. Но по ширине они подходят.
— Давай воспользуемся ремнём и закрепим его сзади.
Осмотрев Сон Уна с разных сторон в поисках решения, стилист туго заколола заднюю часть пояса булавкой, а затем даже добавила ремень, который откуда-то раздобыла.
— Тогда давайте сделаем вам причёску!
Когда Сон Уна усадили перед зеркалом, на его волосы тут же распылили какие-то средства, а затем обрушили несколько фенов и щипцов для завивки. Парень слегка поморщился от боли, вызванной вытягиванием волос, со всех сторон посыпались успокаивающие слова.
— Ой, вам было больно? Простите.
Сон Ун усмехнулся, услышав слова, которые звучали так, будто они были обращены к ребёнку-актёру, и вокруг тут же раздался смех. «Надо же, как одна улыбка Рю Чэ Юна может разрядить обстановку».
— Стыдно ходить в шапке. Давайте снимем обе версии — и с шапкой, и без!
Вмешался чей-то голос. Не видя говорящего, Сон Ун вопросительно взглянул в ту сторону, и менеджер тихо пояснил:
«Я знаком с большинством режиссёров, снимающих драмы и фильмы, но в рекламе не снимался уже лет десять, так что никого не узнаю».
— Может, Рю Чэ Юн сразу выйдет? Ты ведь видел раскадровку, верно?
— Сегодня нам нужно снять шесть человек, так что времени у нас немного!
«Шесть съёмок за один день... Должно быть, они действительно подстраивали все съёмки под мой график».
Думая о том, чтобы закончить съемку как можно быстрее и облегчить беспокойство режиссера, Сон Ун быстро вошел на площадку, заполненную хроматическими экранами со всех сторон, и сел за стол. Согласно раскадровке, это была сцена, где он делает селфи, сидя на террасе кафе в Париже. Конечно, на самом деле на площадке были подготовлены только стол, стул и чашка холодного кофе.
— Камера будет двигаться по кругу вот так. Она будет снимать вас почти на 360 градусов.
— Делайте всё как обычно. Мы можем подкорректировать моменты, которые выйдут не очень.
«Нет никакого шанса, что это будет выглядеть хорошо на камеру, если я буду делать это как обычно. Похоже, они снимут один дубль, а потом дадут указания, вероятно, потому что они ничего не знают об актёрском мастерстве Рю Чэ Юна».
«Стоит ли мне притвориться, что я немного растерялся?»
Немного поколебавшись, Сон Ун взял новый телефон от Ryushin Electronics и проверил положение камеры.
«Верно. Давай закончим с этим поскорее и получим награду. Мне срочно нужно повысить выносливость. По крайней мере, тогда я не буду падать в обморок до 9 вечера».
Увидев, как на камере загорелся красный индикатор, Сон Ун по привычке коснулся телефона, который даже не был включен, слегка приподнял его и стал корчить разные рожицы. Он махал рукой, надувал губы, словно прося поцелуя, слегка высовывал язык и смеялся, а потом с меланхоличным видом подпирал подбородок рукой.
Камера сделала круг и вернулась на прежнее место, улавливая каждое движение Сон Уна, сидящего в центре. Не то чтобы камера хорошо его снимала, скорее Сон Ун поворачивал лицо и двигал телом, чтобы его выражения были видны в соответствии с углом камеры.
Даже после того, как камера вернулась в исходное положение, Сон Ун продолжал держать телефон в руках. «Хм… у меня рука болит, не пора ли заканчивать?» Осторожно скосив глаза в сторону режиссёра, он увидел, что тот, безучастно смотревший в его сторону, вздрогнул и вскочил со стула.
Когда Сон Ун глубоко выдохнул, к нему подошла визажистка и нанесла пудру на его лицо. Комплименты о том, что он не потеет и у него не видны поры, были приятным бонусом.
— Чэ Юн, хочешь посмотреть запись?
За монитором уже стояло кресло.
«Хм, я даже на съёмочных площадках не сидел в таких местах».
Неловко присев, он начал смотреть только что снятое видео.
«Эм… Я, конечно, устроил целое представление. Я старался делать всевозможные милые выражения, но не ожидал, что получится вот так. У лица Рю Чэ Юна, несомненно, невероятное воздействие».
— Кажется, я немного переборщил...
— Нет-нет, ты справился на удивление хорошо!
— Нам нужно переснять этот момент, потому что потом нам нужно будет вставить изображение в экран телефона и добавить несколько отдельных кадров. В этот раз камера будет снимать анфас, крупно на твоё лицо… Просто повтори те же выражения, что и в прошлый раз.
Сделай это ещё раз? Сон Ун долго смотрел на монитор, на котором улыбался Рю Чэ Юн, а потом просто кивнул. Если они говорят «повторить», ты должен это сделать — такова жизнь знаменитости.
Не зная и не заботясь о глубокой тоске Сон Уна, взволнованный режиссер, размахивая свернутой раскадровкой, вернулся на свое место, а Сон Ун снова сел за круглый стеклянный стол. Он глубоко вдохнул аромат холодного кофе.
Сон Ун вновь изобразил на лице все эти милые гримасы, подстраиваясь под камеру, которая двигалась уже не так, как раньше, и ещё некоторое время оставался сгорбленным над столом, даже когда услышал крик режиссёра:
— Чэ Юн, ты отлично справился. Тебе совершенно не нужно смущаться! Я сделаю так, что ты будешь выглядеть потрясающе!
Возбуждённый голос режиссёра звенел от радости. Сон Ун, слишком переживавший из-за того, как пройдёт этот рекламный ролик, не мог сдвинуться с места и закрыл лицо сухими пальцами. Затем он услышал то, что прозвучало как смертный приговор:
— А, точно. Давай снимем ещё один дубль в шляпе!
Когда они снова начали съёмку уже в светло-сером берете, дверь в углу съёмочной площадки открылась, и вошёл высокий мужчина. В тот момент, когда он понял, что это Пэк Сан Хён, его лицо едва не исказилось от злости, но Сон Ун слегка приподнял уголки губ и прикусил внутреннюю сторону щеки.
Его уши и щеки слегка покраснели от восхищения режиссера. Среда, где доброта льется на тебя, что бы ты ни делал, действительно делает сердце человека мягким.
— Отлично, давайте сделаем ещё несколько снимков крупным планом!
Пэк Сан Хён стоял позади режиссёра.
«Погодите, он что, собирается смотреть, как я снимаюсь?»
Их глаза встретились. Он взглядом указал ему, что нужно уйти, отправиться в зал ожидания, но Пэк Сан Хён лишь улыбался, словно ничего не понимая, похлопал режиссера по плечу в знак приветствия и даже принес стул, чтобы сесть.
Чёрт возьми. Проклиная всё на свете, Сон Ун всё же сумел изобразить эмоции, которые теперь практически стали частью его мимики. Он чувствовал, как краснеет, но не мог это контролировать. Даже услышав спасительное:
— Снято! — Сон Ун не смог повернуть голову в сторону режиссёра. Он снова закрыл лицо ладонями и протяжно вздохнул:
— Хаа. А теперь ещё и режиссёр начал его дразнить.
— Ха-ха, у Чэ Юна покраснели уши.
— ...Нам нужно сделать ещё один вариант?
— Мы постараемся исправить тон кожи при постобработке.
Слава богу. С облегчением вздохнув, он пожал протянутую руку режиссера, который тряс ее вверх-вниз.