Звёздная пыль луны 49 глава
Наш тгк: https://t.me/the_cosmos_of_love
После этого Сон Ун при любой возможности старался избегать Пэк Сан Хёна. Он следил, чтобы рядом с ним на лекциях не было свободных мест, и проводил время в машине между занятиями, вместо того чтобы ходить в кафе или другие места. Он надеялся использовать свои связи, чтобы получить оценку «хорошо».
Но как бы он ни старался избегать Пэк Сан Хёна в университете, на съёмочной площадке это было невозможно. В конце концов, им предстояло играть вместе. Отменять его появление было уже поздно…
Стилист аккуратно наносил макияж на невозмутимое лицо Сон Уна. Тот вяло отвечал на комплименты и просто открывал и закрывал глаза, как ему было велено. Режиссёр хотел, чтобы он выглядел милым и несчастным, поэтому они создали по-настоящему красивое лицо. Хотя Сон Ун ни разу не взглянул в зеркало.
Они уже давно прибыли на склад в порту Инчхон. Сон Ун с лёгким удивлением понял, что просидел в оцепенении дольше, чем думал, и вышел из машины.
— Холодно, пожалуйста, наденьте пальто.
...Он уже собирался сказать, что всё в порядке, но на улице и впрямь было очень холодно. С тоской вспомнив о своём прежнем теле, которое почти не чувствовало холода, Сон Ун принял пухлое стёганое пальто из рук Хён Сок.
Только начало зимы, а ему уже приходилось надевать такую толстую одежду, хотя до настоящих морозов было ещё далеко. Как же Рю Чэ Юн переживал зимы?
Даже с грелками на теле он всё равно дрожал от холода. Сон Ун кивнул и взял ещё две грелки, положив их в карманы. Несмотря на то, что молния была застёгнута до шеи, а шапка закрывала голову и уши, он чувствовал, как его лицо начинает замерзать.
— Рю Чэ Юн?.. вам очень холодно?
К нему подошёл помощник режиссёра и с беспокойством спросил. С трудом сдерживая дрожь в голосе, Сон Ун последовал за ним и сел рядом с относительно тёплым электрическим обогревателем.
— Во время съёмок вам придётся снять верхнюю одежду. Вы справитесь?
— Одежда тонкая, поэтому грелки будут видны.
— Если их слишком много, оставьте. Мы можем попробовать убрать их с помощью компьютерной графики.
По крайней мере, условия для съёмок были гуманными. Как предусмотрительно с их стороны позаботиться о холоде и жаре даже для актёра второго плана. Сон Ун встал, когда режиссёр вошёл в складское помещение.
— Ты рано. Я думал, там сидит снеговик.
— Мы не можем допустить, чтобы ты простудился, так что давай сделаем всё за один раз. Без пересъёмок.
Сон Ун был с этим согласен. Хрупкость этого тела осталась прежней, и он наверняка будет ужасно страдать, если простудится. После шести месяцев болезни Сон Ун был сыт по горло больницами и не хотел создавать себе повод вернуться туда.
На съёмочной площадке царил настоящий холод — ведь это был настоящий склад, а не построенная декорация. Комнаты для ожидания не предусмотрели, и актёры ждали своего выхода, сидя на стульях прямо за камерами. Даже гримёрка и гардеробная располагались в импровизированной палатке.
Проклиная слабое тело Рю Чэ Юна, Сон Ун пожаловался C1012 на то, что стал сильнее мёрзнуть, хотя его выносливость и улучшилась. C1012, который быстро заметил самоуничижительные мысли, ответил, что выносливость и чувствительность к холоду — разные вещи, и снова исчез.
— Кофейный фургон. Ну, знаете, такие, которые развозят кофе и закуски на съёмочных площадках…
— Я знаю, что это такое, но зачем приехал фургон с кофе... для кого?
— Это для вас, молодой господин.
Сон Ун указал на себя и в замешательстве склонил голову набок. Он был так удивлён, что даже не смог изобразить на лице недоумение.
— Да. Председатель прислал его.
— Мои родители прислали... фургон с кофе?
«Они знают о таких вещах?» Сон Ун вскочил и последовал за Хён Соком к выходу из контейнера. Вокруг кофейного фургона толпились люди, вероятно, чтобы согреться и подкрепиться перед съёмками.
[Мама и папа болеют за нашего малыша Рю Чэ Юна!]
Сон Ун замер, уставившись на большой баннер. В горле внезапно встал комок, и он инстинктивно прижал руку к солнечному сплетению, заметив встревоженный взгляд Хён Сока. Но это было не похоже на тошнотворную волну приступа... Скорее, такое чувство, будто у него внутри медленно распухает пушистая сахарная вата.
— Вариантов чая больше, чем кофе.
И все они были без кофеина. Сон Ун рассмеялся, сам того не осознавая, и подошёл к кофейному фургону, чтобы заказать тёплый ячменный чай.
— Ячменный чай, верно? Мы приготовили настоящий варёный ячмень, а не просто чайные пакетики, как вы просили.
Взяв дымящийся бумажный стаканчик, Сон Ун невесело усмехнулся, услышав частые щелчки затворов. Хён Сок, похоже, с энтузиазмом делал фото. Сделав глоток, Сон Ун обернулся и увидел, что тот всё ещё не выпускает из рук тяжёлую камеру.
— Может, отправим вашим родителям?
— Ты имеешь в виду пробные снимки? Конечно.
«Может, и мне стоит что-нибудь запостить в соцсетях?» — мелькнула у него мысль. Его родные привыкли комментировать каждое его фото, и он не хотел их разочаровывать.
Сон Ун получил несколько фотографий на свой телефон и загрузил их в социальные сети. Как будто они только этого и ждали, комментарии его семьи начали появляться один за другим, в том числе и неожиданные:
[RCU: Я отправляю следующий лот, он второй в очереди]
[Tiger_RYU:Я третий…ㅠ Мама может прислать шведский стол, верно?ㅠㅠㅠ]
«Лот? Что?» Сон Уна рассмешила мысль о том, что они будут тайно тянуть жребий и отправлять кофейные фургоны, не сказав об этом младшему брату. Почувствовав, как по неизвестной причине краснеют щёки, он прижал к одной из них ладонь, согретую чаем.
— Нет, время ещё есть. Пробки жуткие, да?
Услышав голос Пэк Сан Хёна, Сон Ун быстро обернулся и вздрогнул от неожиданности, встретившись с ним взглядом. Пэк Сан Хён, пристально смотревший на него, мягко улыбнулся, слегка прищурившись. Казалось, он точно знал, о чём думал Сон Ун, все эти дни тщетно избегавший его.
Прежде чем Сон Ун успел поприветствовать его, кто-то выскочил из-за спины и поздоровался с Пэк Сан Хёном. Это был один из второстепенных актёров, с которыми Сон Ун поздоровался ранее. Поскольку Рю Чэ Юн был здесь самым младшим, Сон Ун низко кланялся всем. Этот парень выглядел довольно симпатичным и даже немного знакомым.
Понаблюдав за ним немного, Сон Ун понял, кто это. Ким Хе Сон, бывший стажёр айдолов, который не мог хорошо владеть своим телом… Изначально он должен был сыграть роль, которую Сон Ун исполнил в «Правосудие для людей».
— Сонбэним, я так хотел с вами познакомиться. Изначально я должен был появиться в «Правосудие для людей»...
Сказав это, он бросил ядовитый взгляд на Сон Уна, явно считая, что роль у него украли. Поскольку благодаря той дораме «Рю Чэ Юн» взлетел, он, наверное, думал, что это должно было достаться ему… За 30 лет актёрской карьеры Сон Ун повидал слишком много таких людей, чтобы удивляться.
Выслушав бессвязную речь Ким Хе Сона, Пэк Сан Хён вмешался в самый подходящий момент:
— Спасибо, что сказали. Я с нетерпением жду вашего сегодняшнего выступления.
— ...Да! Да, сонбэним. Спасибо.
После лёгкого рукопожатия Пэк Сан Хён подошёл к Сон Уну и попросил у него американо со льдом из кофейного фургона. Сон Ун завидовал и холодному напитку в такую погоду, и возможности пить кофе. Он с трудом отвёл взгляд от кофе Пэк Сан Хёна, на который смотрел с тоской.
Он хотел уйти, но побоялся, что это выглядело бы странно. То тут, то там он видел операторские камеры, возможно, они снимали закулисные кадры.
— Ты даже не ответил, когда я предложил позаниматься.
Что ж, он действительно проигнорировал это сообщение. Он изо всех сил старался даже не встречаться с ним взглядом; как он мог снова переступить порог того дома? Они вместе вошли в контейнер и сели, безучастно наблюдая за тем, как все остальные заняты подготовкой.
Он всегда мог пригрозить профессору. Сон Ун отмахнулся от этой темы, как будто ничего не произошло. Он просто хотел поскорее выполнить все задания, как-то избавиться от Пэк Сан Хёна, а затем зажить спокойной жизнью или достичь просветления.
— Они потрясающе поработали над твоим макияжем.
Пэк Сан Хён встал со стула и наклонился, чтобы внимательно рассмотреть лицо Сон Уна. Несмотря на тяжесть этого взгляда, Сон Ун не отвёл глаз.
Услышав голос режиссёра, Сон Ун вскочил. Сняв с себя толстую куртку, он невольно вздрогнул от холода, но это чувство исчезло, как только он начал играть. Так было всегда.
— Следите за своими движениями, и когда камера будет направлена в эту сторону, смотрите сюда… Свет падает сверху слева, так что покажите свой красивый профиль сбоку… Понятно? Пэк Сан Хён, после этой реплики вам нужно быстро выйти.
Режиссёр давал подробные указания, стоя рядом с ним. Сон Ун спокойно следовал им, прекрасно понимая, что нужно делать на съёмочной площадке.
Сняв все грелки с талии и живота и поправив одежду, Сон Ун предстал перед многочисленными камерами. Смешавшись с группой юных актёров, играющих молодых членов банды, он ненадолго опустил голову, а затем поднял её, и все сложные эмоции, которые он испытывал ранее, полностью исчезли с его лица.
— Мы начнём снимать прямо сейчас.
Красные огоньки зажглись один за другим. Сделав глубокий вдох и на мгновение закрыв глаза, чтобы войти в роль, Сон Ун почувствовал, как дрожь от холода стихает. Он чувствовал нервозность второстепенных актёров рядом, когда выдыхал, входя в образ.
Сон Ун до смерти любил играть. В тот момент, когда он вставал перед камерой, он мог забыть обо всех ужасах реальности. Роль не имела значения. Он мог быть безжизненным зомби или самым отъявленным злодеем; даже второстепенный персонаж, который никогда не должен был стать популярным, подходил. Пока он мог забыть о реальности, в которой его никто не любил, он соглашался на любую роль, которая позволяла ему стоять перед камерами…
В дорамах и фильмах, какую бы роль он ни играл, всегда был кто-то, кто с ним разговаривал, кто-то, кто испытывал к нему чувства, кто-то, кто заботился о нём. Одно это позволяло Сон Уну дышать. С того момента актёрская игра, которой он раньше просто наслаждался, стала для него жизненной необходимостью.
В ситуации, когда его личность как полицейского под прикрытием могла быть раскрыта, он почувствовал нехватку кислорода, и его зрение сузилось. В этом узком поле зрения появился начищенный до блеска кончик ботинка. В ушах зазвенел приглушённый голос, и кто-то схватил Сон Уна за подбородок и поднял его голову. Прямо как Пэк Сан Хён на прослушивании.
Они несколько раз снимали одну и ту же сцену с разных ракурсов, прежде чем перейти к следующему дублю. Он произносил заученные до автоматизма реплики, реагировал и изображал, как его бросают на землю и избивают.
Плавное течение действия было на мгновение прервано чьей-то ошибкой. Это произошло после того, как Сон Ун уже промок насквозь.
— Стоп! Кто произнёс эту фразу слишком рано?
Раздражённый голос режиссёра эхом разнёсся по тихому помещению. Как только прозвучала команда «Снято!», тело Сон Уна задрожало, как осиновый лист.
— Молодой господин, с вами всё в порядке?
— Мм, пожалуйста, немного тёплого чая...
Хён Сок бросился к нему и накрыл его несколькими одеялами. Посчитав, что этого недостаточно, он принёс стёганую куртку с термонакладками на подкладке и надел её поверх одеял.
— Если так будет продолжаться, это навредит вашему здоровью... — обеспокоенно проговорил Хён Сок, вытирая полотенцем мокрые волосы Сон Уна, а затем бросил сердитый взгляд на человека, который перепутал реплики и жесты. Этим человеком оказался Ким Хе Сон.
Это ничто по сравнению с тем, как если бы ты трижды упал в ледяной пруд. Сон Ун допил дымящийся ячменный чай и снял с себя куртку и одеяла.
— Режиссёр, нужно быстро переснять. Раз вода уже вылита и это склейка, можем начать отсюда?
— Да, пожалуйста, давайте, пока я не остыл.
Несмотря на то, что он почувствовал холод, как только снял с себя одеяла и куртку, Сон Ун заставил себя улыбнуться и попросил продолжить съёмку.
— А ну марш туда! Ещё раз облажаешься — и ты труп!
Ким Хе Сон несколько раз поклонился режиссёру и окружающим его актёрам, но не сказал ни слова Сон Уну. Хм, похоже, он действительно думал, что его роль украли. Его реакция показала, насколько бережно с ним обращались до этого момента.
Актёров второго плана, у которых нет реплик, могут заменить в любой момент. Сон Уна никогда не вырезали из сценария, потому что он объективно не делал ничего плохого, но он много раз видел, как режиссёры и сценаристы объединялись, чтобы вырезать нескольких актёров второго плана.
Сон Ун мило улыбнулся Ким Хе Сону, который смотрел на него. Теперь он, скорее всего, не совершит ничего глупого, опасаясь, что его уволят. К счастью, режиссёр был настроен решительно. Хотя, скорее всего, это было связано с тем, что Сон Ун был сыном Рю Шина и Рю Ён Джу, он не собирался упускать это преимущество.
— Надо было просто сказать, чтобы его уволили.
Пэк Сан Хён что-то прошептал ему на ухо, когда приблизился. Сон Ун резко повернул голову и увидел лицо, искажённое такой суровой гримасой, что от неё по спине пробежали мурашки. Хм... Оно выглядело точь-в-точь как тогда, перед тем как он готовился размозжить голову Чхве Чи Хуна о стол.
— Каждый может совершить ошибку.
Сон Ун лишь махнул рукой. Затем он вдруг понял: неужели это так похоже на Джин Сон Уна? Как бы он ни размышлял об этом, Рю Чэ Юн, снимающийся меньше года, не мог бы сказать такое.
Пэк Сан Хён на мгновение опустил взгляд на застывшего Сон Уна, а затем улыбнулся, как будто услышал что-то очень приятное.
— Я так и знал, что ты скажешь что-то подобное.
Он погладил мокрую, замёрзшую щёку Сон Уна, а затем отошёл от камеры, и съёмка возобновилась. Угроза быть вырезанным из фильма, похоже, подействовала, и Ким Хе Сон играл довольно усердно. Но он действительно не мог владеть телом… даже сцену избиения не мог сыграть правдоподобно. Это, впрочем, скрывалось массовкой.
Только когда Сон Уну нарисовали синяки по всему лицу и закончились его индивидуальные сцены, он снова смог надеть верхнюю одежду. Съёмки отдельных сцен на самом деле заняли больше времени. Режиссёр был настолько жаден, что им пришлось снимать со всех ракурсов.
Куртка была невероятно тёплой. От этого тепла он забыл, как не любил выглядеть в ней снеговиком. Выпив ещё чашку чая, его трясущееся тело немного успокоилось.
— Итак, Рю Чэ Юн, увидимся после окончания семестра. Примерно 20 декабря? Наш заместитель режиссера пришлёт вам расписание.
— Да, спасибо. Отличная работа.
— Ты очень старался, Рю Чэ Юн. Получилось действительно хорошо. Прости, если я переборщил из-за своей жадности.
— Нет, я благодарен, если всё снято хорошо.
— И такой сладкоречивый к тому же!
Его тело содрогнулось, когда режиссёр сильно похлопал его по спине. Несмотря на то, что его не избивали по-настоящему, все его суставы все равно затекли.
— Молодой господин, давайте скорее сядем в машину. Вы совсем замёрзли.
Благодаря грелкам его тело больше не так сильно трясло. Но из-за шрамов от операции на теле Рю Чэ Юна Сон Ун не мог переодеться здесь, поэтому он решил поскорее пойти к машине.
Пэк Сан Хён преградил ему путь и сунул в руку тюбик.
Горела не только шея — всё тело пылало, вероятно, покрываясь синяками. В его старом теле их было бы меньше.
Увидев, что камера направлена в их сторону, Сон Ун взял мазь и положил её в нагрудный карман.
— Отдыхай. Увидимся в университете на следующей неделе.
«Хотя я и не хочу». Поскольку Сон Ун собирался снова спрятаться в своей машине, он ничего не ответил и лишь низко поклонился. Он оказал Пэк Сан Хёну должное почтение как старшему и ответил на похвалы, которые сыпались на него со всех сторон, когда он покидал съёмочную площадку.
— Почему ты так хорошо играешь? Кажется, камера сама тебя любит.
— Спасибо. Это потому, что вы так хорошо сняли.
Они говорят то же самое, что и режиссёр. Когда он был в теле Джин Сон Уна, на такие слова не обращали внимания, даже когда он их произносил.
Сон Ун на мгновение погрузился в горькие воспоминания. Оператор, осветитель и ассистент режиссёра осыпали его добрыми словами. К тому времени, как он покинул площадку, Сон Уну пришлось несколько раз сглотнуть; он чуть не задохнулся от этой непривычной доброты.
Когда он сел в фургон с включённым на полную мощность обогревателем, от которого почти исходил жар, его тело расслабилось, и на него навалилась сонливость.
— Молодой господин, пожалуйста, переоденьтесь.
Сон Ун покачал головой, чтобы хоть немного прогнать сонливость, и переоделся в толстый вязаный свитер и шерстяные брюки. К счастью, его нижнее бельё не намокло.
Поддавшись уговорам Хён Сока, Сон Ун надел куртку и растянулся на заднем сиденье. На краю его поля зрения медленно появилась голограмма. Затем она распалась на зернистые цветочные лепестки, и появилось уведомление о завершении квеста.
Награда: корректировка диапазона раскрытия информации (2). Жизнь Джин Сон Уна была результатом греха и ошибки.]