Бермуды 156 глава
Наш тгк: https://t.me/the_cosmos_of_love
Рассвет над базовым лагерем принёс суету. Время завтрака ещё не закончилось, но большинство уже завершили трапезу и встали — кто привести себя в порядок, кто убрать за собой.
Вокруг было шумно, но Леонардо, ни на кого не обращая внимания, сидел один у костра и с пустым взглядом жевал сосиски. Его лицо, обращённое к пламени, выглядело измождённым от усталости. Он плохо спал ночью.
«Не может быть. Он же не настолько глуп».
Хотя со стороны казалось, что он едва шевелит челюстями в полудрёме, его голова была переполнена отрицанием и работала без устали. Однако пламя перед глазами колыхалось так, словно опровергало эти мысли и, почесывая затылок, говорило: «Да он просто дурак». Аппетит резко пропал.
Прошлой ночью Леонардо схватил Хьюго за лицо и выплеснул те бесстыдные слова о несправедливости не просто так. Он почувствовал ту же ауру, что и Хьюго.
Более того, эта аура была Леонардо очень знакома. Он отчаянно надеялся, что ошибся, но она не просто походила на ауру владельца кольца у него в кармане — это был он сам.
Конечно, он не видел его отчётливо, и по здравому смыслу его присутствие здесь было невозможным, поэтому он провёл всю ночь без сна и до сих пор отрицал очевидное. Однако интуиция упрямо толкала его мысли в дурную сторону.
Знакомая, холодная огненная аура внезапно возникла на каменистом холме посреди мрачного леса. Леонардо понял, что это был Неро. Но Неро должен был покинуть полуостров. Его не могло быть здесь.
Тогда что же он почувствовал? Мысли, словно по бесконечной орбите, цеплялись друг за друга.
С трудом проглотив сосиску, Леонардо с грохотом опустил вилку на поднос. Затем откинулся на спинку низкого стула, который даже не поддерживал голову, и спокойно огляделся.
Да, возможно, он ещё не покинул полуостров. Может, из-за какого-то задания, о котором Леонардо не знал. Но зачем ему было кружить посреди этого базового лагеря, кишащего членами Совета, да ещё и рядом с командующим? Он совершенно не мог понять его мотивов.
Леонардо, грубо откинув чёлку и пробормотав это, резко повернул голову на голос. В трёх метрах от него стояло незнакомое лицо.
Судя по роскошным знакам отличия на груди, его должность была довольно высокой. Он был одет в боевую форму Совета.
Леонардо сидел один, поэтому обращались явно к нему. Но среди командиров, кроме Агризендро, командира батальона Ривер и командира 8-го взвода, никто обычно с ним не заговаривал. Поэтому он с недоумением оглядел незнакомца.
На мгновение мелькнула мысль: «Неужели Неро?» — но чем дольше он всматривался, тем яснее понимал, что это не он.
На предплечье виднелась нашивка командира 7-го батальона южного отделения. Леонардо, не ответив, отвернулся. Он снова взял в рот отложенную сосиску, давая понять, что не хочет общаться ни с одним из высокопоставленных членов Совета. Тогда незнакомец сделал два-три шага вперёд и поспешно добавил:
— Ах, меня зовут Хавьер Кроу, я командир 7-го батальона. Для меня большая честь встретить вас здесь.
— Я уже некоторое время наблюдаю за вами, и вид у вас неважный. Что-то случилось? Может, я смогу помочь — расскажите.
Человек, представившийся командиром 7-го батальона, подошёл, дружелюбно улыбаясь. Имя показалось знакомым — кажется, он мельком видел его в списке аристократической фракции.
Он естественно опустился на свободный стул справа и начал с нарочитых вступлений, рассыпаясь в приветствиях и предложениях помощи.
Леонардо молча жевал сосиску, плотно сжав губы. Слова о том, что тот наблюдал за ним ещё раньше, были не очень приятны. Это не походило на бескорыстную доброту.
Несколько проходивших мимо бойцов уставились на них — непривычная картина. Леонардо слегка нахмурился, и командир 7-го батальона тут же повернулся и сделал им замечание.
Те поспешно извинились и ушли, а он снова повернулся обратно с максимально дружелюбным выражением лица. Действовал он быстро и уверенно — было видно, что он хочет расположить к себе Леонардо, но причина оставалась непонятной.
Леонардо поднёс к губам флягу, висевшую на подлокотнике, и сделал глоток. Затем, вытерев губы тыльной стороной ладони, с безразличным видом сказал:
Он постарался сказать это вежливо. Но маскоподобная улыбка собеседника не дрогнула. Наоборот, он положил руку на подлокотник и придвинулся ближе, чем следовало.
— Не будьте так суровы, может, вас что-то беспокоит?
Вопросы, понравилась ли еда, удобно ли спалось — всё это выглядело так, будто он изо всех сил пытался поддержать разговор, боясь, что тот прервётся. В его поведении чувствовалась какая-то поспешность. Чем ближе он наклонялся, тем дальше откидывался Леонардо.
После односторонней болтовни внезапно последовали похвалы славе военного героя. А затем и слова о том, что к нему нужно лучше относиться. Честно говоря, обычно он бы просто проигнорировал это, но когда речь зашла о нём самом, просто заткнуть уши он уже не мог.
Он понимал, что по своему положению в этом лагере он — самый слабый, но собеседник прилагал такие усилия — в каком-то смысле это было даже восхитительно. Однако, слушая одни льстивые речи, он всё больше убеждался, что у этого человека есть какая-то цель, а не искреннее желание оказать ему честь.
Поэтому Леонардо решил не тянуть.
Неожиданный вопрос прервал речь командира 7-го батальона. Он слегка растерялся, но, как и подобает аристократу, снова надел улыбку. Рука его перешла с подлокотника на предплечье Леонардо.
— Я хочу сказать, что если мы будем сотрудничать, каждый получит то, что ему нужно. Например…
Его взгляд, поднимавшийся вместе с рукой, внезапно замер. Рот и глаза командира 7-го батальона, не закончившего фразу, на мгновение заметались, а затем мгновенно застыли.
Леонардо, начавший раздражаться, вдруг ощутил, что над ним нависла тень. Вскоре сзади послышался знакомый запах, а затем раздался низкий голос.
Тяжёлый голос и рука опустились на плечо Леонардо. Сильная рука скользнула по плечу вниз и легко коснулась руки командира 7-го батальона, которая поднялась туда, куда не следовало. Немое предупреждение о нарушении приличий.
Тот поспешно убрал руку, с заметно напряжённым лицом вскочил с места и, словно его застали за чем-то нехорошим, начал сбивчиво объяснять, что просто хотел составить компанию, потому что Леонардо показался одиноким, — рассказывая совсем другую историю, не ту, что минуту назад.
Леонардо, переводивший взгляд с него на Хьюго, нахмурился.
«Ничего себе, отношение совсем другое».
Ему не нравилось, что Казада они боятся, а к нему подходят с улыбочками — все они одинаково неприятны. Пока он с недоумением смотрел вверх, тень, нависшая над его головой, медленно сместилась в сторону.
Хьюго, пристально глядя на командира 7-го батальона, пододвинул один из свободных стульев слева и сел рядом с Леонардо. Затем, придвинувшись вплотную, он обнял Леонардо за спину и плечи, словно напоказ.
Хьюго, у которого не было никакого желания слушать оправдания, махнул рукой в сторону стоящего в нерешительности командира 7-го батальона, мол, можешь идти.
— Я побуду здесь. Ты, наверное, занят, так что иди.
По сути, это означало «убирайся». В его голосе чувствовалось странное раздражение, и Леонардо молча посмотрел на Хьюго.
Командир 7-го батальона, ещё недавно такой настойчивый, при виде командующего сразу сдал назад.
Всё ещё пытаясь показать, что он здесь без всякой цели, просто чтобы составить компанию, он напоследок сказал Леонардо: «Приятно было поболтать» — и, неловко улыбнувшись, поспешно ушёл.
Теперь стало понятно, почему он так торопился — из-за командующего.
Леонардо с недоумением смотрел на его удаляющуюся спину. Столько говорил, а потом так быстро струсил и ретировался — зачем вообще приходил?
— О чём вы говорили? — тихо спросил Хьюго, поглаживая его по плечу. Леонардо, смотревший вслед удаляющемуся командиру 7-го батальона, перевёл взгляд на Хьюго.
— Он спросил, не беспокоит ли меня что-нибудь. Я сказал, что нет.
Раз спрашивает снова, хотя наверняка всё слышал, видимо, между ними нет особого доверия. Судя по разговору о «сотрудничестве», тот, кажется, хотел заключить сделку, но Леонардо решил об этом промолчать. В чужих политических играх лучше держать язык за зубами, чем передавать слова туда-сюда.
— Да ничего особенного. Я особо не слушал.
Бездонные голубые глаза пристально смотрели на него. Рука с плеча переместилась выше, легко коснувшись шеи и щеки.
Понимая, что подобные действия привлекают внимание, Леонардо слегка отстранился, косясь по сторонам. Затем спросил у внезапно появившегося и ведущего себя так фамильярно Хьюго:
— А ты зачем пришёл? Говорил, у тебя дела.
— Волновался, оставляя тебя одного, поэтому и пришёл. И, как оказалось, помощь тебе пригодилась.
Леонардо с недоверием ткнул пальцем в себя и, увидев, как Хьюго кивнул, издал смешок.
— Я не ребёнок. Ты слишком заботлив. Или я тебя так сильно интересую?
Сказав это, Хьюго расслабленно откинулся на спинку стула. Судя по его позе — он сидел, небрежно облокотившись, с совершенно незаинтересованным видом — уходить он явно не собирался.
Он и сам не знал, радоваться этому или чувствовать неловкость. Леонардо на мгновение замер в растерянности, а потом просто переставил поднос с колен на свободный стул справа. Взял флягу, что висела на подлокотнике, и молча протянул Хьюго — наполни.
— Тебе тот человек не нравится?
Вопрос прозвучал вместе с протянутой флягой. Хьюго ничего не ответил. На его лице не было ни согласия, ни отрицания.
— Почему он тебе не нравится, если вы оба из Совета?
Почти пустая кожаная фляга в руках Хьюго начала стремительно тяжелеть. Леонардо, снова восхищаясь этой удобной способностью, принял наполненную до краёв флягу и спросил снова:
— Потому что он из аристократической фракции?
Задав последний вопрос, он украдкой взглянул на Хьюго и сделал пару глотков. Хьюго, долго молчавший, смотрел на движущийся кадык Леонардо, пока тот пил, и наконец заговорил:
— Ты, кажется, очень интересуешься политикой.
Вода была необычайно вкусной и прохладной, и Леонардо не сдержал тихого вздоха удовольствия. Вытерев губы рукавом, он с довольным видом закрыл флягу.
— Очень. Так же, как и ты мной.
Леонардо прекрасно видел, что Хьюго не хочет отвечать, но специально притворился непонимающим дурачком. Хьюго тихо усмехнулся и ответил:
— Похоже, это не обычный интерес.
Глядя на Хьюго, который ответил столь же необычным образом, Леонардо мысленно покачал головой. Он и раньше подозревал, но с его светлостью в словесных играх лучше не соревноваться.
Он решил отступить. Почесав щёку, стал оглядываться по сторонам и вдруг уставился в одну точку.
Взгляд Хьюго последовал за его взглядом. Вдалеке виднелся Метерион. Неизвестно, с каких пор, но он тоже смотрел в их сторону.
— Он тоже из аристократической фракции, хоть и из того же Центрального отделения.
Расстояние было приличное, но взгляды явно встретились. Назревала глупая игра в гляделки, но один из подчинённых вовремя обратился к Метериону, и конфликта удалось избежать.
Глядя, как они исчезают за палаткой, Хьюго ответил на вопрос.
Разглядывая бесстрастное лицо Хьюго, Леонардо молча пытался оценить их отношения. И решил пока что похоронить в памяти секреты, связанные с Метерионом Клиндером, которые он узнал в убежище команды шахтеров.
Во-первых, чтобы доказать это, пришлось бы признать, что он там был, а во-вторых, не было ничего более утомительного, чем влезать в политические разборки в качестве свидетеля.
Почувствовав настойчивый взгляд, Хьюго мельком взглянул на Леонардо. Затем положил руку ему на голову и легонько взъерошил мягкие волосы, как часто делал с Флинном в детстве.
— Это взрослые разговоры. Лучше не проявлять излишнего любопытства.
Застигнутый врасплох Леонардо замер с ошарашенным лицом. Быстро придя в себя, он оттолкнул руку Хьюго и с ноткой раздражения в голосе, вызвав на ладони пламя, пригладил растрёпанные волосы.
— Ну вот, я что, не взрослый? Я тоже совершеннолетний!
Видя, как он пыхтит с таким по-детски незрелым видом, уголки губ Хьюго невольно приподнялись.
Леонардо, заметив проскользнувший смешок, принялся возмущаться ещё громче, требуя объяснений, почему он смеётся. Хьюго хотелось ещё немного подразнить его — уж больно это было мило, — но, решив, что это тоже будет нарушением приличий, он кашлянул, подавил смех и спокойно сказал:
— Я не это имел в виду. Я о том, что тебе не обязательно знать всё прямо сейчас.
Леонардо, смотревший на него с недовольством, вдруг с новой остротой осознал, насколько сильно тот видит в нём ребёнка. Это разозлило его, и желание продолжать разговор пропало. Но, подумав, он понял, что это было бы ещё больше похоже на детское поведение.
Леонардо насупился и поджал губы. Хьюго искоса глянул на него. Леонардо, скрестив руки на груди и нетерпеливо постукивая носком по земле, наконец решительно произнёс:
— Ты говорил, что позже будет совещание, верно? Я тоже хочу пойти.
От его неожиданных слов бровь Хьюго поползла вверх. Совещание, назначенное примерно через час, было масштабным — на нём должны были присутствовать все командиры Совета, участвовавшие в зачистке полуострова. А значит, там будет полно тех самых утомительных взглядов, которые Леонардо так не любил.
Что он хотел этим доказать, было непонятно, но внезапное решение пойти на совещание явно не было самым разумным.
— …Я буду рад, если ты придёшь, но не стоит себя заставлять, Леонардо. Это совещание…
— Что значит «заставлять»? Ты сказал, что это важное совещание, которое определит наше дальнейшее направление. Значит, я тоже должен присутствовать.
— Позволь мне присоединиться к этому взрослому разговору.