Звёздная пыль луны 62 глава
Наш тгк: https://t.me/the_cosmos_of_love
Сон Ун ярко улыбнулся, отводя растрепанные волосы. От этой непринужденной, неформальной речи глаза Сан Хёна снова покраснели.
— Я пережил нечто более невообразимое, чем сюжет любого фантастического романа… Я расскажу тебе позже, когда во всём разберусь. Сейчас даже я не знаю, что сказать.
Казалось, Сан Хён мог произнести только это. Тот Пэк Сан Хён, который будоражил Джин Сон Уна внутри тела Рю Чэ Юна и продолжал говорить о свиданиях, казалось, куда-то исчез.
— Должно быть, я ужасно притворялся, что ничего не помню. Как ты так быстро догадался?
— Нет, это ты… Там всегда был свет.
— Да. Словно свет, сжигающий душу.
Сан Хён с недоверием смотрел на Сон Уна долгое время, а затем, словно не в силах больше сдерживаться, прижался губами к его щеке. Горячие, влажные, распухшие губы… Ощущение было немного забавным.
Единственный человек, которому нравился Джин Сон Ун, и тот, кто разглядел его душу, — было бы странно, если бы он ему не нравился.
Сон Ун обнял Сан Хёна, словно очень-очень большую собаку. Это был единственный подарок, который он мог сделать тому, кто пережил глубокий страх и кошмары.
Когда губы коснулись его щеки и рта, Сон Ун слегка повернул голову, чтобы встретиться с ними губами. Пэк Сан Хён, который был немного удивлён и отпрянул, теперь нежно обхватил губами губы Сон Уна, не скрывая своей дрожи.
Поцелуй, которым они утешали друг друга, был скорее солёным, чем сладким. Но Сон Ун был уверен, что в какой-то момент он станет достаточно сладким, чтобы у них закололо в языке.
Сан Хён тяжело выдохнул, словно все еще был переполнен эмоциями. Сон Ун нежно погладил его по спине и усмехнулся, поддразнивая его за то, как он к нему обращается.
— Но ты так и будешь называть меня «сонбэ»? Если другие увидят это…
— Тогда мне называть тебя Чэ Юн?
— Называй меня «сонбэ», когда мы одни.
— …Я думал, ты хороший младший, но теперь чувствую себя обманутым.
Сан Хён наконец рассмеялся. Наблюдая за тем, как Сан Хён заливисто смеётся с выражением лица, которого он никогда раньше не видел ни в теле Джин Сон Уна, ни в теле Рю Чэ Юна, Сон Ун тихо приблизился губами к уху Сан Хёна.
Слова, которые он тихо прошептал, были ответом на предложение, сделанное Пэк Сан Хёном довольно давно.
— Кажется, ты мне тоже нравишься. Так что давай встречаться.
Глаза Сан Хёна, расширившиеся от удивления, красиво изогнулись. Не в силах скрыть переполнявшие его чувства, он ответил дрожащим голосом.
Но вскоре он принял слегка суровый вид.
— Но тебе всё равно нужно поехать в больницу.
«Почему-то кажется, что чрезмерная опека только усиливается, а не становится меньше. Что ж, возможно, это не так уж и плохо.»
Полумесяц тихо обволакивал источник своего света. Луна вращается только вокруг звезды, но для Сан Хёна такое близкое расстояние казалось сном.
Даже если это сон, Сан Хён был бы счастлив. Но если это реальность, он надеялся, что она не закончится. Это было единственное желание Сан Хёна, и Комитет по управлению реинкарнациями исполнил его.
Председатель Рю, глядя на членов семьи, собравшихся вокруг дивана, мельком взглянул на Чэ Юна, сидевшего в дальнем конце, затем несколько раз откашлялся со сложным выражением лица и снова заговорил.
— Причина, по которой я созвал это внезапное семейное собрание, заключается в том, что наш младший сын хочет съехать и жить самостоятельно. Поэтому я хотел бы услышать мнение каждого...
— Зачем спрашивать мнение семьи о моей независимости?
Не дав ему закончить, Чэ Юн резко перебил. Еще до амнезии, при всей его внешней миловидности, характер у него был непростой. Однако после тяжелой болезни, перенесенной прошлым летом, его манера мягко, но точно парировать в спорах казалась поистине очаровательной.
Старший сын, который обычно молча сидел на своём месте во время трапез или собраний, первым выразил несогласие. Когда Чэ Юн посмотрел на Хэ Юна с удручённым выражением лица, тот сразу же поник, втянул голову в плечи и начал упорно избегать взгляда, словно провинившийся пёс.
«Тц, зачем говорить, если ты собираешься так себя вести...»
Председатель Рю прищёлкнул языком и посмотрел на каждого из потрясённых членов семьи. Только у Рю Чан Юна было очень спокойное выражение лица, как будто он ожидал чего-то подобного.
— Чэ Юн, почему ты вдруг захотел жить отдельно? Тебе что-то не нравится в этом доме? Если так, давай переедем вместе с мамой и папой!
— Если я единственный, кто уезжает, зачем переезжать вам?
— Мама и папа скорее переедут, чем отпустят тебя, правда?
Председатель Рю энергично закивал и посмотрел на жену. Всё ещё пребывая в шоке, председатель Чхве бормотала: «Независимость, независимость…» Председатель Рю не смог сдержаться и вмешался.
— Да, Чэ Юн. Может, вместо того чтобы уезжать из дома, мы все переедем к тебе?
— Это хлопотно. Вы же знаете, как долго вы здесь жили… Все ваши знакомые рядом, и перевозить весь персонал будет проблематично. И дело не в том, что мне что-то не нравится… Я просто хочу быть самостоятельным, в прямом смысле.
— Как ребёнок может жить один!
— Т-так и есть! Чэ Юн ещё совсем ребёнок.
Председатель Чхве, ненадолго пришедшая в себя, согласилась со словами Ха Юна. Чэ Юн, который на мгновение растерялся, услышав, что его называют ребенком, широко улыбнулся своей семье.
— Какой ребёнок может сам зарабатывать себе на жизнь?
— Вот этот. Малыш из нашей семьи, который зарабатывает себе на жизнь!
— Разве ты не слишком молод, чтобы жить самостоятельно? Может быть, позже… или тебе и потом придётся жить одному? Ты можешь жить с мамой и папой.
— Но ведь мои старшие братья и сёстры съехали ещё до того, как им исполнилось двадцать, не так ли?
Это была правда. Хэ Юн, Хо Юн и Ха Юн учились в школе в США, поэтому они покинули родительский дом сразу после окончания начальной школы. Даже Чан Юн, получивший образование в Корее, начал жить самостоятельно, как только поступил в университет.
Но разве ситуация с Чэ Юном не немного другая? Родители, братья и сёстры Чэ Юна, скорее всего, будут называть его малышом даже в столетнем возрасте.
Ха Юн не могла сказать, что он болен, и какое-то время просто бормотала что-то невнятное. Долгое время в семье Рю даже слово «больной» было трудно произнести. Хотя в последнее время стало намного лучше.
— В больнице сказали, что я почти восстановился. Даже если они не могут объявить меня полностью здоровым.
Это было похоже на чудо. Когда у ребёнка исчезла перфорация в сердце и оно стало выглядеть совершенно нормально, разве вся семья не плакала от радости, узнав, что больше не будет сердечных приступов или припадков из-за порока сердца? Но теперь эта радость вернулась бумерангом?
— Я оставлю дефибриллятор, так что смогу реагировать на идиопатическую фибрилляцию, и установлю кнопки экстренного вызова в каждой комнате.
— Куда ты планируешь переехать?
Прервав нерешительные слова Хо Юна, Чан Юн впервые заговорил. Из всех членов семьи он уделял больше всего внимания Чэ Юну и был в какой-то степени одержим им, поэтому они думали, что он будет категорически против, но он держался на удивление спокойно.
— Таких мест не так много, верно? Если считать виллы или апартаменты в Сеуле с высоким уровнем безопасности, подходящие для Чэ Юна… Я бы сказал, три или четыре? Среди них два — лучшие.
— Я живу в одном из них, а Пэк Сан Хён — в другом, верно? Тот, кто хочет независимости, не придёт туда, где живу я…
Как только Чан Юн закончил говорить, все члены семьи резко перевели взгляд на Чэ Юна. Чэ Юн плотно сжал губы и не произнёс ни слова.
Нехарактерно зловещий голос послышался из уст Хэ Юна. Он всегда был слаще меда, когда говорил о младшем…Председатель Рю глубоко вздохнул. На самом деле семейное собрание было просто формальностью. Потому что никто в этой семье не мог победить Чэ Юна.
— Ну, это наиболее вероятный вариант, но...
Чан Юн не позволил Чэ Юну так просто сменить тему. И здесь раскрывается причина его невозмутимости.
— Я слышал, что квартира Пэк Сан Хёна на первом этаже выставлена на продажу.
— Я даже слышал, что кто-то уже внёс залог.
Вспыльчивые Ха Юн и Хо Юн резко встали и одновременно окликнули Чэ Юна. Но Чэ Юн, слишком хорошо их зная, даже не взглянул в их сторону и продолжал грызть яблоко перед собой, как кролик.
«Как вообще можно есть так мило!»
Председатель Рю с трудом сдержался, чтобы не похвалить младшего сына за его привлекательность, красоту и миловидность. Вместо этого он взял наполовину очищенный мандарин и аккуратно очистил его своими большими руками, а затем протянул ребёнку.
Хотя он еще не вернулся к обращению «папа», Председатель Рю был просто благодарен. Даже когда он потерял память и вел себя как чужой, этот ребенок ни разу не казался ему незнакомцем. Тогда и сейчас он все еще его любимый младший сын.
— Чэ Юн, не слишком ли это поспешно? Почему бы тебе не подумать об этом ещё немного?
Председатель Чхве, кажется, отказалась от идеи полностью предотвратить самостоятельность Чэ Юна и перешла к тактике задержки. Но и это не сработало.
— Я хочу съехать до премьеры фильма. К тому времени мой график будет более загруженным, и мне будет неудобно приходить и уходить поздно ночью или рано утром…
Чэ Юн просто улыбнулся и кивнул, как будто уже ожидал такой реакции.
Если бы Чэ Юн рассердился, его могли бы пытаться переубедить. Но какой смысл упрекать ребёнка, который и так слышит недовольство семьи по поводу решения, которое уже не изменить?
— Это ведь не из-за Пэк Сан Хёна, верно?
— Все здесь знают, как сильно тебе нравился Пэк Сан Хён!
— Я не помню, я же тебе говорил.
Похоже, он слишком часто пользуется тем, что потерял память... Говорят, он хорошо учился в университете и поддерживал хорошие отношения во время съёмок фильма. Секретариат уже провёл тщательное расследование, и было подтверждено, что Пэк Сан Хён — вполне порядочный молодой человек.
В тихой гостиной был слышен только хруст яблок, которые жевал Чэ Юн. Раньше он не любил яблоки, потому что они были слишком твёрдыми, но когда это он начал есть их с таким удовольствием? Наш сын вырос… Председатель Рю смотрел на него с довольной улыбкой, а Чэ Юн наколол кусочек яблока на вилку и протянул ему.
«Я хорошо воспитал своих детей.»
Председатель Рю подумал так, разжевывая яблоко, которое дал ему младший сын. Все хотели остановить его и возразить, но не могли заставить себя озвучить свои причины, поэтому просто молча беспокоились.
— Тогда приезжай домой раз в неделю.
— Да. Мы все приедем. Давай хотя бы раз поужинаем вместе.
Чэ Юн с готовностью кивнул в ответ на предложение Чан Юна. Похоже, он уже был готов пойти на это. Но Чан Юн поджал губы, услышав следующие слова:
— Взамен я с этого момента буду носить обычные часы.
— Неправильно получать информацию о чьём-то здоровье таким образом. У меня тоже есть право на неприкосновенность частной жизни, знаешь ли.
— Какая ещё неприкосновенность!
— Я буду регулярно посещать больницу, как мне сказали, и на всякий случай не буду употреблять кофеин или алкоголь. Я сам буду следить за своим здоровьем, так что прекрати следить за мной, хён, и прекрати контролировать секретарский отдел.
С этими словами он снял часы и положил их на стол. Хэ Юн и Чан Юн посмотрели на часы со сложным выражением лица. Как и ходили слухи, компания Ryu Shin Electronics занималась разработкой технологий, связанных с заболеваниями сердца, таких как измерение артериального давления, электрокардиограмма и мониторинг пульса, во многом благодаря Чэ Юну.
— Я надену их, если вы дадите мне часы без функции передачи.
Чэ Юн просто ответил на удручённые слова Хэ Юна. Чан Юн стиснул зубы, ударил себя по бедру и закрыл лицо руками. Сквозь пальцы просочился голос, словно доносившийся из преисподней.
— Ты же не живёшь с Пэк Сан Хёном, да?
— Я же сказал, что нет. Разве я не говорил, что снял квартиру внизу?
— Только не говори мне… этот ублюдок…!
«Ну, всегда казалось, что ему слишком нравится Пэк Сан Хён»
Председатель Рю решил дать Чэ Юну все, что он захочет, пока он жив, так что это собрание было бессмысленным.
— Даже если Чэ Юн сказал, что встречается с Пэк Сан Хёном, конечно же… Нет, но всё же, этот ублюдок? С нашим младшим?
— Я же сказал, что это не так.
Чэ Юн больше не мог это отрицать, и даже его затылок начал краснеть. Увидев это, все члены семьи замолчали.
— Значит… это правда. Что наш любимый младший брат хочет съехать и жить с каким-то мужчиной…!
Все просто смотрели друг на друга, не в силах вымолвить ни слова. Неловкость становилась невыносимой, и Чэ Юн, чтобы ее разрядить, бездумно потер ладонью ярко-красный затылок. Чан Юн тут же схватил его за запястье и заставил опустить руку.
Только тогда Чэ Юн понял, что он делал, и тяжело вздохнул. Председатель Рю, не желая оставлять своего любимого младшего сына в этой яме смущения, подвел итог.
— Примерно в конце следующего месяца.
— Я подумал, что было бы неплохо переехать после праздников.
«Иногда этот парень, у которого никогда не было никакого социального опыта, ведет себя так, будто он живёт на свете уже несколько десятков лет…»
Однако взгляд председателя Рю, устремлённый на Чэ Юна, не менялся.
— Хорошо. …Вот, съешь ещё мандарин.
Не обращая внимания на зов Хо Юна, председатель Рю крепко сжал ладонь Чэ Юна обеими руками. Он видел, как в этих невероятно глубоких и красивых глазах, мелькнули вина и сожаление.
«Не нужно испытывать такие эмоции», — подумал он. Независимо от того, переезжал ли Чэ Юн из-за того, что у него действительно были какие-то отношения с Пэк Сан Хёном, или потому, что он устал от этого дома, или потому, что чрезмерная опека семьи была для него обузой, ему было жаль, что все, что мог сделать его отец, — это поддержать его.
— На какие деньги ты планируешь купить дом?
— О, на те, что я получил, и на деньги от продажи акций…
— Я должен хотя бы обеспечить сына жильём, когда он станет самостоятельным.
Когда председатель Рю так говорит, никто не может возразить. Хотя он чувствовал на себе острый взгляд госпожи Чхве, он стойко его выдерживал.
Разве это не всё, чего он желал? Всё остальное было просто жадностью. Одной лишь яркой улыбки Чэ Юна было достаточно, чтобы оправдать все усилия.