Копия круга
За стеной справа еле слышен крик соседского грудного ребёнка, слева из приоткрытого окна доносятся плоские реверберирующие эхом звуки проезжающих по шоссе транспортных средств. Тихий, но звонкий звук, похожий на «поющие чаши», постоянным фоном спокойно течёт внутри. Ничего не хочу, ничего не жду, ничего не напрягает. Ничего нет.
Только вопросы. Что я делаю здесь, и кто я?
После последних переездов и поездок, попыток снова уехать далеко и проб что-то начать не уезжая, что-то окончательно сломалось. Последние социальные скрепы отломились как «советские» бельевые прищепки из старого пожелтевшего пластика. Гвóздики, которыми к голове всё это время были плотно прибиты значки с описанием целей, поржавели на столько, что отвалились совсем.
Прокрастинация, даже она надоела; не говоря уже о малых радостях в виде алкоголя и прочего, отвлекавших ранее от рутины. Отсутствие былой социально-культурной и в первую очередь коммуникационной активности как безжалостная засуха уничтожила сорняки, казавшиеся деревьями, называвшимися дружбой, эфемерными плодами которых я какое-то время был сыт.
Не осталось желания искать или вообще допускать новых знакомств, снова играть в эту дешёвую викторину, где все этапы и возможности известны заранее. Иссяк источник из которого я черпал самое бесценное что имел, доверие к людям.
Долгий взгляд на всё вокруг позволяет увидеть ранее невидимое. Отсутствие необходимости реагировать и безопасное пространство позволили ощутить нужную зону комфорта. И это не та пресловутая история, известная всем из фраз и цитат, до этого вырванных из контекста и множество раз ретранслированных бездумно. Это реальное ощущение состояния и измерения в котором ты находишься, его тонкие настройки и характеристики, в которых ты есть.
Требуется переход на новый уровень, перезагрузка, смена локации (карты). Здесь стало не интересно, надоело. Дураку понятно, что я не выполнил какое-то ключевое задание на этом уровне. Может быть, не победил «босса» этого уровня, не добил, простил, или сбежал. Вариантов мало. Нужно найти то, что не выполнено, и выполнить.
Сколько лет, десятков или сотен лет я провёл в таком состоянии, мне неведомо. Я не помню всех своих имён и лиц близких мне людей из каждой прожитой жизни. Я не помню всех языков на которых думал и говорил. Только этот звук. Звук похожий на поющие чаши, который постоянным фоном спокойно течёт внутри.
Иногда я вспоминаю как подолгу сидел наблюдая за полётом орлов над каньонами Колорадо, и тени облаков перемежали контрасты. Порой ловлю себя на мысли о том, что я сжал часть спинки стула или поручень, вернув воспоминания о долгом ожидании где-то в вырытой сырой земле, с зажатым в руках холодным оружием. Обрывки прошлых или будущих, своих или чужих, снов или реальностей. Но ничего из этого не отвечает на вопросы, всё похоже на сон, и вероятно лишь сном и является.
Пространство вокруг и прожитые в нём годы однозначно отвечают на вопрос о том, каким персонажем я играю в этот раз. Я подолгу смотрю в зеркало над умывальником в ванной комнате, вижу лицо, глаза, узоры радужной оболочки, темноту зрачка... но я не могу разглядеть и увидеть себя. Я не могу докричаться к себе, не могу ничего спросить или передать.
Иногда я просто иду. Это состояние самое комфортное. Биологически, организм, тело человека, отлично подходит для этого, и может в этом режиме находиться довольно долго. В таком состоянии функции мозга, ума, шум внутреннего диалога, отвлечены процессом и ты можешь просто смотреть периферически, ни на чём не концентрируясь. Ещё лучше это работает в режиме бега, заодно заряжая энергией и увеличивая срок службы твоего тела, качество его функционирования.
Иногда я вспоминал (или мне казалось что я вспоминал это), что в совсем другое время, в другой стране, в другую пору, я любил кофе, именно капучино с очень большим количеством корицы. Искреннее и беззлобное нежелание вести диалог с множеством не игровых персонажей (“NPC”) не давали мне иллюзий того, что воспоминания из прошлой жизни можно оживить лишь проговорив их «боту» баристе на актуальном в данный момент языке; по этому, такие попытки, как и воспоминания о том самом капучино, растворялись как дымок от проезжавшего через альпийский лес паровоза.
Так, какие-то милые привязанности или воспоминания, необъяснимо и по волшебству живут на тонком плане, не подверженные разнице во времени, пространстве, характеристикам нового тебя. Но с каждой попыткой достичь это неуловимое, невероятным и необъяснимым образом ожившее в памяти или в чём то ещё более глубоком и важном, оно вымывается. И каждая чашка совсем другого, не вкусного, неинтересного капучино, как добавляемая в вино вода, размывало то ощущение.
В жизни, в которой я не всегда помню кто именно «я» (мой персонаж), какой сценарий ему (мне) необходимо было придерживаться, сложно держаться целевых шаблонов, выполнять ожидания самого сценария и присутствующих в нём действующих лиц. Зачем продолжать играть в «войнушки» за немцев в подвале пятиэтажки в девяностых годах на закате СССР, изображать из себя злого шаблонного типажа «фрица» с палкой в руках, имитирующей ружьё, шокировать прохожих таким глупым поведением, если тебе эта игра надоела, кажется странной, и к тому же вы уже победили? Незачем. Так и в целом, спустя десятилетия, продолжать играть - давно не хочется. Я уже выиграл, или проиграл.
Когда ты не играешь и устало наблюдаешь за автоматически продолжающимися попытками системы манипулятивно вовлечь тебя в очередную микроигру на этом уровне, то это похоже на то, как наблюдать оргазменные конвульсии девушки, с которой у тебя был хороший секс несколько лет назад, но она осталась в том же виде, на том же месте, и в том же, пусть и прекрасном в моменте, состоянии.
Пробежка - отличный вид прогулки. У окружающего мира минимум шансов вцепиться в тебя, твоё внимание, одной из своих особенностей, событием, объектом или субъектом. Система не создана для того, чтобы взаимодействовать с тобой на несвойственной скорости. Так пробежка становится отличным способом безопасного и искреннего взаимодействия. Ты куда то бежишь, и тебе хорошо.
Раннее тёмное утро. Холодно. Выходной день. Я бегу длинную тренировку по городу. Несколько часов активной медитации. Город ещё пуст, всё спит. В самой дальней точке моего маршрута есть супермаркет, в котором рано утром можно купить свежайший круассан и кофе из хорошей кофемашины. Отсутствие людей вокруг и отсутствие необходимости кому-то что-то объяснять, в купе с предвкушаемым хрустом круассана, делают такую паузу в многочасовой пробежке идеальной.
На асфальте местами имеются лужи. Бежишь и на автоматизме стараешься их избегать. Мокрые кроссовки в зимние месяцы это не самое приятное ощущение. Наступаешь в лужу, и от точки касания расходятся круги. Потом ещё круги, копии кругов, копии копий кругов, и далее эти узоры рябью взаимно гасят свои колебания, через время оставляя лужу той же самой, какой она встретила моё приближение минуту назад.
В луже отражается фасад и входная группа супермаркета, в который я захожу. Нажимаю на паузу тренировки спортивных часов. Прохожу к кофемашине и баристе, думая о луже и копии круга. Смотрю в пол не фокусируясь на чём-то конкретном.
Иду с круассаном и кофе к стойке самообслуживания, пробиваю штрихкоды и оплачиваю в мобильном приложении. Сажусь за пустую стойку, открываю крышку стаканчика. Капучино с большим количеством корицы. Сердце стучит и немного кружится голова. Вспоминаю что я не говорил какой именно кофе и с каким именно количеством корицы я хочу. Делаю глоток.