Из мясной избушки
Никогда не любил старые квартиры. Есть в них что-то такое неуютное, от чего там совсем не хочется находиться. Возможно всё дело в том, что выглядят они все похоже. Огромные шкафы и румынские стенки со всевозможными чайными сервизами, книгами, фотографиями в рамках и прочим скарбом, накопленным за жизнь. Ковры на стенах. Пожелтевшие обои и старая, пропахшая пылью мебель. Предметы былой роскоши в виде магнитофонов и радиол. В этих жилищах всегда веет тоской и запустением, даже если хозяева стараются поддерживать в них жизнь. Может быть дело в том, что мне не довелось родиться и вырасти в одной из них и я с детства был разбалован тем, что тогда называли евроремонтом. Я никогда не любил бабушкину квартиру. Конечно мне нравилось проводить...
Дорога из желтого кирпича
Как бы там ни было, я стараюсь сохранить теплую память о тех временах: о нашем доме в деревне и о бабушке с дедушкой. Каждое лето мы с сестрой проводили у них.
Опустошение
Я не верю ни в бога, ни в дьявола, ни в рай, ни в ад, ни в карму, ни в колесо Сансары и перерождения, ни в привидений. Как человек, который не стал медиком только благодаря череде случайностей, я абсолютно убеждена: все, что происходит с этим хрупким и недолговечным существом из плоти и крови, которое каждый из нас привык называть «я», имеет место исключительно в наших черепных коробках, и навсегда исчезает сразу после того, как прекращается физическая активность мозга. Но что, если понятие человека как физически ощутимого тела и мозга в черепной коробке — это лишь скудная доля от всего многообразия форм нашего существования? Что, если тем треклятым ноябрьским вечером для меня лишь приоткрылась завеса этой тайны?