Бермуды 239 глава
Наш тгк: https://t.me/the_cosmos_of_love
Растянув саднящие от порезов мышцы челюсти, Неро изобразил самое злодейское лицо, на какое только был способен, и переспросил:
— Ну, как знать. А вы как думаете?
Изначально он намеревался до последнего стоять на том, что он и есть владелец этой одежды, но понимал: теперь такая ложь не прокатит. Стоит ему нагло упереться — и это лишь вызовет обратную реакцию.
Неро решил использовать брошенного на больничную койку Феликса, чтобы хоть как-то выкрутиться. Противник тоже давил на капитана, так почему бы и ему не ответить тем же? К тому же этот человек, прослывший непоколебимым защитником справедливости, вряд ли сможет просто так отмахнуться от вопроса, где поставлена на кон жизнь его бойца.
Поэтому, искривив губы в подобии безумной ухмылки убийцы, Неро решил слегка припугнуть командующего — который, казалось, всю жизнь только и слышал, что благородные речи.
— Он всё сопротивлялся, так что я перерезал ему ахиллово сухожилие. Видели бы вы, как он после этого ползал по полу и выл словно побитый пёс. Упущенное зрелище, честное слово.
Будто не в силах сдержать веселья, Неро с гадкой усмешкой продолжил:
— Он так орал, что я уже хотел полоснуть его по горлу, но он вдруг принялся умолять о пощаде. Это было так смешно. Я бросил его где-то в лесу, так что сейчас он, наверное, еле дышит...
Всё это было ложью, но ради нагнетания страха Неро намеренно смаковал жестокие подробности. Правда, доиграть спектакль до конца не получилось. Во-первых, командующий, вопреки ожиданиям, никак не реагировал. Во-вторых, его собственный тон звучал отвратительно фальшиво для роли гнусного шантажиста.
Он не привык к такому — интонации были неестественными, а главное, в этом не было совершенно никакой крутости. Вообще никакой.
Он ведь тоже, рискуя жизнью, вытаскивал этого парня из-за барьера, а теперь говорил прямо противоположное. От этого на душе становилось как-то тошно и пусто.
Он вдруг засомневался: правильный ли он выбрал путь? В конце концов, у него есть гордость солдата, а вести себя как дешёвый террорист, блефуя и прикрываясь заложниками — это было низко.
Если бы капитан сейчас видел его, то наверняка отвесил бы затрещину и жёстко отчитал. От этой мысли Неро помрачнел и недовольно прикусил губу.
Заметив, как тот резко осёкся и, кажется, ушёл в свои мысли, Хьюго спокойно произнёс:
От этого заявления командующего, сделавшего вывод в одиночку, на лице Неро на мгновение отразилось замешательство.
Он ни словом не обмолвился, что Феликс жив. Как он догадался? От неожиданности Неро даже на миг забыл, что нужно возражать.
Однако для Хьюго, имевшего многолетний опыт допросов, его беспокойный, мечущийся взгляд и неловкие жесты были прозрачны, как стекло, и не требовали дальнейших расспросов.
Неро попытался запоздало упереться, но Хьюго, посчитав, что тратить время на этот лепет бессмысленно, сразу перешёл ко второму вопросу:
— Тогда какова твоя цель здесь? Спасение бывшего товарища?
Услышав это слово — «товарищ», — Неро снова застыл. Разница в опыте была колоссальной. Одно неверно оброненное слово — и он снова мог выдать себя. Неро молчал, не решаясь ответить.
Но Хьюго, видя, что тот продолжает хранить молчание, нахмурился и холодно предупредил:
— Будешь и дальше молчать — я отправлю тебя в южное отделение Совета по обвинению в попытке надругательства над человеком без сознания. Так что отвечай по-хорошему.
— ...Что? Нет, что за бред вы несёте...
От столь нелепого обвинения Неро принялся возмущаться, но тут же осёкся, вспомнив ту самую сцену в хижине — то, что он так и не решился довести до конца.
В один миг его лицо окаменело, а весь вид стал напоминать пойманного за руку воришку. Заметив это, Хьюго презрительно сузил глаза и нанёс последний, добивающий удар:
— Леонардо знает, что ты питаешь к нему столь грязные чувства?
Синие глаза смотрели на него с таким омерзением, словно он был даже не человеком, а каким-то мерзким насекомым. Неро, опешив, вытаращил глаза, а уголки его губ нервно дёрнулись. В бессильной ярости он взъерошил волосы и, тыча пальцем, попытался всем своим видом выразить протест:
— Ха! Да что вы несёте? Я просто беспокоился о нём! А уж у кого из нас грязные чувства, так это у вас! И я имею полное право!
— Если под «правом» ты подразумеваешь право тайно проникать в чужие дома и раздевать мужчин без сознания... то это уже за гранью бесстыдства.
— Да как вы смеете так извращать мои слова?!
— Где это видано — напяливать на человека без сознания собственную одежду, как последний извращенец?! — прорычал Неро, готовый броситься в драку. Воспоминания о той сцене вызвали в нём новый прилив ярости, и вдобавок он всерьёз задумался: а можно ли вообще оставлять капитана с этим человеком?
Но даже в эту секунду, когда Неро взорвался, Хьюго прищурился, обдумывая его слова.
Судя по тому, что тот сказал «беспокоился», их отношения были как минимум товарищескими, а то и ближе.
Они оба использовали одинаковые боевые техники и даже владели запрещённой магией иллюзий, которая, скорее всего, тайно передавалась внутри Армсильвера. Предположить, что они служили в одном подразделении, было более чем логично.
Но теперь, когда он столь нагло заявил, что «имеет право», Хьюго подумал, что их связь может быть глубже. Если вспомнить всё: его странную одержимость Леонардо и открытую враждебность к нему самому — всё это складывалось в одну картину, которая всё объясняла.
Хьюго ощутил крайне неприятный осадок. В любом случае, ему было искренне жаль Леонардо.
Соратник или любовник — это простофиля, не способный скрыть своих чувств. Боевые навыки у него, может, и ничего, но если этот тип, так легко ведущийся на наводящие вопросы, останется рядом с Леонардо, то в будущем он не принесёт ему ничего, кроме проблем.
Хотелось просто убрать его, но Хьюго не знал, действует ли он в одиночку или по приказу. Если по приказу — вмешиваться уже поздно, но и полностью сбрасывать это со счетов было нельзя.
Корделия Харет утверждала, что целью идущей сюда Императорской гвардии может быть «он». А это, в свою очередь, означало, что и имперская армия, до сих пор не проявлявшая к Леонардо особого интереса, вполне могла заслать шпиона.
Но это противоречило его собственной догадке о том, что именно этот парень, предположительно из Армсильвера, вывел из строя систему армейского наблюдения. В таком случае версия о его одиночных действиях обретала куда больше правдоподобия. Но будь то неудачная попытка выкрасть Леонардо в одиночку, или какая-то иная цель — позволять ему и дальше разгуливать под видом бойца Совета было нельзя.
Если просчитать все возможные варианты грядущих событий, этот тип, устроивший столько шума в одиночку, был источником диких, неконтролируемых переменных, множивших проблемы в геометрической прогрессии.
Хьюго хотел ещё немного надавить на него вопросами и обдумать, как с ним поступить, но этой роскоши ему не дали.
Он уловил слабое, едва заметное присутствие позади себя.
Хьюго тут же обернулся, бросив холодный взгляд в темноту. Но Неро, уловивший чужое присутствие ещё раньше него, уже бесшумно отступил на шаг, пригнувшись к земле.
Если в это дело окажется втянут ещё кто-то из Совета, ситуация выйдет из-под контроля настолько, что он уже не сможет решить её сам.
Придя к одному и тому же выводу, оба мгновенно встали в боевую стойку. Хьюго вырвал из земли двуручник и развернул под ногами гигантский магический круг, охвативший всё вокруг. От него, словно живые, во все стороны начали с пугающей скоростью вырываться ледяные колонны.
Земля задрожала, как при землетрясении, и острые, как бритва, ледяные копья вспороли почву. Они взметнулись, целясь в тело. Вздрогнув, Неро взмахом руки вдребезги разнёс те, что летели ему прямо в живот.
Однако лавина острых лезвий наступала без передышки, вынуждая его отступать всё дальше. Хьюго, преследуя его взглядом, продолжал следить за тем, что происходит позади. Почувствовав, что таинственный наблюдатель прекратил приближаться, он остановил преследование и метнул перед Неро три ледяных копья.
Они вонзились в землю в опасной близости от ног, будто грозя пригвоздить его к месту. Неро резко затормозил и подпрыгнул в воздух. Уставившись на грозное предупреждение, он свирепо перевёл взгляд на командующего:
— Похоже, нападение исподтишка — ваша излюбленная тактика? Прямо привычка уже.
Не желая удостаивать его издёвку ответом, Хьюго наставил кончик меча прямо на Неро. А затем ледяным голосом, который яснее всего давал понять серьёзность момента, холодно и чётко сказал:
— Мы оба устали, так что буду говорить прямо. Убирайся отсюда немедленно. Пока я настроен мирно.
От этого резкого приказа лицо Неро исказилось. Но в то же время он слегка склонил голову набок, выражая недоумение. Только что он гнался за ним с намерением убить — и вдруг велит убираться? Этого он понять не мог.
— Думаю, ты и сам знаешь, что атмосфера в столице неспокойна. Чем дольше ты привлекаешь к себе здесь внимание, тем опаснее становится положение Леонардо. А я сейчас — его опекун, обязанный его защищать.
Слово «опекун» неприятно резануло Неро по нервам. Кто тут кого защищает? Но прежде чем он успел возмутиться, Хьюго добил его:
— Не думай, что я простил тебя только потому, что отпускаю. Я в любой момент могу снова найти тебя, по любой статье отправить в подземную тюрьму.
— Я отпускаю тебя исключительно ради Леонардо. Скоро он получит свободу, и я обязан защитить его от любых проблем. Ты ведь тоже этого хочешь, верно? Здесь ты уже ничем не можешь ему помочь. Буду рад, если ты хотя бы не помешаешь, раскрыв свою личность.
Услышав последнюю фразу, Неро побагровел. Осознание собственной беспомощности, услышанное из уст врага, было чудовищным ударом по его гордости — кровь на мгновение прилила к голове.
Но как бы то ни было, Хьюго смотрел ему прямо в глаза и ледяным, спокойным голосом излагал суровую реальность:
— Поэтому возвращайся в свой истинный облик, на своё истинное место. Иди и убери за собой всё, что ты натворил. Чтобы ни одна ниточка не потянулась за твоим товарищем, когда он будет возвращаться домой с триумфом. Уничтожь всё, за что можно зацепиться. Если из-за твоих действий возникнут проблемы на пути Леонардо, я тебя не пощажу.
Проговорив это ледяным, беспощадным голосом, Хьюго после недолгого молчания развеял двуручник. Увидев это, Неро прищурился, пытаясь понять его замысел.
Хьюго опустил руку, которую до этого держал направленной на него, и с тихим вздохом произнёс:
— Это максимум великодушия, которое я могу проявить к вам обоим.