Бермуды 149 глава
Наш тгк: https://t.me/the_cosmos_of_love
Чуть поодаль от спальных палаток, рядом с массивным каменным сооружением, стояла большая армейская палатка, способная вместить не меньше тридцати человек.
Вокруг неё на определённом расстоянии друг от друга несли караул бойцы, сменяя друг друга. Внутри уже почти два часа шло совещание высших командиров, и караул был выставлен, чтобы никто не помешал и не проник внутрь без разрешения.
Один из караульных, сменившийся не более десяти минут назад, прислонился к стене, окружавшей сооружение, и, чувствуя, как его клонит в сон, широко зевнул. Вид у него был беззаботный: мол, стою, потому что приказали, но что может случиться в самом центре базового лагеря?
Напарник, заметив это, толкнул его локтем, призывая собраться. Караульный вздрогнул, обернулся и с досадой спросил:
— Сейчас-то время зевать? Стой нормально.
— …Эй, ты не начальник, чего шумишь? Мне ещё на D-5 патрулировать, сейчас можно и расслабиться.
— Обстановка неспокойная. Надо быть осторожнее. Не прислоняйся.
Караульный поглядел на напарника, который делал ему замечания с таким видом, будто тот совсем не умеет расслабляться, и нехотя отлепился от стены. Про себя он ворчал, что тот, видно, так хочет стать командиром взвода, что везде выслуживается.
Потягиваясь, чтобы прогнать сон, он размышлял, что стоять на месте — тоже то ещё испытание. Лучше бы он пошёл осматривать руины, которые больше никогда не увидит. В последний раз он повернул голову в ту сторону, куда уже смотрел.
Сквозь густую листву пробивался лунный свет, смутно выхватывая из тьмы древние сооружения. И тут он почувствовал что-то странное.
Ещё мгновение назад среди этих причудливых построек виднелась каменная статуя. В темноте нельзя было разглядеть точно, но силуэт напоминал человека, поэтому он принял её за статую.
Но теперь на том месте было пусто.
Караульный вытянул шею и прищурился, пытаясь разглядеть получше. Глаза ещё не привыкли к темноте, он часто моргал. Наконец он решил, что, наверное, принял за статую кого-то из патрульных, и отмахнулся от этой мысли.
Однако эта мысль не продержалась и нескольких секунд. С того момента, как он заступил на пост, прошло уже минут пять, а фигура всё ещё была на том же месте. Разве патрульный может стоять на одном месте так долго? Да ещё и смотреть в эту сторону?
Караульный неуверенно склонил голову набок, глядя в ту сторону.
Напарник отозвался на его бормотание, и он, покачав головой, будто ничего не случилось, всё же спросил: «А там разве ничего не было?» — и поёжился, потирая предплечье, по которому побежали мурашки. Напарник, подумав, что тот просто от скуки дурачится, не обратил на него внимания.
Караульный уже хотел возмутиться — его задело, что напарник смотрит на него свысока, — но в этот момент вход палатки, укреплённый железными прутьями, с грохотом распахнулся, не дав ему вымолвить ни слова.
Вместе с голосами командиров, возвещавшими об окончании совещания, из входа повеяло холодом, заставлявшим забыть о духоте полуострова. В этом холоде чувствовалась мощная мана — острая и резкая, угрожающая сама по себе.
Двое переговаривавшихся бойцов поспешно выпрямились и замерли, глядя только прямо перед собой. Мысли о статуе тут же вылетели у них из головы.
Первым из палатки вышел Хьюго с холодным лицом.
За ним последовали Бруно и командиры батальонов. Выражение их лиц, хоть и не такое мрачное, как у командующего, тоже не предвещало ничего хорошего, и адъютанты, ожидавшие снаружи, поняли, что совещание прошло не слишком гладко.
Когда командиры батальонов, прощаясь, говорили ему «проходите», Хьюго лишь слегка кивнул — по лицу было ясно, что он не в духе.
Когда он зашагал прочь, командиры переглянулись и, провожая его взглядами, быстро разошлись, чтобы распространить итоги совещания. Вскоре на месте осталась лишь Делуа, не решаясь уйти.
Убедившись, что большинство разошлось, она, словно приняв решение, поспешила за удаляющимся Хьюго и тихо окликнула его:
Хьюго остановился и оглянулся. Делуа, быстро приближавшаяся к нему, слегка напряглась под его холодным взглядом.
Тем не менее, подойдя, она, чтобы разрядить обстановку, широко улыбнулась и с видом «положитесь на меня» сказала:
— Командующий, не принимайте так близко к сердцу. Если кто снова начнёт придираться к Блейну, я дам им достойный отпор!
Причин, по которым Хьюго помрачнел, было много, и одна из них — подозрения и сомнения в отношении Леонардо, высказанные под конец совещания.
Он посмотрел на Делуа, сжимавшую кулаки и полную решимости, и смягчился, понимая, что она, должно быть, устала не меньше его самого.
Хотя после обвала появились признаки, что пропавшие выбрались на другой склон, последние несколько дней о Леонардо ничего не было слышно, и у командиров возникли подозрения насчёт его действий в это время. Тем более что пропавший вместе с ним боец был новичком, не подходящим для роли наблюдателя.
Хорошо ещё, что в первом батальоне утаили факт обнаружения следов на болоте — узнай об этом другие командиры, вряд ли бы всё обошлось так гладко.
К тому же сам Хьюго одно время опасался, что Леонардо может сбежать, поэтому он считал вполне естественным, что у командиров возникли сомнения, и пытался убедить их, не пресекая их высказывания.
Однако среди них нашёлся тот, кто выдвинул совершенно абсурдное предположение — будто пойманная группа нелегальных шахтёров как-то связана с Леонардо Блейном.
Хьюго, пытавшийся защитить Леонардо, указывая на обстоятельства, при которых тот попал под оползень, спасая бойца, в тот момент, услышав эту нелепую клевету, почувствовал, как к горлу подступили ругательства, которых он не произносил последние десять с лишним лет.
И тут же логично и убедительно опровергла это обвинение Делуа.
Она первой напомнила всем известный факт: «Леонардо Блейн и в страшном сне не мог представить, что окажется на полуострове Элдер Милли».
Поэтому, рассуждала она, он не мог быть связан с группой нелегальных шахтёров, которая, судя по всему, существовала ещё до того, как было принято решение об экспедиции. Если бы он был с ними в сговоре или намеревался бежать, он давно бы уже покинул полуостров, а не оставался бы здесь. Она подкрепила свои доводы фактами.
Её слова не только заставили замолчать тех, кто выдвигал подозрения, но и развеяли последние сомнения, которые всё ещё таились в глубине души Хьюго, а также избавили его от необходимости самому высказывать резкие слова.
Хьюго, глядя на неё, подумал, что без Делуа в этой экспедиции ему пришлось бы гораздо труднее, и ответил с лёгкой улыбкой вместо ледяного холода:
— Спасибо. С тобой я чувствую себя увереннее.
Услышав это, Делуа широко раскрыла глаза, а затем с гордым видом снова широко улыбнулась. Ей казалось, что её признали.
Вдруг Хьюго заметил, что рядом с Делуа кого-то не хватает. Он вспомнил, что всё время совещания хотел спросить об одном.
— Кстати, Делуа. Почему Марлен сама отправилась в равнинную зону? Командирам рот вполне хватило бы, необязательно было посылать заместителя командира батальона.
Об этом уже говорили на совещании, но Марлен Диас, заместитель командира шестого батальона центрального отделения, лично повела две роты своего батальона и теперь находилась в северной равнинной зоне, установив линию разграничения.
Хьюго, отдавший этот приказ, не ожидал, что заместитель командира отправится туда сам, и когда услышал об этом, удивился.
— Ах, это… — Делуа, ещё мгновение назад сиявшая, почесала щёку и вдруг нахмурилась.
— М-м… командующий, вы можете мне не поверить, но… это было позавчера? Марлен вдруг сказала, что ей приснился дурной сон.
— Да, я сама в такие вещи не очень верю, сказала ей не обращать внимания, но Марлен почему-то к этому относится серьёзно.
Хьюго удивлённо приподнял бровь.
— Она не сказала, что именно ей приснилось, но было видно, что она очень волнуется и тревожится. Говорит, что ей будет спокойнее там, чем здесь, ну я и разрешила.
Хотя она сама согласилась, Делуа, видимо, была не в восторге от поведения Марлен.
— Я же сказала, что буду её защищать, что она может мне доверять. А она даже не стала слушать. Бросила меня…
На самом деле Хьюго отдал тот приказ, чтобы держать под наблюдением третий батальон центрального отделения и седьмой батальон южного отделения, а заодно поставить самый надёжный шестой батальон центрального отделения на пути к воротам пограничной зоны, чтобы перекрыть путь отхода нелегальным шахтёрам.
Но заместителю командира батальона, как старшему командиру, было бы полезнее остаться здесь для дальнейших действий, так что если нет особой причины, Хьюго собирался вернуть Марлен.
Однако раз она сама изъявила желание уехать, да ещё и в таком состоянии, приказывать ей возвращаться было неудобно. К тому же Хьюго не помнил, чтобы Марлен раньше вела себя так, и решил, что лучше оставить её там.
Но Делуа и Марлен были очень близки, они почти никогда не разлучались надолго, и Хьюго беспокоился, что обязанности, которые всегда выполняла Марлен, могут пострадать.
— Понятно… Раз она сама захотела, ничего не поделаешь. Но тогда передавать итоги совещания и отдавать приказы теперь будешь ты, Делуа?
Делуа, ответив, вдруг замерла, будто что-то вспомнила, и широко раскрыла рот.
Она только сейчас поняла, что расслабляться некогда. Раньше после совещания Марлен всегда занималась разбором информации и передачей приказов, а теперь её нет, и пока она здесь стоит, бойцы шестого батальона остаются без приказов.
Ей показалось, что командующий как бы невзначай напомнил ей об этом, и она быстро поклонилась.
Хьюго, будто ожидая этого, слегка кивнул. Делуа поспешила к своим бойцам.
Проводив её взглядом, Хьюго тоже направился дальше. Сделав несколько шагов, он заметил, что из-за палаток спешит к нему Флинн. Хьюго, не останавливаясь, мельком взглянул на него и перевёл взгляд на часы.
Флинн понял, что командующий намекает на опоздание, и неловко улыбнулся.
— Ха-ха, извините. Занимался делами и задержался…
— Совещание, которое не было похоже на совещание. Некоторые только и делали, что несли чушь.
По его ледяному тону было ясно, что он не в духе. Флинн, заметив это, ещё больше старался быть незаметным.
До того как на совещании начали подозревать Леонардо, основное внимание уделялось отчётам о ситуации в каждом батальоне и анализу причин подземных толчков.
Ещё одна проблема, которая не давала Хьюго покоя, касалась нелегальных шахтёров — неподалёку от ворот пограничной зоны уже были обнаружены следы нескольких сбежавших из убежища, но поймать их пока не удалось.
К тому же командиры подразделений, отвечавших за оборону ворот, перекладывали ответственность друг на друга, заявляя, что это не их зона. Хотя никто не повышал голоса, атмосфера с самого начала была напряжённой.
Хьюго вкратце пересказал Флинну содержание сегодняшнего совещания, прогуливаясь по базовому лагерю. Он шёл не в сторону палаток, а в противоположную, к постройкам в дальнем углу, и незаметно увёл Флинна за колонны и стены, скрывшись от посторонних глаз.
Когда они оказались в полном уединении, Хьюго остановился. Флинн, шедший следом, тоже замер. Около десяти секунд они молча прислушивались к окружающим звукам.
Когда тишина стала настолько глубокой, что даже стрекот насекомых казался особенно громким, Хьюго заговорил первым, понизив голос: