Сладкий игрок в зомби-апокалипсисе 4.2
Наш тгк: https://t.me/the_cosmos_of_love
Четверо выживших, застыв бок о бок в почтительном молчании, наблюдали сверху за юным инженером, умело орудовавшим над шиной.
Закончив аккуратную замену покрышки, он сказал: «К счастью, машина в целом в хорошем состоянии», — и тщательно проверил багажник и дверные замки.
Хан Чону чинил их машину в знак извинения за то, что напугал их.
Естественно, Чонхёк был недоволен. Но Чону, которому было немного жаль просто так их отпускать, нарочно разыграл представление и предложил свои услуги автомеханика.
— Если встретите бандитов, будет беда. Я недавно сам через похожее прошёл и понял: если замки сломаются — пиши пропало.
Выжившая первой преградившая путь Хёку, Ли Хесу, со сложным выражением лица смотрела на следы укусов на шее Чону, а затем перевела взгляд на ясное небо.
Сначала она думала, что его странная походка из-за какой-то травмы. Но, выслушав всю историю… кажется, причина стала ясна.
Похоже, даже в конце света инстинкт сохранения рода в человечестве не угас.
Хотя от этих двоих род вряд ли сохранится.
— Ну, вот и всё. К счастью, кроме шины, состояние сносное. Проездите ещё минимум пару месяцев.
Напоследок он аккуратно заклеил острые края разбитого лобового стекла толстым скотчем, чтобы не пораниться, снял рабочие перчатки и хлопнул по аккуратно подлатанному кузову.
— Спасибо. И простите за недоразумение.
Пока он возился с машиной, Хёк стоял в тени здания магазина и молча наблюдал за другими выжившими.
С одной стороны, было горько от мысли, что, путешествуя с младшим партнёром, можно нарваться на такие подозрения. С другой — глядя на Хан Чону, который смеялся и болтал с ними, он почему-то чувствовал, что его внутренности переворачиваются.
Увидев, что работа подходит к концу, он приставил ладонь козырьком ко лбу и неспешно направился к Чону.
Чону отряхнул руки и потянулся, разминая ноющую спину. Рука Хёка тут же сама собой обняла его за плечи и притянула к себе. Безмолвный сигнал: уходим отсюда поскорее.
В этот момент Хесу окликнула их:
Хёк демонстративно раздражённо вздохнул, но Хесу, не обращая внимания, подошла и протянула чёрный полиэтиленовый пакет.
— Ничего особенного. Просто угоститесь.
Внутри чёрного пакета лежало несколько карамелек, наполовину растаявших от жары в салоне автомобиля.
— Мне неловко за недоразумение, и я благодарна, что вы помогли с машиной. В наше время нет ничего надёжнее крепкой машины. Мы, на самом деле… едем в Канвонд, где, говорят, разрабатывают вакцину. Вряд ли мы ещё увидимся, так что решила попрощаться заранее.
Чону закатил глаза и посмотрел на Хёка.
Казалось, эта тема должна была заинтересовать и Чонхёка. Но тот уже сидел на пассажирском сиденье, скрестив руки на груди.
Помедлив, Чону покачал головой. Насколько он знал, информация о разработке вакцины в Канвондо была неподтверждённым слухом.
— Удачи. Надеюсь, встретимся в безопасном месте.
Он попрощался, быстро подошёл к водительскому сиденью, достал из своего рюкзака оставшийся пакет с леденцами на палочке и вернулся.
— Вот, обменяемся. Я карамель люблю больше, чем леденцы.
— Возьмите. Я вообще мало ем. Даже если ем меньше других, я много двигаюсь. Тело с отличным соотношением цены и качества. Разве не здорово?
Опасаясь, что она откажется, он насильно всунул пакет ей в руки и быстро сел за руль.
— Осторожнее там! Удачи с выживанием! В Канвондо ещё прохладно, одевайтесь теплее!
— С-спасибо. Вы тоже будьте осторожны!
Чону с довольным видом взялся за руль.
Новая одежда радовала, погода была отличной, случилось и кое-что хорошее — на душе немного потеплело. Однако…
— Потому что ты ведешь себя как дурак.
— Просто взял бы и всё, зачем меняться-то.
Хёку это явно не понравилось. Хотя речь шла всего лишь о горстке леденцов.
— Хён. Мою еду я контролирую сам. Вашу еду контролируете вы. Мы же так договорились.
— Ну да. Твоя еда, что хочешь с ней, то и делаешь, мне-то что. Но не раздавай всё подряд. Как ты собираешься выживать в будущем, будучи таким беспечным и мягкосердечным? Сможешь ли ты выжить без меня?
Чону завёл мотор и скривил губы.
— Я и без вас прекрасно проживу. Ну, может, пару раз получу по затылку.
Но не сдохну. Он беззаботно пробормотал это и нажал на газ.
Глаза Хёка, прислонившегося к окну пассажира, слегка помрачнели.
— Ах ты, наш пушистик. Как же тебя человеком сделать, пока ты себе весь затылок не отбил.
— Я у вас в процессе научусь. А вы тоже поучитесь. Делай добро, и оно вернётся. И если меня однажды не станет, не будьте таким скупым, как сейчас. Одному жить одиноко.
При этих словах брови Хёка едва заметно нахмурились.
— Те люди сказали, что заедут в Пхёнтхэк, да? Может, и нам туда? Если повезёт, получим паёк от правительства. Хотя слухи, может, и враньё, но в Канвондо…
— Нет. Найдём поблизости нормальное место, припаркуемся и отдохнём. У тебя спина ни к чёрту.
Чонхёк, сам не понимая толком причины своего раздражения, отвёл взгляд за окно. Чону, болтавший рядом с ним, в отличие от обычного, вызывал у него какое-то неприятное чувство.
Может, потому что ему не нравилось видеть, как тот строит из себя добряка-дурачка? Или потому что его бесило, что Чону раздаёт свою еду?
Перебрав в уме возможные причины, он раздражённо взъерошил чёлку и откинул пассажирское сиденье назад, укладываясь.
"— И если меня однажды не станет, не будьте таким скупым, как сейчас. Одному жить одиноко."
Настроение испортилось без видимой причины.
Чону нашёл общественную парковку. Там стояло ещё несколько сломанных машин, но ни одна из них не была в достаточно хорошем состоянии, чтобы её можно было использовать.
Они первым делом умело слили топливо и, на случай внезапного нападения зомби, припарковались недалеко от выезда с парковки, чтобы легче было сбежать.
Как только они прибыли на парковку, Хёк схватил Чону, собиравшегося выйти из водительского сиденья, и начал легонько играть с ним.
Он потирал грудь, словно щипал её, а затем несколько раз лизнул мочку уха, и вскоре внизу его штанов образовалась заметная выпуклость.
— Хён. Я, сегодня. Спина немного.
— Ага, вставлять не буду. Просто руки чешутся. Ты против?
Конечно, он не был против. Даже если бы небо раскололось надвое, Чону, честно говоря, всё равно хотелось заниматься с Хёком всякими непристойностями.
В этом-то и была проблема. Одежда, что была на нём сейчас, была новой и качественной, которую трудно достать, а спину снова начинало ломить.
Рука Хёка, блуждавшая под одеждой, была немного влажной и горячей от раннего летнего воздуха. Из-за этого Чону возбуждался ещё быстрее.
— А, ы-ы. Н-ну, это же новая одежда. Не хочу пачкать. И зачем вы так грудь трогаете…
Хёк издал низкий довольный смешок и нежно укусил Чону за ухо и шею, стараясь не причинить боли.
Чону, прищурившись, поморгал, а потом, будто сдавшись, закопошился и закатал одежду вверх.
— Только одежду. Только одежду снимем. Только руками?
— Ага. Только руками. …Иди сюда, я сниму.
Он стянул с него рубашку-поло и провёл влажным языком по груди, на которой остались следы от пальцев. Над головой раздался рассеяный вздох.
Всякий раз, глядя на краснеющего Чону, попавшегося на его уловки, Чонхёк ощущал себя так, будто держит в руках игрушку. Послушную и забавную игрушку.
Но почему? Сегодня Чонхёк задумался: вдруг не он, а его партнер проводит границу в этих отношениях?
И потому ему вдруг захотелось немного покапризничать, позлить его.
— А! Я же сказал, грудь н-не надо…
— Тебе же нравится. Смотри, как мило соски встали.
В тот момент, когда большая рука, подразнив грудь, скользнула по низу живота и нырнула в штаны, Чону вздрогнул всем телом и вцепился в ручку водительской двери. Дыхание Хёка тоже участилось, он облизнул губы и наклонил голову.
— М-м-м. Погоди, вы что, ртом собираетесь?
Хёк лишь приподнял бровь, ничего не ответив. Чону, зная, что этот взгляд означает «есть проблемы?» заёрзал, пытаясь отстраниться.
— Это уж слишком. Честно говоря, я сегодня много потел. От меня потом пахнет. …Минет давайте в следующий раз!
— Тем лучше. Ах, наш пушистик такой невинный, ну что за прелесть.
Пунцовый, он оттолкнул Хёка за плечо так, что раздался шлепок. На мгновение растерявшись, не слишком ли сильно ударил, он увидел, как Чонхёк, усмехнувшись, снова придвинулся вплотную.
— Если тебе так противно, может, ты мне отсосёшь?
— Для обучения минету в машине тесновато. Может, выйдем? Тут всё равно никого.
Что это с хёном сегодня? Отказывался от девственника, как от огня, а теперь, когда попробовал, ему понравилось? Чону с лицом, готовым вот-вот лопнуть, забегал глазами.
Минет? Хочется. Но, честно говоря, он не уверен, что справится. И нет гарантии, что спина снова не подведет его в середине процесса, как вчера.
— Хё-о-он. Вы же говорили, что не хотите с девственником. Так почему...
— Ага. Но ты теперь не девственник.
Верно. Вчера, поддавшись чьим-то уговорам, двадцатиоднолетний Хан Чону, распрощался с девственностью. В итоге, помявшись ещё немного, он решил прислушаться к слабому голосу совести.
— Серьёзно… Я не хочу опять, как вчера, опозориться. И я не уверен, что меня не стошнит, пока буду делать вам минет. Он слишком большой. И спина болит. Не сегодня, давайте в следующий раз!
Чону, опасаясь, что снова поддастся искушению, быстро открыл дверь водителя и выбрался наружу.
И почему хён пристаёт именно в те дни, когда у него всё болит? Если бы соблазнял в нормальные дни, разве было бы хуже?
Чтобы успокоить своё полувозбуждённое достоинство, он быстро спрятался за зарядной станцией для электромобилей на краю парковки.
Увидев это, Хёк издал смешок, похожий на вздох.
«То ли простодушный, то ли умный.»
Похоже, сегодня был не день для капризов.
Он мягко открыл пассажирскую дверь, вышел и прислонился спиной к багажнику машины.
Раз уж так получилось, может, стоит прилипнуть к нему, чтобы у него не было времени отвлекаться на что-то другое? Думаю, его выражение лица будет стоить того.
Он вытащил из кармана старую карамельку и засунул в рот. Ту самую, что чуть раньше получил Хан Чону и дал ему половину.
И тут раздался хруст гравия под колёсами на парковке. Хёк рефлекторно повернул голову.
На парковку въехал седан с полностью разбитым бампером. Судя по свежим пятнам крови повсюду, недавно он сбил зомби или человека.
— Похоже, о тишине здесь придётся забыть. Сегодня раздеть нашего Чону не получится.
Он тихо усмехнулся, вытер липкие от карамели пальцы и позвал Чону, который, должно быть, поправлял одежду за зарядной станцией:
Однако голос Хёка был прерван голосом незнакомца, который только что въехал на парковку. Это был водитель седана.
— Эй! Повезло. Тут вроде можно передохнуть?
— Ага. Надеюсь здесь нет зомби...
Из седана вышли двое выживших.
Хёк вспомнил знакомый силуэт, который он видел сегодня, когда направлялся с Чону в магазин одежды. Он где-то видел их раньше.
Старший коллега Лим Чунхён, старше его на год, и младшая модель-новичок Син Джиён, младше на семь лет.
Оба были ему знакомы. Они были бывшими музами того самого дизайнера, которому модель Чонхёк когда-то насолил. Коллеги, чья карьера оборвалась из-за его разоблачений.
Вскоре двое выбравшихся из машины тоже узнали Хёка. Их глаза удивлённо расширились.
Блядь, вот почему так трудно игнорировать интуицию. Надо было гнать машину всю ночь и убираться отсюда.
Хёк изобразил откровенно фальшивую улыбку.
Прозвучало это так, будто он сожалеет, что тот жив. Глаза Чунхёна злобно сузились, стоявшая рядом Джиён схватила его за руку, пытаясь удержать. В одно мгновение между ними началось противостояние.
В этот самый момент из-за зарядной станции вышел Хан Чону, успокоивший своего «зверя» ниже пояса.
Он неторопливо поддернул штаны и, заслышав гомон, высунул голову из-за станции.
Странно. Никого не было. А теперь вдруг сразу трое.
«Даже если хёна просто оставить в покое, у него не прекращаются происшествия. Всё потому, что душевной щедрости ему не хватает».
Внезапно вспомнились слова отца о том, что добродетельная жизнь приносит благословение. Не зная, в чём дело, он решил для начала попытаться утихомирить спор и решительно зашагал к ним.
И тут в его барабанные перепонки врезался разговор троих.
— Чонхёк, сукин ты сын. Ты хоть знаешь, как мы из-за тебя намучились? Блядь.
— Погоди. Сонбэ Чунхён, успокойся.
— Успокоиться? Ты посмотри на эту шлюху. Раз уж всё равно жить как шлюха, мог бы хоть разок нормально переспать с тем ублюдком.
— Сонбэ! Ты слишком груб! Думаешь, сонбэ Чонхёк сам этого хотел?!
Ого, что тут у нас происходит? Среди неприкосновенного запаса была кукуруза? Надо бы попкорна принести.
Это что, тот самый любовный треугольник из слухов? Они вроде знакомы. Может, коллеги? Или старые партнёры по выживанию?
Мозг Хан Чону, обладателя богатого воображения, уже вовсю строчил в голове сценарий дорамы.
Казанова Чонхёк, сидевший на двух стульях и метавшийся между ними. Оказавшись на грани разоблачения, он бросает всех и сбегает. А покинутые любовники объединяются, чтобы отомстить Чонхёку…
Блядь. «Любовь и O-война»*? Тогда я, получается, новый любовник №1 этого шлюхи-казановы?
{Отсылка к популярной корейской дораме «사랑과 전쟁» («Любовь и война») о супружеских конфликтах и изменах. Чону иронично заменяет «전쟁» (война) на «O쟁», намекая на «오르가즘» (оргазм), обыгрывая ситуацию с сексуальным подтекстом.}
Чону начал потихоньку пятиться назад.
Какое там утихомирить. Тут мне не место.
Судя по разговору, все очень запутано. Я не хочу подливать масла в огонь и сгореть заживо. Любовный треугольник — это занимательно, но быть настоящим любовником на стороне — увольте.
— Ответь, ублюдок! Ты же знал, что произойдёт, если ты разозлишь того психа. Если бы ты один сидел спокойно, у нас бы не было таких головных болей. Но ты так поступил? Ты помнишь, как из-за тебя вся индустрия оказалась в хаосе?
Непонятно, но, похоже, хён здорово всколыхнул всю индустрию.
Мужчина, которого называли Чунхёном, разошёлся не на шутку. Женщина, пытавшаяся его утихомирить, явно не справлялась и выглядела растерянной.
Вероятно, это были люди из его модельного прошлого. Присмотревшись, оба обладали такой же утончённой внешностью, как и Чонхёк.
Особенно Чунхён, в отличие от Хёка, производил впечатление грубое и харизматичное. Если говорить только о типаже, то он даже больше подходил вкусу Чону, чем Чонхёк.
— Не деритесь! Сейчас не время!
Атмосфера накалялась. Чунхён уже готов был броситься с кулаками, а Хёк со своей фирменной расслабленной улыбкой лишь разглядывал ногти.
Но вскоре из уст Хёка вырвалось то, чего Чону никак не ожидал.
— Не лезь ко мне, раз я тебя жалею. Такому мусору, как ты, нужно гнить в выгребной яме на благо общества. Если не хочешь снова получить от меня по морде и остаться без переднего зуба, закрой пасть. Сейчас стоматологий нет.
Ого. А хён тоже умеет так зловеще говорить. Чону восхитился, словно зритель на спортивном матче.
Впрочем, надо было понять это ещё несколько дней назад, когда их похитили в лагерь Ким Джинвана. Уж больно умело он тогда запугивал водителя. Чем больше чистишь, тем больше нового — человек-лук.
Похоже, Хёк тоже завёлся. Чону, предчувствуя скорую потасовку, начал оглядываться по сторонам.
У противоположного выезда с парковки стоял разбитый паркомат, а под ним валялся сломанный шлагбаум.
Взвалив обломок шлагбаума на плечо вместо железной трубы, Чону незаметно подошёл к троице.
Тем временем Хёк, видимо, тоже изрядно разозлился и не заметил приближения Чону.
— Син Джиён, скажи хоть ты что-нибудь, блядь! Или ты совсем дура тупая?!
— Пасть у тебя всё такая же грязная. Это ты тупой, Чунхён-а.
В конце концов Чунхён с кулаками бросился вперёд. Чону быстро вставил между ними обломок шлагбаума.
На лицах Чунхёна и Джиён, заметивших Чону, отразилось полное недоумение. Хёк же, наоборот, хмыкнул и постучал по шлагбауму.
— А ты бы дальше смотрел. Говорил же, что интересно, хорошо ли я дерусь. Вот и смотрел бы себе спокойно.
— Кхм. Так вы знали, что я рядом смотрел? Но всё равно, смотреть, как вас бьют, как-то… Ну, не очень. Да и разговор, похоже, личный.
Чону в нерешительности опустил шлагбаум на землю.
Как только напряжение немного спало, Джиён с облегчением выдохнула, но Чунхён всё ещё кипел от злости.
От его угрожающего окрика Чону невольно напрягся. Вблизи он был намного крупнее. Пожалуй, даже крупнее Чонхёка.
Раз спросили «ты кто такой», надо бы вежливо представиться. Он мысленно скомкал и засунул подальше заготовленную речь для собеседования при поступлении в универ и быстро прикинул варианты.
Как представиться? Новый секс-партнёр Ча Чонхёка? Да ещё в такой ситуации?
Даже у Хан Чону, у которого явно не все дома, хватило ума понять, что такой вариант ни к чему хорошему не приведёт. В итоге он выбрал самую безобидную ложь.
— Успокойтесь. Я Хан Чону… партнёр по выживанию господина Чонхёка.
В этот момент Хёк перебил его, положил руку на плечо Чону и притянул к себе. Опешивший Чону поднял глаза на Хёка.
Чонхёк мягким, словно успокаивающим младшего, голосом продолжил:
— Лим Чунхён. Я же говорил тебе не выражаться где попало. Вижу, ты так и не исправился — сразу всё ясно. Джиён, наверное, тяжело тебе с ним, подстраиваться приходится.
— Ха. Это твой парень? Блядь, посмотри на следы у него на шее. И так всё понятно. Где бы ни был этот шлюший выродок, он везде своё дело знает. Эй, парень. Чонхёк — конченый мусор. Эгоистичный псих, который делает что хочет и использует людей…
Эгоистичный, псих, который делает что хочет и использует людей…
По иронии судьбы, за последние десять дней Чону воочию убедился, как Чонхёк ведёт себя как эгоистичный псих и использует способности других в своих целях.
И не только это. Он также знал, что тот — дофаминовый наркоман, которому нужен не столько риск, сколько острые ощущения.
В словах Чунхёна не было ничего особенно шокирующего, но Чонхёк внезапно понизил голос и рявкнул. Хотя губы его всё ещё мягко улыбались.
— Ах, у нас с этим щенком отношения, где мы по обоюдному согласию и трахаемся, и обзываем друг друга, так что мне можно его оскорблять. А тебе — нет. Учись различать людей и обстоятельства, Лим Чунхён.
Я ослышался? По взаимному согласию, что?
Глаза Чону широко распахнулись. Как и глаза наблюдавшей со стороны Син Джиён.
Затем Хёк наклонился и поднёс губы почти вплотную к щеке Чону. Словно для шёпота, он прикрыл рот ладонью, но голос звучал отчётливо:
— А, Чону-я. Это Лим Чунхён, он был известным сонбэ в индустрии, где я работал. С талантом у него хреново, но он знаменит своими грязными делишками. Не дай себя провести такому из-за его смазливой рожи — вмиг жизнь пойдёт под откос. Будь осторожен.
В тот же миг Чунхён, больше не в силах это слушать, ударил ногой.