Сладкий игрок в зомби-апокалипсис 12.1 глава
Наш тгк: https://t.me/the_cosmos_of_love
— У капрала бессонница, так что не вздумай его будить. Разбудишь не вовремя — огребёшь по полной. Я вместо него гляну и доложу. Иди.
Чисок прижал палец к губам и отослал рядового, пришедшего с рапортом.
После того как они покинули Пхёнтхэк, Чин Чинхи всё время был сам не свой.
Его не покусали, он не был заражён — но его постоянно мучили кошмары.
Он своими глазами видел, как зомби заживо пожирали выживших. А за один день столкнулся с целой толпой сослуживцев, ставших заражёнными. Неудивительно, что стресс был огромен.
Но главная причина кошмаров была в другом…
Чувство вины за то, что он оставил друга в том аду.
Похоже, это и правда было невыносимо. Он и трёх часов в день не мог проспать, всегда был на грани, а если уж проваливался в сон — то вот так, лил слёзы и без конца звал Хан Чону, Хан Чону.
Чисок вспомнил одного заражённого, который пришёл к Чин Чинхи месяц назад.
Командир дивизии вдруг вызвал этого психа, и Чисок сразу заподозрил неладное. Оказалось, объявился выживший, называвший себя его родственником.
В порту Сокчхо он днём и ночью не давал прохода, так что военные уже подумывали применить силу. Но при нём была ID-карта, и его показания звучали довольно правдоподобно — просто так скрутить его было непросто.
— Вы сказали «самозванец»? Можно узнать, за кого он себя выдавал?
— …Верно, у меня есть брат и сёстры.
Чисок знал, что Чин Чинхи давно порвал с семьёй. И слышал, что все его братья и сёстры — девушки. Но сейчас Чинхи не стал оспаривать слово «брат» — просто ответил, что у него есть и брат, и сёстры, обобщив.
— Вот как? По документам значатся только Чин Еюн и Чин Рэмин. Брата ведь нет?
При слове «брат» лицо Чин Чинхи на мгновение исказилось, а потом побелело.
— Ну… есть. Родители снова вступили в брак, и у меня есть брат с другой фамилией. В документах это, наверное, не отражено — они не регистрировали новый брак.
Чисок сразу понял, что это ложь. Как и то, что «брат», о котором он говорит, — тот самый наивный выживший, которого они встретили в Пхёнтхэке.
В конце концов, было не так много вещей, которые заставляли всегда холодного Чин Чинхи так остро реагировать.
— Тогда лучше тебе самому сходить и проверить. Если это самозванец, который хорошо знает твою семью, — это будет проблематично.
Но когда они прибыли в порт Сокчхо, искал Чин Чинхи вовсе не бесконечно позитивный Хан Чону…
— Не стой столбом, забирай Хан Чону. Это же твой «брат».
Это был тот самый красивый мужчина, что был рядом с Хан Чону. В руках он держал какой-то свёрток из одеяла — довольно большой. Размером ровно с человека.
Все разом перевели взгляд на одеяло. Изнутри доносилось глухое рычание.
Рука мужчины, сжимавшая свёрток, была сильно изранена, будто чем-то расцарапана, и заметно опухла от воспаления.
Обращаясь к военным в защитных костюмах, он заговорил спокойно:
— …Я связал ему руки и ноги кабельными стяжками. В несколько слоёв — порвать будет трудно. Одеяло новое, поверх обмотано верёвкой — царапаться не сможет. В рот засунута одежда — за укусы можете не беспокоиться.
Чин Чинхи уже потерял дар речи.
Будто давая им убедиться, мужчина слегка отогнул край одеяла.
Внутри, с футболкой во рту, дёргался молодой человек. Его глаза были налиты воспалённой краснотой.
Это было знакомое лицо. То самое — светлое, наивное, с ясной улыбкой бравшее у психа бутылку воды.
Белый как мертвец Чин Чинхи ответил.
К счастью, командир дивизии счёл его реакцию правдивой. И зомби, завёрнутый в одеяло, как ролл кимбап, был передан военным в защитных костюмах.
— Заражённые исключаются из клинических испытаний вакцины. В будущем можно будет участвовать в испытаниях лекарства, но если повреждения тела слишком серьёзны — гарантий дать не можем.
— Ничего страшного. Хоть бальзамируйте, хоть заморозьте. Главное — сохраните жизнь.
Присмотревшись, Чисок заметил, что и лицо говорившего выглядит неважно. Сквозь футболку проступали размытые красные пятна. А ещё на обеих руках, поверх одежды, были надеты кабельные стяжки — как браслеты.
— Похоже, вы тоже заражены. Может… заразились от своего товарища?
Чисок не удержался от любопытства.
— Я пока не заражённый. И это не укус, а царапины от ударов. Дорога сюда была та ещё. Сами представьте, сколько заражённых с ножами нападает, требуя отдать карту…
Усмехнувшись, он задрал футболку и показал бок. Там была перевязанная тканью рана. Кровь всё ещё сочилась — видимо, не успела зажить.
Увидев потрясённое лицо Чисока, он весело потряс кабельными стяжками на запястьях:
— У меня есть машина. Если я вдруг стану зомби — хочу, чтобы меня в ней заперли. Не хочу даже после смерти жрать чужую плоть. Так что придётся устроить самозаточение.
Это было последнее, что он сказал. «Опять не попрощался», — пробормотал он себе под нос и так и стоял как вкопанный, пока завёрнутое в одеяло тело не исчезло из виду.
А после — без всяких сцен, тихо ушёл.
Прошёл уже месяц, но каждый раз, как он вспоминал об этом, на душе становилось муторно.
Потому что почти никто из выживших не стал бы рисковать собой, чтобы доставить обратившегося товарища.
В караулку потянуло промозглым ветром. Лето в горах коротко. От нежданной прохлады Чисок поёжился и, чтобы скорее разобраться с переданным рапортом, принялся перелистывать бумаги.
…Всё это были каракули на иностранном языке.
Чисок хотел дать Чинхи поспать ещё, но в конце концов всё-таки растолкал его. На полях рапорта стояла пометка «Доложить немедленно» — это его и встревожило.
— Бля… смерти моей хочешь? Зачем разбудил.
— Вам же всё равно кошмары снились. Скажите спасибо.
— Пометка «немедленно», вот и разбудил. Вы же знаете, я по-английски не понимаю.
Чин Чинхи усталыми, красными глазами вчитался в бумаги. По мере чтения его лицо становилось всё серьёзнее.
— Что там? Почему у вас такое лицо? Что, на полуостров правда ядерная бомба упала?
— Псих, если правда бомба — давайте сбежим. У моей матери в Америке есть маленький домик в горах, у реки. Спрячемся там. Будем выживать…
Бумажный ворох с хлёстом обрушился Чисоку на голову.
— Хватит нести чушь. Ты с каждым днём всё больше смахиваешь на Хан Чону. Кто с тобой побежит? Лучше уж сдохнуть здесь, на полуострове.
Чисок потёр саднящий лоб, собираясь выплеснуть всё накопившееся недовольство. Но лицо начальника вдруг изменилось. На бледном, безжизненном лице, которое он носил весь месяц, появилась улыбка.
— И потом, с чего ты взял, что мы умрём?! Внутренние испытания лекарства начинаются!
Спустя год и почти два месяца после начала зомби-апокалипсиса. Наконец-то стартовали клинические испытания лекарства.
Как ни жаль поклонников теорий о конце света, но вымирание человечества, похоже, пока откладывалось.